Хороший мальчик — Я смогу. Я не смогу

Я смогу. Я не смогу

Джесс

– Проснись и пой!

Громкий веселый голос прерывает мою не особо спокойную спячку. Я не успеваю моргнуть, как весь мир опрокидывается и я падаю на пол. Какого черта?..

Я со стоном потираю руку, которая пострадала от знакомства с паркетом. Осознаю, что упала со стула. Я что, заснула за столом? Тру ладонями лицо. Да, я точно отключилась ночью за зубрежкой. На страницах учебника, послужившего мне подушкой, осталась лужа слюны и отпечаток щеки.

– О боже, ты в порядке? – Вайолет поднимает меня на ноги. Ее зрачки за стеклами очков округлились от беспокойства. – Я не хотела тебя пугать.

– Все в порядке. – Тру уставшие глаза. – Который час?

– Восемь тридцать.

Я ахаю.

– Серьезно? – Блин. Наш экзамен по патофизиологии и фармакотерапии (два слова, о существовании которых я не знала, пока не стала учиться на медсестру) начнется через тридцать минут. Я даже не успею сходить в душ, черт возьми. – Почему ты не разбудила меня раньше?

Она морщит лоб.

– Разбудила. Ты сказала: «Я встала!» – и продолжила читать.

Да? Прекрасно. Некоторые люди ходят во сне. Я, по всей видимости, в таком состоянии учусь. Вот только… Ни слова не помню из учебника. Как и из записей лекций. Паника завладевает мной, пока я пытаюсь воспроизвести хоть каплю информации с занятий. Мать твою. Я завалю этот экзамен.

Вайолет не замечает моего состояния.

– Надо одеться, – сообщает она мне.

Да неужели? Я бегаю по комнате, хватая одежду, а потом вылезаю из вчерашних мятых джинсов и свитера. Соседка наблюдает, прислонившись к двери.

– Ты уходишь или подождешь, чтобы пойти в аудиторию вместе?

– Могу подождать, – снисходительно говорит она.

Я натягиваю чистые штаны для йоги. Эх. Поверить не могу, что уснула в джинсах. Теперь бедра покрыты красными линиями в тех местах, где деним упирался в кожу.

– Хочешь, чтобы я поспрашивала тебя, пока собираешься? – спрашивает она.

Если бы это сказал кто-то другой, то я бы посчитала это проявлением заботы. Но в интонации Вайолет есть нотка самодовольства. Конечно, после «Стикс энд Стоунз» мы стали лучше общаться. Но это не отменяет того, что девушка любит соревноваться. Она хвастается каждый раз, когда лучше пишет контрольную, злорадствует, когда ее хвалят наши клинические инструкторы, и никогда не забывает напомнить, что она лучшая в группе.

Я далека от лидеров, но и не среди худших. Скорее, в середине списка, что очень обидно. Я хороша в практических вещах (я тайно злорадствую, когда куратор отмечает мои успехи), но теория дается тяжелее, чем я ожидала. Конечно, здесь преуспевает Вайолет, о чем она никогда не дает забыть.

– Спасибо, не надо, – отвечаю я, проскальзывая в футболку с V-образным вырезом. – Не люблю проходиться по материалу прямо перед экзаменом. Это затуманивает мой мозг.

Она пожимает плечами.

– Ну, ладно. Мне тоже не надо ничего повторять. Я выучила этот учебник еще до начала занятий. – Ну конечно, выучила.

Я ныряю в общую ванную на нашем этаже, и Вайолет следует за мной. Наспех почистив зубы и расчесав волосы, я сую под футболку дезодорант, провожу им под мышками и застегиваю косметичку.

Пять минут спустя мы, купив кофе в фойе, идем по кампусу. Мои внутренности скручиваются с каждым шагом. Я невероятно нервничаю, и полчашки бодрящего напитка на голодный желудок не помогает успокоиться.

По большинству курсов в нашей программе мы получаем только «зачет»/«незачет». Но этот – исключение: чтобы сдать экзамен, надо получить выше семидесяти баллов. Это оценка, которую проверят, когда станут пересматривать статус стипендии.

Хорошая новость в том, что я уже сдала все остальные предметы. Но я не могу позволить себе получить плохую оценку. Я должна надрать всем задницу сегодня.

– А что у вас там с Блейком Райли? Вы расстались?

Любопытный вопрос Вайолет вырывает меня из панической спирали.

– Что? Нет. В смысле, мы и не встречались.

– Но ты ходила с ним на прошлой неделе на благотворительное мероприятие. По всему интернету были ваши фотографии.

Да? Положа руку на сердце, последние десять дней я не отходила от учебников. О Блейке я даже не думала. Ни о ком. Даже вчера вечером получила от Джейми сообщение с простым текстом: «Ты жива?» Я ответила: «Учусь. Отстань». И, в общем-то, это единственное мое взаимодействие с внешним миром после «Сломанных Лап».

– Уж ты-то должна знать, что эту неделю я была замужем за письменным столом, – напоминаю я Вайолет. – У меня не было времени ни с кем видеться.

– Да, он вообще тебе не писал, – замечает она. – До той вечеринки он постоянно присылал тебе сообщения.

Я хмурюсь. Во-первых, она следит за моими сообщениями? И, во-вторых, она права. Прошло уже много времени с тех пор, как Блейк присылал беспорядочно нелепые или изысканно похотливые сообщения.

Он меня избегает? Злится? Но почему? Наша дружба с привилегиями подходила обоим. К тому же Блейк не способен испытывать негативные эмоции. Он позволяет лживой бывшей общаться со своей бедной, ничего не подозревающей семьей, потому что не хочет порочить репутацию девушки. Сомневаюсь, что он вообще знает, что такое ненависть.

И все же я не в восторге от мысли, что он может меня избегать. Мне нравится эпизодический секс без обязательств. Это идеальный способ снять стресс, неплохой оргазмический перерыв в моем хаотическом графике и эффективное средство для временной амнезии, которое заставляет забыть о пустом банковском счете.

– Видимо, он занят, – наконец отвечаю я.

Вайолет выразительно на меня смотрит.

– Что?

– Эм, он хоккеист, Джесс. Если он тебе не звонил, это значит, что он «занят».

Я поднимаю к губам стаканчик с пеной и делаю глоток.

– В смысле?

– В смысле, он спит с кем-то другим.

Кофе застревает в горле, и требуется несколько секунд кашля, чтобы вернуть возможность говорить.

– Он не спит ни с кем другим, – бормочу я. – И даже если бы спал… – Я замолкаю. Даже если бы спал, то что? Я была бы не против?

Ну, наверное, мне пришлось бы смириться. Мы никогда не говорили, что не можем видеться ни с кем другим. Мы согласились, что наши встречи не станут привычкой. Поэтому как я могу злиться, если он встречается с другими? И почему эта мысль пришла мне в голову сейчас? У Блейка внимания столько же, сколько у дрозофилы. Он забывает о моем существовании, как только застегивает штаны и уходит.

От этой мысли все сжимается в груди. Ладно, это больно. И от мысли о том, что он спит со мной и занимается сексом с кем-то другим, во мне что-то просыпается. О нет. Кажется, это ревность.

Я молчу, и Вайолет заговаривает опять:

– Я только хочу сказать, что большая часть клуба Торонто состоит из бабников. Райли всегда был одним из них. Если ты его не застолбишь, то он переключится на другую.

– Я не хочу его столбить. – Но я ставлю под сомнение свои же слова, потому что… может, хочу? Нет, конечно, нет. Если бы я попросила Блейка не спать с другими, то это бы означало, что между нами возникнут обязательства. А я не желаю.

Она пожимает плечами.

– Тогда тебе нельзя злиться на то, что он тебе не пишет.

«Я не злилась!» – хочется крикнуть в ответ. Я даже не замечала молчание Блейка, пока она об этом не заговорила.

Я внезапно задумываюсь, а не пытается ли она промыть мне голову. Я так переживала из-за экзамена, а теперь в мозгу совсем беспорядок. Но нельзя быть настолько расчетливой, правильно? Уверена, она просто пыталась завести разговор.

Когда мы заходим в лекционный зал, я прогоняю из головы все мысли о парне и заставляю себя сконцентрироваться на важном. Сдать экзамен. Отлично справиться с этой программой. Доказать всем, что Джессика Каннинг не ходячая катастрофа.

Я смогу.

Знаю, что справлюсь.

Я не смогу.

В миллионный раз с тех пор, как села, я перевожу взгляд на часы над дверью. На экзамен отводилось три часа. Осталось десять минут.

Я еще не ответила на один вопрос. Он самый сложный, и я решила оставить его напоследок после того, как потратила первые двадцать минут на тщетные попытки придумать хоть что-то.

Нужно выбрать одну из болезней в списке и провести «систематический анализ процесса заболевания, физиологических изменений и воздействия сестринского обслуживания с обоснованием выводов в рамках патофизиологии». Что это вообще за хрень?

Я ощущаю покалывания в глазах и командую себе не плакать посреди лекционного зала. У меня осталось десять минут, чтобы заполнить пару листов. Точнее, девять, потому что я потратила целую минуту на панику по этому поводу.

Вайолет, конечно, давно ушла. Она светилась, как солнце, когда сдавала работу тридцать минут назад. Предполагаю, сейчас она сидит в университетской кофейне и хвастается всем успехом.

Хватит думать о своей соседке! Напиши хоть что-то!

Я делаю вдох и решаю воспользоваться мантрой, которой научил Уэс, когда увидел, как я психовала из-за цветов на свадьбе.

Все будет нормально.

Я медленно выдыхаю. Ого. Ладно. Вроде сработало. Уэс хорошо разбирается в том, как успокоить себя.

Твердо держа ручку, я наклоняю голову и начинаю отвечать. Я пишу так быстро, как только могу, не утруждая себя перечиткой каждого предложения, которой занимаюсь обычно. На это нет времени. Просто пиши, Джесс. Ты сможешь.

Когда преподавательница прочищает горло и объявляет, что время вышло, я бросаю ручку и облегченно выдыхаю. Запястье болит, пальцы онемели, но мне все равно. Я это сделала: ответила на гребаный вопрос! Я исписала две страницы и чувствую, словно пробежала десятикилометровый марафон.

На трясущихся ногах я спускаюсь по ступенькам, чтобы сдать работу. Преподавательница кладет ее на стопку с другими листами и улыбается, прощаясь со мной. Я вымученно улыбаюсь в ответ. Паника опять наступает, потому что я замечаю, что многие сдают работы с дополнительными листами. Они написали так много, что им пришлось попросить еще бумаги? Интересно, сколько листов исписала Вайолет? Уверена, раз в десять больше, чем нам дали.

Боже, ну почему я не родилась отличницей?

Угрюмее тучи, я вешаю сумку на плечо и выхожу из здания. На улице ледяной воздух и прохладный ветер. Зима близко, и я жду ее с таким же нетерпением, как и Старки на Севере. И это еще одна ошибка, которой слабоуспевающая Каннинг могла бы избежать, проводя больше времени за учебой и меньше – за просмотром гребаной «Игры престолов». Может быть, если бы последнюю пару лет я не тратила время на бессмысленную ерунду, то не была бы двадцатишестилетней первокурсницей. Которая к тому же только что провалила экзамен.

Чудесно. Я опять себя жалею.

Что случилось? Я всегда была уверена в себе. Но с тех пор, как я окончила старшую школу, что-то как будто постепенно уничтожало мою самооценку.

Я видела, как братья и сестры достигают своих целей. Все друзья прекрасно закончили колледж, и теперь у них успешная карьера. Товарищи, у которых не было профессиональных устремлений, нашли страсть в чем-то ином. Например, Дарси вышла замуж за лучшего парня на планете и только что родила первенца. Она написала мне несколько недель назад и призналась, что супружество и материнство приносят ей больше всего удовлетворения в жизни.

А я? Пробую очередной карьерный путь. А еще у меня никогда не было отношений, которые я бы охарактеризовала как «приносящие удовлетворение».

Так, хватит. Праздник жалости к себе закончен, дорогуша.

Я делаю вдох. Необходимо перестать ныть. Ни к чему хорошему это не приводит.

Я возвращаюсь в общежитие, где принимаю душ. Затем ложусь на кровать и вырубаюсь, наверстывая упущенный во время десятидневной зубрежки сон.

Когда я просыпаюсь, комната погружена в темноту. Усталым взглядом замечаю время на циферблате. Я проспала семь часов подряд. Потрясающе. Теперь не засну всю ночь. Почему не поставила будильник?

Я гляжу на телефон и вижу сообщение от Джейми.

Как прошел экзамен? Расскажешь за ужином?

Отправлено в пять, поэтому я не уверена, что они с Уэсом еще не поели. Но я умираю с голоду, поэтому сажусь и набираю брата.

– Привет. Только что получила сообщение. Я спала.

– Так и подумал. – Он хмыкает. – Боже, совсем не скучаю по колледжу. От одной мысли о том, чтобы опять открыть учебник, я дрожу от ужаса.

– Веселого мало, – соглашаюсь я.

– Так как, по-твоему, ты справилась утром? На «пять с плюсом» или «пять с двумя плюсами»?

– Ни то ни другое. Но я бы все отдала ради четверки. Только это мне и нужно.

– Эй, ты даже во сне можешь сдать экзамен на «хорошо». Ты всегда была одной из умных Каннингов.

У меня от изумления взлетают брови. Я – одна из умных Каннингов?

– Это очень мило с твоей стороны, но мы оба знаем, что я на дне рейтинга умников в семье.

– Чушь. Джо до пяти лет не мог выучить, из каких букв состоит его имя. Мне мама рассказывала.

Я ахаю.

– О боже, правда? Я точно заговорю об этом на Рождество!

– А Скотти чуть не выперли из полицейской академии, – напоминает Джейми.

– Да, но это из-за того, что он вместо учебы напивался каждую ночь с другими кадетами, а не из-за того, что он тупой.

– Согласен. – Голос Джейми смягчается. – Но ты тоже не тупая, Джесси. Ты же это знаешь, да?

– Да, – легко соглашаюсь я и меняю тему. – Так совместный ужин еще в силе?

– О, вообще-то нет. Мы в итоге пошли в то индийское место, потому что ты не отвечала. Уэс ворчал, что голоден, и не хотел ждать.

– Все в порядке. Не переживай.

– Я бы пригласил залезть в холодильник, но нам с Уэсом лучше побыть одним. Он раздражен, потому что тренировка сегодня прошла ужасно.

Я хмурюсь.

– Почему? Что случилось?

– Точно не знаю. Команда не сработалась, видимо. Хал сделал перестановки, потому что Блейк все завалил. Он был в таком хреновом настроении, что даже не захотел с нами ужинать.

Я ошарашена. Райли в хреновом настроении? Неслыханно. Этот мужчина – солнечный мальчик. И он отказался от еды? Очень тревожные новости.

– Странно, – рассеянно говорю я. – Ладно, придется с тобой попрощаться. Надо добыть пропитание.

Брат смеется.

– Придешь завтра?

– Конечно. – С последним экзаменом покончено, и есть целая неделя каникул до начала нового семестра.

Мы заканчиваем разговор, но я не встаю с кровати. Вместо этого нахожу номер Блейка и смотрю на наши последние сообщения. Они с той игры, когда я сидела с мамой Райли и слушала лекцию о контрацептивах. Помедлив секунду, я беру пример с Джейми и пишу:

Ты жив?

Пугаюсь, когда телефон тут же вибрирует.

Нет, мертв.

Я хихикаю.

Хочешь сегодня потусить? Я только что сдала последний экзамен.

На этот раз проходит какое-то время, прежде чем он отвечает:

Я не в лучшем настроении, малышка Джей. Давай в другой раз.

Непоколебимая, я предлагаю:

У меня тоже настроение не очень. Давай погрустим вместе. Принесу мороженое, с тебя ложки.

Пауза перед его ответом длится вечно.

Да, конечно.

Ладно, это не самый… восторженный ответ. Но, черт, мне и этого хватит.