Глава 23

Меня разбудил тихий стон. Я почти физически ощутила, как магия отпускает меня. Приподнявшись на локте, быстро огляделась, благо света, идущего через узкое зарешёченное окно, хватало. Близнецы безмятежно спят. Хм… аккуратнее надо быть с зачарованным бельём. А если пожар, а ты проснуться не можешь?! Хотя меня магия отпустила… Может, потому что это мои же чары? Надо запомнить и обдумать.

Блез метался на кровати.

— Ляля!

Я присела на самый краешек, тронула парня за плечо, но Блез не отреагировал и продолжал повторять моё имя. Чёрт, в отличии от нас у Блеза постельное бельё как раз не зачаровано! Почему он не просыпается? Лечения оказалось недостаточно?

— Хей, слышишь меня? — я потрясла парня за плечо. — Эй, ну же!

Или не будить, а бежать за целителем?

— Ляля?

Вот, уже лучше.

Блез открыл глаза, увидел меня. Я не смогла уловить эмоции, промелькнувшие на его лице в момент узнавания, Блез повернулся на бок, перехватил мою ладонь, крепко сжал, прижавшись щекой.

— Ляля? Это ты? По-настоящему? — с каждым словом он сжимал мою руку всё крепче, почти до боли.

— Да, я. С возвращением.

Блез выдохнул с заметным облегчением. Приходит в себя? Хорошо бы.

— Тебе снился кошмар? — неуверенно спросила я. Выглядело именно так, но сейчас я сомневаюсь, что это был просто плохой сон. Нечто большее.

— Да. Нет. Не знаю…, — Блез моргнул, посмотрел на наши переплетённые руки, медленно ослабил хватку. Я не стала отнимать руку и даже придвинулась чуть ближе.

— Что случилось?

Блез заговорил через долгую минуту:

— Ляля, в Пустыне я часто вспоминал, тебя. Видел тебя во сне и наяву. Когда эмиссар попытался затянуть меня в песчаный смерч, мне померещилось, что ты появилась на пути вихря и оттолкнула его. Благодаря тебе эмиссар так и не смог меня зацепить..

Зато зацепил других.

— Это правда, что несколько магов из группы потеряли свои звёзды? — глупо, но я ещё надеялась на ошибку или неточность.

Увы:

— Да. И все они погибли. Их тела остались в песке, и скоро маги переродятся. Ляля, я… Мои чувства…

Блез не договорил, но мне и не требовалось. Я ведь помню, что вложила в защитный талисман.

— Мне жаль, Блез. Я постараюсь найти способ убрать этот побочный эффект.

Сказала и сама вздрогнула. «Побочный эффект» — звучит, наверное, издевательски, но слово «приворот» я произнести не смогла. Себе можно признаться — струсила. А самое отвратительное, что я понятия не имею, как снять наведённое. Чёртово подсознание…

Блез улыбнулся уголком губ:

— Я тебе настолько понравился?

Ещё там, в подвале, поразил в самое сердце. Сначала немыслимым, нереальным сочетанием юности и угрюмого отчаяния, бесконечной усталости и несгибаемого упрямства. Другой бы давно сломался, сдался, а Блез, потеряв веру в будущее, продолжает упрямо карабкаться к победе, вопреки всему. Разве он не потрясающий? Надёжный парень, на которого можно опереться. А как он оказался силён в буквальном смысле? Никто никогда не мог так легко подхватить меня с пола и поставить на ноги. Можно много вспомнить. Блез потратился на мои «капризы», ни слова не сказав, хотя с деньгами у него трудности. Это сейчас я окупила затраты, но Блез ведь не знал, что так будет. Он…

— Можешь не отвечать. Понравился.

— Я исправлю…

Блез вдруг быстро поцеловал мои пальцы:

— Ни к чему. «Ух, какая девушка» я думал задолго до того, как ты подарила мне защитный талисман. Ляля, я держался холодно, потому что никак не мог поверить, что ты ради меня останешься в форте. Я боялся привязаться к тебе ещё сильнее.

— Блез…

— Ляля, ты красивая, решительная, добрая, весёлая. Ты стала для меня глотком свежего воздуха, моей маленькой весной.

— Весной? — эхом повторила я, вспоминая праздник, и то, как мы остались на крыше башни магистрата вдвоём.

— Да. Ляля, сейчас глубокая ночь, да?

— Угу.

— Ложись, пожалуйста. Из-за меня ты и так терпишь неудобства.

— Вообще-то никаких неудобств. Я случайно зачаровала простыни.

Блез хмыкнул:

— Случайно?

— Как всегда. Знаешь, по-моему, мне не помешают ограничители, как у мальчишек.

— Завтра об этом поговорим.

Блез закрыл глаза. Я всё ещё держала его пальцы, и почувствовала, как Блез расслабляется и засыпает. Во сне он выглядел совсем молодо. Не удержавшись, провела вверх по переносице, убрала со лба тёмную прядь.

Надо бы лечь, Блез прав. Но в ушах всё ещё звучало его странное признание… Я не могу похвастаться большим опытом в отношениях с мужчинами. Последние годы я и вовсе жила одиноко, отгородясь ото всех. Мне казалось, что, возникнув, чувства должны проявляться. Двое встречаются, лучше узнают друг друга, ходят на свидания. У меня же отношения с Блезом были скорее братско-сестринские. И вдруг… Откуда взялось? Блез уверяет, что приворот лишь усилил чувства, но не создал их. Врёт ради меня? Но ведь на крышу Блез повёл меня без всякого приворота. Я вспомнила его осторожные взгляды, которые он бросал на меня, когда думал, что я не вижу. «Влюбился мальчик?» — спросила как-то Азаран. Говорят, со стороны виднее…

Я продолжала сидеть рядом с Блезом. Надо привести мысли в порядок, да и со мной, мне кажется, Блезу спокойнее. Приятно… Я вдруг почувствовала вспышку собственной магии. Повернулась по наитию и увидела, как в куче тряпья расползается обрывками нитей мой талисман. Это на остатках вложенных сил он и меня, свою создательницу приворотом приложил?! С ума сойти. Мало Блеза, я ещё и сама себя заколдовала. Ну точно — ведьма.

Вроде бы волноваться надо, а я наоборот успокоилась. Покосилась на Блеза — спит. Зевнула, чуть челюсть не вывихнула, перебралась обратно на свой матрас, потянулась и очень быстро отключилась.

Утро началось позднее, чем обычно. Не знаю, не будили нас или будили, но не справились. Я почувствовала себя отдохнувшей, полной сил и открыла глаза. На соседнем матрасе выползали из своего гнезда близнецы. Мальчишки подпрыгнули, как подкинутые, рванули к кровати.

— Блез!

Блез притянул братьев к себе, быстро, словно неумело, поцеловал обоих в макушки и отпустил, поймав мой взгляд. Смутился? Чтобы не мешать, я под шумок улизнула привести себя в порядок. Платье за ночь измялось. Я же не раздевалась. От причёски ничего не осталось, вихры надо хоть пригладить. И это Блез красивым назвал? Нет, понятно, что он не про вчерашний мой лохматый вид говорил, а в целом. Зеркала у рукомойника не было. Я похлопала себя по бокам. Тело, много-много тела. Я слышала, что есть мужчины, которым нравятся дамы пообъёмнее, но никогда не встречала. Неужели Блез? Или он просто от недостатка общения с женщинами? Да нет, такими темпами я себя накручу и в такие болота заведу, что во век не выбраться.

По-другому надо. Блез стал бы врать? Нет, он слишком хорош, чтобы обижать меня враньём. Значит, он сказал правду и про чувства, и про то, что считает меня красивой. И вообще, я же местных стандартов не знаю. Вдруг тут рубенсовские дамы в цене.

Я натянула на лицо свою самую счастливую из улыбок и вернулась в лазарет.

— Как вы тут?

Мальчики, пока я прихорашивалась, притащили завтрак, причём на четверых. Стола у нас не было, пришлось размещать поднос на кровати, а самим рассаживаться вокруг. Каша-размазня, спасибо, что горячая, недожаренные лепёшки, отвар.

— Блез, как самочувствие?

Парень снова был собран и хмур, а ночных откровениях ничего не напоминало. Я даже засомневалась — вдруг признания мне приснились?

Близнецы завтрак не оценили. Диан сообразил первым:

— Блез, я домой сбегаю. Тебе же одежду нормальную нужно принести.

И удрал, паршивец такой.

Виан тоже спохватился:

— Блез, я скажу целителю, что ты проснулся!

Я хмыкнула, глядя ему вслед и вспомнила я расхожую фразу:

— Эту бы энергию, да в мирное русло.

— Да уж, — подтвердил Блез.

Мы дружно рассмеялись.

Я бросила на Блеза выжидательный взгляд из-под ресниц, но Блез почему-то замкнулся, ушёл в себя, и из приятного собеседника снова превратился в насупленного угрюмыша. Я сначала хотела его растормошить, но опомнилась. Какая любовь, какие шуры-муры, когда у Блеза напарники погибли?! Вот я чёрствое создание… То есть мне за тех людей больно, но признание настолько захватило меня, что последние мозги растеклись розовым сиропом. Тьфу!

Магистрат мы покинули через два часа.

Целитель счёл, что Блез достаточно здоров, чтобы вернуться домой. Ещё проворчал, что нечего напрягать единственного на весь форт лекаря когда под боком целая ведьма. Мне достаточно глазами остекленеть, и через пять минут пациент здоров. Не то что ему! Диагноз ставить, лечение подбирать, зелья тратить.

Я думала, что дома будет лучше, дома и стены помогают. Но нет. В лазарете не чувствовалось, а на улице мы с лихвой хлебнули витающие в воздухе отчаяние и с трудом сдерживаемую панику. Пока шли, трижды наткнулись на патрули гарнизонных. Всю дорогу нас преследовали шепотки, взгляды. И Блез с каждым шепотком, с каждым донесённым ветром словом всё больше мрачнел. Голову он не опускал, а скорее по-черепашьи втягивал.

У меня сердце разрывалось, но что сказать, я не представляла. Утешать, как выяснилось, я тоже не умею.

Едва переступили порог, Блез сбежал в свою комнату отдыхать. Мальчики подождали, когда он поднимется по лестнице и ловко зажали меня с двух сторон:

— Ляля, а ведь талисман сломался, да?

— Угу.

— Сделай ещё один.

— Сейчас сделай, — подхватил Диан.

— Куда торопиться? Мне настроиться нужно.

— Если эмиссары пойдут в лобовую атаку, Блеза вызовут. Ляля, его вызвать могут в любой момент. Пожалуйста, настройся.

Ругаться захотелось. То есть сначала схватить мальчишек, причём всех трёх, включая старшего, и драпать. Вспомнила про белую лицензию, казнь за дезертирство, и пару крепких словечек так и не удержала.

Мальчики тактично притворились, что ничего не слышали.

— Вы ведь не позавтракали? — сменила я тему.

— Не-а.

— Тогда вам завтрак, мне отвар. И я попробую.

Виан поморщился:

— Ляля, ты не пробуй, ты сделай.

Я предупреждающе прищурилась. С одной стороны, я прекрасно понимаю мальчишек. Им банально страшно. Страшно, что Блез чуть не погиб, страшно, что его, ослабленного и ещё толком не восстановившегося снова бросят в бой, считай на верную смерть. С другой стороны, пора голову включать. Не малые дети.

— Чем больше вы требуете, тем сложнее мне сделать талисман, — напомнила я.

Виан хотел что-то ляпнуть, но неожиданно схлопотал подзатыльник от Диана и удивлённо затих.

— Ляля, — вмешался Диан, который чаще отмалчивался и вообще казался «вторым» в паре, — извини. Мы не со зла, а от нервов.

Я кивнула.

— В этот раз извинения приняты, но больше я впредь подобные взбрыки оставьте при себе. Я не меньше вашего беспокоюсь за Блеза. Истерики взрослым не к лицу, а вы уже почти взрослые. Сколько вам до совершеннолетия осталось?

— Прости, — буркнул Виан, но прозвучало с нотками фальши.

— Виан, ты считаешь, что ты прав?

Подросток вскинулся:

— Почему?!

Я аж опешила от яростной вспышки. На меня плеснуло смесью злости и отчаяния.

— Что «почему»? — переспросила я спокойно.

— Мы провели ритуал, и сам Космос поддержал нас! Значит, ты должна защитить Блеза. Почему ты этого не делаешь?

— То есть, раз Космос меня прислал, меня можно понукать?

— Нет, но…

— И с чего ты взял, что Космос прислал меня для спасения жизни твоего брата? — безжалостно продолжила я.

Виан запнулся:

— А как же? Ритуал…

— Вот именно. С чего ты решил, Космос притащил меня в этот мир, чтобы выполнить ваше желание? Может, он меня на роль главного садовника Пустыни притащил, а вы с вашими поисками просто удачно подвернулись?

Виан икнул, посмотрел на меня взглядом несчастного, обиженного судьбой щеночка.

— Рожи не корчь. Взрослеть пора.

Завтракать я с мальчиками не пошла. Попросила принести отвар мне в комнату и поднялась к себе. Надо успокоиться… Может, зря я так жёстко с Вианом? Ребенок же… Крокодилёнок скорее, ты ему пальчик даёшь, а он руку по плечо отгрызает и добавки требует. Нет, жалеть его нельзя. Точнее, можно, но глубоко в душе и тайно. А относиться я к мальчикам с сегодняшнего дня буду как ко взрослым. Пусть привыкают, а заодно поймут, что мир гораздо шире, чем они привыкли.

Близнецы помогли мне отвлечься. Допив принесённый мальчиками отвар, я завязала узелками несколько метров пеньки. Неизвестно, будут ли у меня докупать «озеленитель» в свете грядущих печальных событий, но запас карман не тянет.

А вот как быть с новым талисманом? Желание защитить Блеза есть, а вот настроя на работу нет. Подумав, я решила, что всему своё время. Придёт. Тем более ни о каком рейде речи не идёт, бой с эмиссарами если и будет, то на стенах форта. Я смогу помочь.

До вечера я пробездельничала, из комнаты выходила только на обед и на ужин.

Ничегонеделание неожиданно пошло мне на пользу. Я смогла окончательно успокоиться и вернуть благодушный настрой. Про гибель магов я не забыла. Лёжа на кровати и глядя в потолок, я мысленно обратилась к Космосу. Спасибо тем, кто сражался за нас и отдал свои жизни. Пусть их души… Обретут покой? Возродятся в новых телах? Забавно, я так и не знаю, верят ли в моём новом мире в реинкарнацию или придерживаются теории, что одна душа — одна жизнь. Неважно. Молитва принесла покой. Мне почудилось, что Космос принял моё пожелание. Хорошо бы. А ещё бы понять, зачем я здесь на самом деле. Но вместо ответа ко мне пришло умиротворение, словно кто-то большой и добрый взглянул на меня с улыбкой.

После ужина я решила себя не мучить бесполезными попытками создать талисман. Кажется, я поняла то, что не сказал мне ведьмак Донис Гольш впрямую: дар работает тогда, когда ты находишься в гармонии с собой.

Я легла раньше обычного, однако сон почему-то не шёл. Хуже! По ощущениям время перевалило за полночь, и на меня вдруг напал самый настоящий жор. Я отчётливо поняла, что если сейчас же не спущусь на кухню, и не съем хоть что-то, то сгрызу кровать, шкаф и всю оставшуюся мебель впридачу. Ничего подобного со мной никогда не было… Умопомрачение какое-то. Даже, как оделась и спустилась, не помню.

В кухне горел свет. Стоило это увидеть, голод пропал, как ни бывало. Хм… Я замерла в нерешительности. Догадываюсь, кому не спится. Вроде бы мешать невежливо, но не зря же меня потянуло сюда с такой силой.

Я прислушалась, однако в доме было мертвенно тихо. Услышать получилось только собственное дыхание. Ладно. Стараясь ступать потише, я медленно двинулась вперёд.

Пахло спиртом. От алкогольных паров захотелось чихать. За столом, спиной ко входу сидел Блез. Меня он не замечал. Да он вообще вряд ли был способен заметить хоть что-то. Сидел, навалившись на столешницу всем телом и уронив голову на скрещенные руки. Диагноз ясен: нервы сдали.

Пока я таращилась, решая, как лучше поступить, Блез высвободил руку, потянулся. Сбитая бутылка покатилась по столешнице. Я дёрнулась её поймать, но не успела. Бутылка звонко встретилась с каменным полом и раскололась. Блез даже внимания не обратил. Сжал в кулаке вторую и присосался прямо к горлышку.

Я присела на корточки, провела пальцем по луже на полу, ещё раз принюхалась.

— Ну и гадость же ты лакаешь, — сказала я, поднимаясь.

— Ляля, — пьяно обрадовался Блез и с неожиданным проворством развернулся и обхватил меня за талию.

Хе… Будь я тростинкой, уронил бы как ту бутылку.

Я осторожно зарылась пальцами в тёмные пряди.

— Я так устал.

— Верю. Но ты же сильный, ты справишься. Сейчас отдохнёшь и справишься.

— М-м-м…, — невнятно промычал парень.

— Виан и Диан. Ради них ты дождёшься окончания твоей лицензии, и мы вместе уедем. Давай рванём к морю? Только представь. Мягкие тёплые волны, буйная зелень, фрукты круглый год. Ты справишься, я верю.

Блез с трудом поднялся, качнулся. Если бы я его не придержала за локоть, завалился бы обратно не стул. Взгляд его потемнел, и я отчётливо почувствовала, что всё же передо мной не едва повзрослевший мальчик, а молодой мужчина.

— Ляля, а я тебе хоть немного нравлюсь? — спросил он, спотыкаясь на каждом слове и едва ворочая языком.

Эм…

— Нравишься. Не немножко, а очень даже. Ты же сам знаешь.

— Угу.

Блез опустил голову, подышал мне куда-то в плечо. Засыпает что ли? Наверное, оставлять парня на кухне плохая идея. Наверх я его не дотащу. На диван в гостиной устроить?

— Настолько, что замуж за меня готова выйти?

Он словно протрезвел. Поднял голову, и взгляд, мне показалось, был вполне осмысленный.

Ответила не задумываясь:

— Да.

Помимо чувств, Блез тот, кому я без колебаний готова доверить своих детей. Будущих. Раньше я о малышах не задумывалась, а сейчас вдруг поняла, что хочу. Хочу стать мамой, хочу настоящую семью.

— И тебя не смущает, что я нищий?

Во-первых, не нищий. Двухэтажный дом, прислуга, пусть и приходящая. Это даже на бедность, простите, не тянет. Во-вторых:

— Не смущает, но удивляет.

— Почти все деньги уходят на покрытие семейного долга, — Блез снова уткнулся мне в шею, но говорить продолжал внятно. — Нам принадлежал почти целый квартал в торговой части города, семья входила в двадцатку самых богатых. А потом… пожар. Огонь оставил за собой лишь чёрные остовы. К счастью, погибших почти не было, горело ночью. Склады, магазины. Потом было судебное разбирательство… Нашу семью обязали возместить арендаторам все убытки.

— Это законно?!

— Да. По условиям аренды семья Ирис гарантировала и обеспечивала безопасность, а пожар был однозначно поджогом. Нашли следы зелья-горючки, — Блез помолчал. — Все активы семьи, включая поместье, где мы жили, были изъяты, и долг всё равно оставался. Закончу выплачивать через год-два, не раньше. Хотя о чём я? Форт доживает последние дни. Ляля, пообещай мне, что заберёшь близнецов и завтра же уедешь?

— А замуж?

— Госпожа Белоусова звучит лучше, чем вдова Ириас.

— Совсем «ку-ку»?! — возмутилась я. — Не пори чушь! Выживем. Слышишь? Вы-жи-вем. Форт, прости, меня мало волнует, а вот конкретно у тебя шансов убиться мало. Я прослежу.

Блез тихонько фыркнул и вдруг обмяк, сел, несильно боднул меня и заливисто всхрапнул.

А я покосилась на недопитую бутыль. Тоже что ли глоток сделать?