Настоящие мужчины могут носить помпоны

Три недели спустя

Блейк

Когда мы с Джесс стали встречаться, я переживал, что не смогу вспомнить, как быть чьим-то парнем. Все-таки прошло пять лет с тех пор, как я носил это звание. И нет никаких доказательств, что все пройдет гладко. Когда твоя девушка врет тебе в лицо про липового ребенка, приходится сделать шаг назад и спросить себя, где ты ошибся.

И все же мне нечего было бояться. Как оказалось, я великолепный парень. Каждый раз, когда прохожу мимо цветочного магазина, я покупаю своей Джесси букет. Я сводил ее во все популярные места, в том числе те, где приходится говорить собственное имя, чтобы нас пропустили.

Поскольку это неловко, я разработал систему. Я звоню, притворяясь собственным ассистентом.

– Привет, – говорю я, затаив дыхание. – Простите, что звоню в последнюю минуту, но Блейк Райли сегодня в городе. Он хочет сводить свою девушку на ужин в какое-нибудь потрясающее место, а у вас лучшие суши в округе.

В большинстве случаев они предлагают назвать время, к которому нужно быть готовыми. Изредка мне попадается тот, кто меня не знает. Это охренеть как запутанно. На прошлой неделе пришлось заставить кое-кого поискать меня в Википедии. Быть не может, чтобы та телка была канадкой. Я вас умоляю. Но она все поняла, и у нас с Джесс был восхитительный ужин. Какой толк быть немного знаменитым, если нельзя потратить три сотни баксов на поедание суши со своей лучшей на свете девушкой?

Самое смешное, что, когда я все рассказал Джесс, она мне не поверила.

– Серьезно? – Она бросила на меня косой взгляд с дивана. – Они дают тебе столик, когда ты захочешь? Знают состав хоккейной команды наизусть?

Ох, Джесси. Она следит за размером моего самомнения. Время от времени, когда мы ходим куда-то вместе, люди просят у меня автограф, и она всегда выглядит немного озадаченной. Это моя девочка.

Так или иначе, парнем у меня быть получается. Оказывается, это как езда на велосипеде. Только вместо него – горячая блондинка с большими карими глазами и идеальными сиськами. Мы не только оприходовали каждую комнату в квартире, но и изучили большую часть доступных поверхностей. Кроме массажного кресла, потому что я решил оставить его для особого случая.

Начинается самый разгар сезона, и я буду очень скучать по своей девочке, когда буду в отъезде. Хотя сегодня у нас есть возможность провести вместе несколько часов. Джесс попросила подвезти ее в банк, где ей выдали студенческий кредит. Он расположен далеко не в центре Торонто. Еще мы заскочим в больницу, чтобы она навестила пациентку, которая так расстроила ее несколько недель назад, – Лейлу.

Джесс честно сказала, что я там буду для моральной поддержки. Теперь она чувствует гораздо больше уверенности по поводу медшколы, однако до сих пор слетает с катушек, когда ей приходится иметь дело со страшными случаями. Я ее не виню. Для чего-то просто нужно немного больше силищи.

– Немного… что ты сказал? – спрашивает Джесс, когда мы едем в банк.

– Силищи. Энергии. Мощи. Называй как хочешь, но все могут это включить, когда надо. Копай глубже, Джесси. Ты нравишься этой девочке, так ведь? Для нее ты что-то очень светлое.

Ее, похоже, это не убедило, поэтому я говорю ей, что взял два джерси, чтобы подписать. Одно – для больной девочки, а другое – для ее младшего брата.

– Не знаю, нравится ли ему хоккей, но это все равно мило, – говорит Джесс, когда я заезжаю на парковку банка.

– Конечно, ему нравится хоккей, – возражаю я. – Это же Канада.

– Точно. – Она изгибает идеальные губы. – Я забыла.

Я усаживаюсь на стуле в лобби с экземпляром журнала «Спортс Иллюстрейтед», но Джесс возвращается еще до того, как я успеваю дочитать первую статью.

– Это было быстро.

– Для того чтобы продаться в рабство, много времени не надо.

Мне ужасно не нравится, что ей приходится переживать из-за денег, и мне повезло, что я с таким не сталкивался. В хоккей я бы играл, даже если бы мне не давали зарплату. Но мне платят. Много.

Девушка не любит говорить о деньгах, и я стараюсь это уважать. Но однажды я придумаю, как облегчить ей жизнь, не навлекая на себя гнев. На прошлой неделе я попробовал спросить у нее, почему она не полетит домой в Калифорнию на американский День благодарения. Я уверен, что билеты для нее слишком дорогие, но, когда я надавил на нее, она вспылила. Поэтому пришлось прижать ее к стене, поднять юбку и надавить совсем другим способом, чтобы успокоить.

Мы снова в «Хаммере» и направляемся в больницу. Джесс смотрит в окно, пока я веду машину на другой конец города. Она явно нервничает.

Когда я останавливаюсь у больницы, Джесс поворачивается ко мне.

– Если не хочешь, можешь не идти. Там мрачновато.

– Я в деле, при условии, что после ты меня поцелуешь.

Но Джесс решает наградить меня заранее. У нее смягчается выражение лица, и она наклоняется. Мы встречаемся губами над коробкой передач, и затем я вижу ее улыбку.

После того как я беру с заднего сиденья джерси, мы идем внутрь и в лифте сцепляем руки. В детском отделении Джесс останавливается перед палатой 302. Она делает глубокий вдох и стучится в дверь.

– Войдите, – слышится тихий голос.

В палате мы видим тощего подростка, лежащего в кровати с одеялом до подбородка. И я сразу же понимаю важную вещь. Я идиот. Думал, что моей жизнерадостности хватит, чтобы помочь нам обоим через это пройти. В голову приходит мысль, что надо было принести плюшевое одеяло с символикой команды. У мамы такие валяются по всему дому.

Я принес больной девочке джерси. Это охренеть как непрактично, и мне хочется себя за это придушить. А еще она невероятно тощая и напуганная. В горле образуется комок размером с шайбу.

Как медсестры проживают свои дни? Охренеть какая хреновая херня.

Но лицо подростка светлеет, как только она видит меня.

– О боже!

– Привет, Лейла, – говорит Джесс с более веселым лицом, чем у меня. – Помнишь меня? Мы немного вязали вместе. Я Джесс, учусь на медсестру.

– Ясно, Джесс, которая учится на медсестру. – Тощий палец высовывается из-под одеяла. – Это правда Блейк Райли? Или они опять налажали с лекарствами? Если это галлюцинация, то не самая плохая.

Похоже, сейчас мой выход.

– Привет, Лейла. Приятно познакомиться. – Я протягиваю руку.

Она берет ее, но все еще изумленно на меня смотрит.

– Ты ошибся палатой? Я не загадывала желание фонда. Они делают классные вещи. Но, мне кажется, принимать от них такое – плохая примета.

Я вижу, как она чуть-чуть содрогается.

– То есть ты суеверная? – С этим я могу работать. – Потому что я чертовски суеверный. В день игры обязательно надо заполнить бак, прежде чем поехать на арену. Один раз я забыл, и игра была хреновая. Мать твою! Можно говорить «хреновая» в детском отделении?

Лейла хохочет, поэтому я победил.

– Я тебе кое-что принес. – Я открываю сумку и вытаскиваю оба джерси. – Одно для тебя. И я слышал, что у тебя есть брат.

Она визжит.

– Не может быть! Ты подпишешь их?

– Конечно.

Я ставлю автограф маркером, когда Лейла наконец обращает внимание на Джесс.

– Это ты его привела? – спрашивает она.

У меня извращенный ум, поэтому я тут же перефразирую предложение. Она его привела и довела, ага. Неприлично ухмыляюсь своей девушке, но в ее взгляде читается: сбавь обороты.

– Блейк – мой парень.

Лейла опускает голову на подушку.

– Ни фига себе. И ты в прошлый раз хотела говорить о вязании? Ты скрыла самое интересное.

– Я люблю вязать почти так же сильно, как его, – говорит Джесс, закатывая глаза. – Вот только первое не такое эгоистичное.

Я даже не спорю, потому что Джесс только что сказала, что любит меня. Это правда случилось?

– Где твое вязание? – спрашивает Джесс. – Я хотела посмотреть, как получилась шапка.

Отработанным движением человека, который пробыл тут чересчур долго, Лейла открывает тумбочку у кровати. Она достает немного бугорчатую шапку бордового цвета с желтыми полосками.

– Как думаешь, тут нужен помпон? Как тебе последний ряд?

Джесс берет шапку и любуется ей.

– Резинка получилась идеально. И последний ряд прекрасен. Не слишком тугой.

– Я волновалась об этом.

– Вышло безупречно. Он будет в восторге. У тебя есть пряжа, чтобы мы попробовали сделать помпон?

– Конечно.

Джесс показывает Лейле, как обернуть нити вокруг пальцев. Или что-то типа того. Мой взгляд блуждает по комнате и замечает коллекцию открыток «Поправляйся» на подоконнике. Их миллион.

Джесс и Лейла делают золотистый помпон: одна из них держит обвитые вокруг пальцев нитки, а другая пытается крепко их связать. Они сосредоточенно склонились друг к другу.

– Так. Посмотри, как тебе… – Джесс поднимает шапку, удерживая наверху помпон.

– Хмм, – говорит Лейла, задумчиво прищурившись. – Может быть, без него будет более мужественно?

Джесс убирает новую деталь.

– Я примерно понимаю, о чем ты. Блейк, что ты думаешь? Может настоящий мужчина носить помпон на шапке?

– Он может носить все что угодно, – с улыбкой отвечаю я. – Особенно если это сделано руками человека, который его любит. Поэтому где моя шапка? – Я смотрю Джесс в глаза, и у нее розовеют щеки.

Она быстро переключается обратно на вязание Лейлы.

– Это идеально. Он будет в восторге.

Девочка проводит пальцами по рядам на шапке, и у нее двигаются мышцы на горле.

– Завтра у меня операция.

– Я знаю.

– Опять.

– Это отстой, – сочувствует Джесс.

– Если со мной что-то случится, ты проследишь, чтобы брат получил мой подарок? Я боюсь, что родители будут слишком… – Она прочищает горло.

– Конечно, – твердо говорит моя спутница. – У тебя все будет хорошо, но я понимаю, почему ты не хочешь рисковать после четырнадцати часов вязания.

– Вот именно. – Лейла смеется, но глаза у нее блестят. – Я на эту резинку потратила полжизни.

У меня сжимает сердце, когда я считаю, сколько лет может означать для нее полжизни.

Джесс тем временем улыбается ей в ответ.

– На самое лучшее всегда уходит много времени, да? – Она убирает оставшуюся пряжу в тумбочку. – Я зайду послезавтра с коробкой и оберточной бумагой, чтобы ты могла хорошенько это спрятать до Рождества.

– О! Круто.

Теперь подросток смотрит на Джесс так же, как на меня, когда я вошел. Не сомневаюсь, что у всех пациентов будет такое же выражение лица, когда моя девушка будет входить в палаты. Она – рок-звезда. Она наклоняется к Лейле и обнимает ее.

– Я тоже хочу, – произношу я, склоняясь над ними. – Групповые обнимашки!

– Давайте сделаем фото. – просит Лейла, когда я сжимаю их обеих. – Брат с ума сойдет, когда я скажу, что вас встретила.

– Офигенно. Обожаю сводить людей с ума.

Она достает телефон, и я сажусь на кровать, чтобы сделать для Лейлы хороший кадр. И я улыбаюсь в объектив, хотя сердце разбивается на части.

Улыбка остается на моем лице до тех пор, пока мы не выходим из больницы. Едва мы оказываемся на улице, я делаю гигантский вдох и резко выдыхаю.

– Твою ж хренову мать. Как ты это делаешь?

– Что именно? – Джесс сжимает мою ладонь. Она выглядит спокойной и счастливой, а я полностью раздавлен.

– Это – помогаешь ребенку с ее вязанием, когда она может умереть. Хоспади. Кажется, мне нужно шоколадное мороженое, чтобы прийти в себя.

– О-о! – Она подпрыгивает, чтобы чмокнуть меня в щеку. – Ты был прекрасен! Я думала, у нее лопнут сосуды от одного рукопожатия с тобой.

– Так было просто потому, что я играю в хоккей по телевизору, понимаешь? Обычный трюк. Это ты по-настоящему ее успокоила. Ты потрясающая. – Я поднимаю ее вверх и крепко прижимаю к себе.

И никогда не собираюсь ее отпускать.

Мы возвращаемся в мою квартиру, в которой обычно тусим, когда я дома. Ее комната в общежитии размером с мой шкаф, и в ней нельзя уединиться… А нам нужно много пространства для грязных делишек, которыми нам нравится заниматься. Хотя я не знаю, что нас сегодня ждет. Джесс молчит с самого отъезда из больницы. Видимо, она расстроена из-за операции. К счастью, я мастерски умею поднимать настроение.

– Эй, хочешь, мы вместе сходим за мороженым? – кричу я с кухни.

Джесс сидит в гостиной на диване, склонив светловолосую голову над ноутбуком.

– Ноябрь на дворе, – отвечает она.

– Это «да»?

– Нет.

Ее голос звучит растерянно, и я понимаю, что девушка совсем меня не слушает. Подхожу к дивану.

– Что ты смотришь?

Не успеваю присесть, как Джесс захлопывает ноутбук.

Я усмехаюсь.

– Порнуху, да? Ладно. – Я начинаю расстегивать ширинку. – Давай.

Она напряженно смеется.

– Мы не будем смотреть вместе порнуху.

– Но мы теперь вместе, – возражаю я. – Пары так и делают. – Я тянусь к компьютеру. – Так что мы смотрим? Девушка с девушкой? Тройничок?

– Я не смотрела порнуху! – Она раздраженно хлопает меня по руке, чем только подогревает любопытство.

– А чем тогда занималась?

Джесс сердито выдыхает.

– Если тебе так хочется знать, проверяла баланс кредитной карты. – Она опять шлепает меня по ладони, и я отпускаю «Макбук». – И я ни за что его тебе не покажу. Мрачная финансовая ситуация убивает все настроение, ясно?

Хмурюсь. Я заметил, что она в последнее время кладет много денег на карту, но не думал, что все так страшно.

– Насколько мрачная? – медленно спрашиваю я.

Она выпячивает нижнюю губу.

– Очень, – признается она. – Траты на жизнь выше, чем я думала. Уже кончились все деньги, которые я получила от продажи машины в Калифорнии.

Я сужаю глаза.

– Поэтому ты не летишь домой на День благодарения?

Джейми уже купил билет и улетает через пару дней. Каждый раз, когда я спрашивал Джесс о поездке, она твердила, что перегружена учебой и у нее нет времени. Канадский День благодарения был месяц назад, и в ее школе не будет выходного во время американского праздника.

То, как она виновато отводит взгляд, подтверждает мою догадку.

– Дело не только в деньгах, – тихо оправдывается она. – Я не могу пропускать занятия.

– Джейми улетает только на два дня. Уверен, ты сможешь нагнать учебу. – Я медлю. – Ты могла бы обратиться ко мне, и я бы дал в долг.

Замечаю, как ее челюсти напрягаются.

– Нет. Я не буду занимать у тебя деньги. Больше никогда ни у кого не буду брать в долг, ясно?

Она вскакивает с дивана и шагает на кухню, где берет из шкафчика стакан. Наполняя его водой из холодильника, она продолжает ворчать:

– Джейми и Уэс уже предлагали подобное. Мама хотела купить мне билет, чтобы я могла прилететь домой. – Она поворачивается ко мне. – И я сказала: «Спасибо, но нет». Знаешь почему?

Я закусываю губу, чтобы сдержать смех.

– Потому что ты упрямица, которая ненавидит этот праздник?

Джесс резко ставит стакан на стол, не сделав даже ни глотка.

– Я обожаю День благодарения! – выплевывает она, и у нее слегка срывается голос. – Люблю индейку, фаршированные блюда, клюкву, Калифорнию и свою семью! Но я ненавижу зависеть от них в деньгах! Ненавижу, что на счету нет ничтожных пяти сотен долларов, чтобы заплатить за билет до дома! Я. Ненавижу. Это.

В мгновение ока я оказываюсь рядом с ней и кладу руки ей на плечи. Я пытаюсь притянуть ее поближе. Сначала она сопротивляется, но потом ее тело словно оседает. Девушка прижимается щекой к левой половине моей груди.

– Меня грызет совесть, – вполголоса признается она. – Родители заплатили за колледж, а сейчас они частично спонсируют мою медицинскую школу. Они продолжают помогать даже после того, как я облажалась. Ты представляешь, насколько это иногда унизительно?

– Ох, Джесси. – Я пропускаю пальцы через ее мягкие волосы. – Тебе не должно быть унизительно. Семья помогает тебе, потому что любит.

– Я знаю. Но я мечтаю обеспечивать себя сама и затем начать помогать им. Я хочу вернуть все до копейки, стать успешной медсестрой.

– Так и будет, – уверенно говорю я.

Она поднимает голову, и в ее карих глазах сверкает сомнение.

– Ты правда в это веришь?

– Конечно. Ты будешь офигенной медсестрой и начнешь грести бабло лопатой. Ты будешь первой медсестрой, попавшей в список Форбс[49].

Джесс смеется.

– Ого. А ты высоко целишься, да?

– К звездам, малышка. Всегда целься к звездам. – Я провожу большим пальцем по ее скуле. Она слегка влажная, как будто, пока я не видел, по ней проскользнули несколько слезинок. – И вот еще что: если мой братан Синди предлагает оплатить тебе билет, это не из-за жалости. Она не пытается ткнуть тебя носом в долги. Твоя мама просто любит тебя, скучает и хочет увидеться.

Ее взгляд опять становится виноватым.

– Знаю. Но… я не могу больше принимать от них деньги, Блейк. Просто не могу.

Я беру ее за подбородок.

– Тогда прими от меня.

У нее раскрывается рот.

– Нет.

– Да. – Я строго на нее смотрю. – Дай мне купить тебе билет домой, детка. Ты по ним скучаешь. – Я заметил тоску на ее лице в последние несколько раз, когда она навещала мою семью. Райли такие же громкие и неистовые, как и Каннинги, но быть дома – это другое.

– Да, я скучаю… – Она закусывает губу. – Но… нет. Я благодарна за предложение, Блейк, правда, но…

– Но ничего. Дай мне сделать это для тебя.

– Нет…

– Да. Это не одолжение, а подарок.

– Нет…

– Да. Серьезно, малышка Джей. Я хочу сделать тебе этот подарок.

Она вздыхает.

– Ты не дашь мне тебе отказать, да?

Я широко улыбаюсь.

– Наконец-то доходит.

Она опять начинает кусать губы, что пробуждает к жизни Блейка-змея. Я отодвигаю бедра назад, чтобы она не почувствовала, как член прижимается к ее животу. Сейчас ей не следует думать, что я хочу ее трахнуть. Или, что еще хуже, что она должна переспать в обмен на этот билет.

– Ты до сих пор не поняла? – угрюмо спрашиваю я. – Я мечтаю, чтобы ты была счастлива. Я хочу быть тем, кто делает тебя счастливой. Потому что так и…

– Делают пары? – заканчивает она с невеселой усмешкой на губах.

– Ага. Они делают друг друга счастливыми. – Я тянусь вниз и шлепаю ее по заднице. – Поэтому возьми ноутбук и найди нам хороший рейс.

– Нам?

Блин. Я тут же жалею о формулировке, потому что теперь ее глаза счастливо блестят. Но я никак не могу отправиться в Калифорнию: на неделе будет три дня выездных игр на Восточном побережье. Из-за этого Уэс тоже не сможет полететь.

– Тебе, – грустно поправляю я. – Мне очень бы хотелось, но не даст график.

– Точно. – Она кивает. – Выездные игры. – Молчание. – Может быть, в следующий раз?

Я не могу скрыть накатившую радость и широко улыбаюсь.

– Ты полетела бы домой со мной?

– Почему нет? Семья знает, что мы встречаемся. К тому же отношения не считаются серьезными, пока тебя не допросили, не попытали и не выставили посмешищем мои братья и сестры.

Я от души смеюсь.

– Пусть попробуют. Я превзойду любого, малышка. Я становлюсь чересчур раздражительным, и мне машут белым флагом, лишь бы я перестал болтать.

Она фыркает, а потом берет ноутбук. Я любуюсь, как свободная футболка оголяет ее гладкое плечо. И какими длинными кажутся ее ноги в этих обтягивающих штанах для йоги. И как же горячо она выглядит, сидя на моем диване.

Я перевожу взгляд на стопку учебников на кофейном столике. И ярко-синюю зимнюю куртку, повешенную на спинку стула. Сумку для ноутбука на паркете. А еще есть то, чего не видно: зубная щетка и туалетные принадлежности в ванной, запасная пижама – моя любимая, с мультяшными бананами, – которая лежит в комоде.

За последние несколько недель в квартиру проникли маленькие следы Джесс. Мне нравится приходить домой после жесткой игры и видеть, что она вошла с помощью запасного ключа и приготовила ужин. Я люблю прижиматься к теплому мягкому телу и засыпать вместе с ней.

– Если ты серьезно насчет билета, то на сайте с ценами происходит что-то сумасшедшее, – говорит она с дивана.

– Джесс… – медленно произношу я.

Она отрывает взгляд от экрана.

– Да?

Я делаю вдох. Блин. У меня поехала крыша? В последний раз, когда я впустил в дом женщину, она перевернула мою жизнь с ног на голову, забрала моего пса, а потом бросила его в другой провинции. Она разбила мне сердце.

Но Джесс – не Молли. Моя девушка не закомплексованная, не мстительная и не боится ничего, кроме как выглядеть неудачницей в глазах близких.

Я хочу, чтобы она переехала ко мне. Правда. Но в голову уже закрались сомнения, и, пока она сидит и смотрит на меня своими любопытными карими глазами, я не могу сделать ей это предложение.

Поэтому произношу лишь:

– Посмотри на сайте LastMinuteAir.com. У них тоже бывают дешевые билеты.