Глава 42 Марк

— Жанна, меня не для кого нет, — произношу устало в селектор, потирая виски. Это совещание с инвесторами добавило мне головной боли.

Сзади резко хлопает дверь, что тут же отзывается очередным приступом боли в висках. Резко разворачиваюсь, готовый отчитать секретаршу по всей строгости:

— Я же сказал, что…

И тут же осекаюсь, потому что натыкаюсь взглядом на женушку собственной персоной. Она предстает передо мной в полной боевой раскраске: яркий тяжелый и безвкусный макияж, который больше похож на вечерний, блузка с глубоким декольте, из которого почти вываливается силиконовая грудь, юбка, едва прикрывающая задницу, и тонкие шпильки. И стоит признать, что моя женушка, так усиленно изображающая светскую львицу, сейчас чем-то недовольна. Мягко говоря.

— Аня, зачем ты явилась? — устало спрашиваю, откидываясь в кресле.

Моя жена, вздернув голову, не спеша проходит к креслу и садится в него, закинув ногу на ногу. Ее и без того недлинная юбка задирается, и я вижу кружевную резинку чулок.

И мне становится противно. Потому что эта женщина не выглядит в моих глазах привлекательной, она больше похожа на шлюху. А я ими очень брезгую. Я понимаю, что Аня, скорее всего, что-то хочет, раз соизволила впервые за четыре года заявиться ко мне в офис, да еще и в таком «соблазнительном виде». Вот только она еще не знает, что совсем не возбуждает меня. От слова «вообще».

— Давай побыстрее, у меня мало времени. Я тут деньги зарабатываю, чтобы ты без проблем получала свой ежемесячный транш.

— И заодно потрахиваешь шлюх? — прищурив глаза и закинув руки на подлокотники выплевывает женушка. — Так теперь называется твоя работа?

Я напрягаюсь.

— Что ты несешь?

— А я все понять не могла, — разглядывая свой кислотно-красный маникюр, наигранно говорит женушка. — С чего вдруг ты решил сделать тест на отцовство? Четыре года не сомневался, все было нормально, и тут вдруг как шарахнуло. А это, оказывается, твоя бывшая тебя подговорила. Так, да? Мол, только ее выродок — твой истинный и единственный ребенок. Но ничего не выйдет, мой дорогой. Твоя шалава ни рубля не получит за своего отпрыска. Иначе ты никогда не увидишь Лизу!

Я мгновенно взрываюсь и действую на инстинктах.

— Не смей так о Кате! — рявкаю прямо в лицо Ане, резко перегибаясь через весь стол, так, что моя женушка мгновенно вжимается в спинку кресла. — Не тебе судить о других людях! Тем более, что Катя — не ты. Ее не интересуют деньги. Представляешь, в этом мире есть еще много других вещей, которыми люди дорожат. Но куда тебе понять с твоими куриными мозгами!

— Не смей оскорблять мать твоего ребенка! — в истерике взвизгивает эта дрянь.

— А вот теперь ты вспомнила, что ты — мать. Поздновато, тебе не кажется? Вернемся к тому, с чего ты начала. Что ты наговорила Кате?

— А что, так волнуешься, что давать перестанет? — мерзко улыбается женушка.

— Аня, не зли меня, — произношу угрожающе-спокойно. — Иначе мой ежемесячный взнос уменьшится вдвое. Поэтому повторюсь: что. Ты. Ей. Сказала?

— Правду, дорогой. Правду. О том, что я — твоя законная жена, а она — никто, и ловить ей нечего. И, кстати, весь офис об этом в курсе.

Я просто зверею, сжимая руки в кулаки. Только этого не хватало, когда у нас только — только все начало налаживаться! Млять!

— Пошла вон.

— Что? — округляет силиконовые губы в форме буквы «о», изображая до безобразия удивленное лицо, будто я сказал что-то богохульное.

— УБИРАЙСЯ, Я СКАЗАЛ!!

И, о, чудо, моя женушка наконец-то включила мозг. Сразу же вскочила на ноги и кинулась к выходу. Правда обернулась и, недобро глядя, процедила:

— Ты об этом пожалеешь, Марк. Сильно пожалеешь. И будешь умолять меня простить и вернуться…, — и наконец-то захлопывает за собой дверь. Швыряю ей вслед какую-то канцелярскую хрень со стола. Жалко, чуть-чуть не попал.

Хватаю мобильный и спешно набираю Катю. Я понимаю, девочка моя, что тебе пришлось пережить не самые приятные моменты сегодня, и ты этого не заслуживаешь, но, пожалуйста, возьми трубку.

— Возьми трубку, черт тебя дери!! — но и на следующий, и еще два раза ответом мне были длинные гудки, а потом телефон и вовсе отключился.

— Думаешь, на том конце провода тебя услышат? — раздается насмешливый голос Вячеслава от двери.

— Мой кабинет так похож на проходной двор?! Какого хера без стука?! Я уволю к чертям эту Жанну!

— Спокойно. Я — твой совладелец и имею право войти в твой кабинет без стука. Как и ты в мой. До Кати не можешь дозвониться?

— Не твое дело.

— Да, после такого я бы тоже не стал брать трубку от тебя. Твоя жена рвала и метала. В общем, весь офис в курсе, что ты — кобель.

— Я сказал, что это не твое дело! — рявкаю уже на партнера.

— Я понял. Но ты бы не мучил и не подставлял девушку, тем более когда сам несвободен, — и Вячеслав наконец закрывает дверь с той стороны.

Я скриплю зубами, понимая, что он прав. И я с завтрашнего же дня начну активно решать вопрос с разводом. Тем более, что несколько вариантов у меня есть. Но сначала надо успокоить Катю и убедиться, что у нас все нормально. Я хватаю телефон в намерении снова ей позвонить и набирать до победного, но он сам стал трезвонить.

— Да! — отвечаю не глядя. Но это не моя Катя.

— Марк Валерьевич, — плачет в трубку няня Лизы, и я напрягаюсь. — Извините, но я не смогла дозвониться до Анны Степановны…Лизе стало плохо, ее рвет и поднялась температура. Я вызвала скорую. Ее везут в больницу.

О, Господи. Только этого мне не хватало!

— Вы все правильно сделали. Куда ее повезли?

Евгения Михайловна называет адрес, я отключаю звонок, хватаю ключи от машины и выбегаю из кабинета.