Глава 53 Марк

Я подъехал к зданию прокуратуры, но прежде, чем войти, набираю своего юриста.

— Добрый день, Михаил Геннадьевич. У меня к вам очень важное поручение.

— Я весь во внимании, Марк Валерьевич.

— Будьте так добры, подготовьте дарственную на фирму и оформите все, как надо. Дело очень срочное. Завтра с утра все должно быть готово.

— Но…как же так, Марк Валерьевич? А ваш отец, он в курсе?

— Ну, конечно, в курсе, Михаил Геннадьевич, — произношу, довольно оскалившись. — Это его поручение. Только не надо его беспокоить, звонить и переспрашивать. Отец все же после инсульта, не надо давать ему повод думать, что мы можем с чем-то не справиться. Тем более, пока я ваш непосредственный руководитель, не стоит ставить под сомнения мои поручения.

— Извините, Марк Валерьевич, я никак не хотел оскорбить вас или обидеть. Конечно, я все выполню в срок. А на кого оформлять?

— На Вячеслава, конечно же. Спасибо. И еще: вы можете через ваши связи, скажем так, окольными путями оформить на меня и Лизу визы в Штаты и заказать билеты? Знаю, это не ваша работа, но Жанна сделает все правильно, а мне надо быстро, понимаете? Естественно, ваш труд будет вознагражден.

— Понимаю, Марк Валерьевич. Все будет сделано, не волнуйтесь.

Прерываю звонок и решительно выхожу из машины. Ну что, мои «дорогие и любимые» родственнички, час расплаты настал.

— Добрый день, — весело здороваюсь с присутствующими, буквально с ноги распахнув дверь в кабинет тестя.

— Что ты здесь делаешь, паршивец?! Немедленно выйди, не видишь, у меня совещание?! — орет он, побагровев от злости.

— Вижу, но не могу. У меня для тебя такое интересное видео, что нет сил терпеть, так мечтаю с тобой им поделиться. Да ты не разгоняй народ, зачем? — весело произношу, когда прокурор кивком головы дает всем знак покинуть кабинет. — Вместе бы посмотрели, такое кино, закачаешься!

Швыряю на стол тестю флешку и жду, когда он ее вставит в ноутбук.

— Что на ней? — тесть обескуражен и в смятении: раньше я никогда не позволял себя так с ним вести, сводя наше общение до минимума — за годы брака с Аней я виделся с ним раз пять, включая свадьбу.

— На ней мой билет в свободную жизнь. Завтра мы с Аней подпишем документы на развод. И ты мне не помешаешь. И вообще исчезнешь из моей жизни.

— Я тебе не раз уже говорил, сученыш, что никакого развода не будет! — снова багровеет тесть.

— Ты бы не орал так, сначала видео глянь.

Прокурор вставляет флешку, и в кабинете раздаются соответствующие звуки, которые бывают при страстном сексе.

На видео Анечка в ВИП-кабинке клуба самозабвенно отсасывает сразу двум мужикам, в то время как ее трахает сзади третий. Тесть почему-то не смог долго смотреть и отключил видео буквально сразу. Он расслабляет галстук, подрагивающей рукой берет стакан с водой и выпивает его залпом.

— Повторюсь: завтра же нас с Аней разведут. Сам понимаешь, я все же уважаемый в городе бизнесмен, — «пока» — добавляю про себя, но прокурору такие подробности знать не обязательно. — И не потерплю рядом с собой шлюху. Так что о дальнейшем браке не может идти и речи. Так вот, я к чему. Если ты, дорогой тесть, попытаешься мне помешать, или вообще будешь дышать в мою сторону и в сторону близких мне людей, это видео сразу же будет обнародовано в Ютьюб, соцсетях и попадет в руки всех местных и областных СМИ. Сам понимаешь, с должности ты полетишь быстрее, чем пробка из-под шампанского. И вряд ли куда сможешь потом устроиться. А до пенсии тебе еще далековато. Так что быть тебе в таком случае бомжом, дорогой мой без пяти минут бывший тесть. В общем, не тупи и сиди на жопе ровно. Всего доброго.

Прокурор наливает себе еще один стакан воды, а я, ухожу, не оборачиваясь и с чувством выполненного долга от души хлопаю дверью.

Я едва дождался утра, чтобы продолжить свою вендетту. Едва на часах стукнуло девять ноль-ноль, а я уже в кабинете у юриста проверяю дарственную на фирму. Расписываюсь там, где надо, жму руку Михаилу Геннадьевичу:

— Благодарю за оперативность. С вами приятно иметь дело. Вячеславу пока ничего не говорите. Сделайте мне копию, пожалуйста.

Раскладываю бумаги по папкам и в предвкушении еду к отцу.

Дом меня, как всегда, встречает гробовой тишиной, кристальной, музейной чистотой и своей бездушностью.

— Марк? Что-то случилось? — у меня дежавю: моя мать снова спускается с лестницы, как английская королева, и снова задает тот же вопрос.

— Случилось. Отец у себя?

— Марк, непозволительно так шутить про отца! — возмущается мать, и это первая эмоция, которую я вижу на ее лице за много лет.

— А кто тебе сказал, что я шучу? Я абсолютно серьезен.

Стоило мне открыть комнату, как на меня обрушиваются запахи медикаментов, затхлости и безысходности. Врачи говорили, что после инсульта отец неплохо восстановился, но все равно он ходит недолго, да и то с тростью, а в худшие дни его мать возит на инвалидном кресле. У него все равно одна рука практически не слушается, и речь немного заторможена. Если я раньше относился к отцу со снисхождением, то сейчас не испытываю ничего, кроме ненависти и отвращения.

— Здравствуй, папа. Ну, как ты тут поживаешь? — обвожу рукой комнату, пристально глядя в глаза этому некогда властному мужчине. Сейчас же он жалок. Но даже и этого не достоин. Ну, что ж, у меня для него заготовлен бомбический сюрприз.

— Что за тон, Марк? — визгливо возмущается мать, но я останавливаю ее взмахом руки. Мать, видимо, догадывается, что происходит что-то из ряда вон и тут же замолкает.

— Привет, Марк. Как дела на фирме? — скрипит отец, удобнее устраиваясь на подушках.

— Ну, сразу к делу, так сразу к делу. У тебя больше нет фирмы, папочка.

Воцаряется мертвая и тяжелая тишина. Мать охнула и осела на стул, прикрыв рот рукой. Отец смотрит на меня во все глаза, хватая воздух ртом. Мать опомнилась, подскочила и протянула ему стакан воды. Какая трогательная преданность. Интересно, она останется такой же, когда узнает, что отец трахал ее невестку? Более того, сделал ей ребенка?

— Говори, что произошло, я подумаю, чем можно помочь. Может, позвоню, куда надо.

Я встаю со стула, прохожу к окну и распахиваю его настежь, с удовольствием вдыхая свежий воздух. Надо заканчивать этот цирк, не могу находиться в этой вонючей клетке.

— Не надо никуда звонить, папочка. Я ее подарил. Безвозмездно, как говорится, — бросаю через плечо, краем глаза наслаждаясь реакцией отца. Он вмиг побледнел, потом покраснел и схватился за сердце. Мама хлопотала вокруг него, предлагая то одно лекарство, то другое, а он отмахнулся раздраженно и смотрит на меня со злостью.

— Что?! Что ты сделал, щенок?! Да как ты посмел распоряжаться тем, что тебе не принадлежит?!

— Точно так же, как ты продал меня. За что, кстати? За тендер или за покровительство? Или, может, какие мутные дела прикрыл?

Отец задыхается, трясущейся рукой потирая лицо.

— Ты лишил меня самого дорогого — сына, а я в ответ лишил тебя твоего детища — фирмы, которой ты дорожишь больше, чем единственным сыном. Которого использовал, как разменную монету. Которого можно заставить из чувства уважения пахать круглосуточно, чтобы твоя фирма процветала, растоптать мою жизнь, мою любимую женщину и ребенка. Заодно повесить своего, да, папочка?

Отец вновь переводит на меня ошалелый взгляд, только теперь глядит на меня с ужасом. Понял, мразь, о чем я речь сейчас поведу. Понял и осознает последствия.

— Что?! О чем ты говоришь, Марк? — шепчет бледная мама. Отчасти мне ее жаль. Но ровно до того момента, пока не вспомню, что она знала все эти годы, что у меня есть ребенок и даже не сообщила мне об этом! Думаю, матушка тоже заслужила все это.

— Правду. Я, наверно, впервые и единственный в этой сраной семье говорю правду. Так скажи, папочка, каково было трахать Анечку, м? И как она согласилась на то, что замуж она пойдет не за тебя, а за меня? И каково это — видеть своего ребенка и не обращать на него ровным счетом никакого внимания? Хотя, о чем это я. Перед тобой сидит точно такой же ребенок, об которого ты просто вытер ноги.

Отец все сильнее хватается за сердце, задыхаясь, а мать сидит неподвижно и в ужасе смотрит на меня.

— Да, мама, Лиза — не моя дочь, а моя сестра по отцу. Сюрприз! Кстати, вот тут документы. Это копии, поэтому, когда ознакомитесь, можете смело подтереть ими задницу, я не в обиде. Это чтобы убедились, что я весь пакет акций отписал Вячеславу. А вы, дорогие родители, нынче безработные. Надеюсь, вы достаточно отложили себе на старость.

Наконец-то я ухожу из этого гадюшника и знаю, что никогда не вернусь. Да, возможно, я был жесток и где-то перегнул палку, но уверен в своей правоте. Не удивлюсь, если у отца будет новый удар. Но меня это больше не волнует. Отныне я сам по себе, а родители сами по себе. Впрочем, так было всю мою сознательную жизнь.