Глава 21

– Да нормально все будет, не кисни, Лида, – пыхтит рядом доктор Логинов Игорь Петрович, невысокий мужичок в очках и с бородкой.

Психиатр. Хорошо, Юрий Дмитриевич прислушался к моим словам. Нанял специалиста. А еще женщину-телохранителя, моложавую тетку лет сорока пяти.

Ни он, ни она, мне не нравятся. Но что делать? Моего мнения точно никто не спрашивает. Да и ответственность теперь распределяется поровну.

– Что нормально? – поднимаю на него глаза. – Нельзя без необходимости человека кормить через зонд. Стефания… Она… – сбиваюсь от волнения.

– Глупости, Лидочка, – берет меня под локоток доктор. – Наша с тобой задача какая? – говорит ласково, но настойчиво. Напирает. Морально и физически.

Отстраняюсь инстинктивно.

– Какая? – при первой же возможности отхожу в сторону.

– Девочка должна вес набрать. Это первое. Мозги промыть – это главное, – улыбается он слащаво. А у меня мороз идет по коже. – Все равно, она не жилец… Ты же понимаешь, – опять приближается ко мне. Нарочито сокращает дистанцию.

– Игорь Петрович, вы неправы, – тараторю испуганно. – Семья хочет полного выздоровления девочки. Для этого нас и наняли…

– Ну и что? – нависает он сзади.

Невысокий щуплый мужичонка, но все равно выше меня и сильнее.

– А где эта семья? Всем пофиг. Нам главное – продержаться, пока она вес наберет нормальный, и свалить. А там пусть папаша хренов сам разгребает…

– Зачем вы так? – пытаюсь вывернуться. Но Логинов удерживает меня за руку, словно щипцами сжимает пальцами за предплечье.

– Как, Лидочка? Как, кошечка? – смотрит сально. – Да ты пойми, моя хорошая. Чем больше доза, тем меньше проблем. Вкололи, жратву через зонд залили, ж.пу подтерли и свободны. Никаких к нам претензий. Я с Яковом план лечения согласовал…

Да ну? И Яша согласился? Даже не знаю, что сказать. С момента моего появления в Мокшанке он еще заглядывал первое время. А потом перестал. Оно и понятно. Сегодня суд. Юру освободят. Не факт, что приедет сюда.

А где старший Лютов, там и младшие братья.

– Но у девочки есть отец, – пытаюсь настоять на своем.

– Ну и где этот прекрасный человек? – усмехается криво Логинов. – Ногами кичу топчет? Ты пойми, Лида, – шепчет он прямо мне в ухо. – Лютов – убийца. Он мужика в присутствии ОМОНа завалил. Ему человеческая жизнь – пустой звук. А нам с тобой выжить надо и удрать отсюда. Понимаешь? – смотрит на меня не мигая.

Да, понимаю. Но до сих пор не могу поверить в причастность Лютова. Он не убийца. У него взгляд другой. Я видела! Только говорить об этом не могу. А то сразу вопросы последуют. Где? Когда? А там и к Никите приведет ниточка.

– Хозяин приехал! – вламывается в ординаторскую Варвара, личный телохранитель Стефании. В окно гляньте!

– А Стефания с кем? – подскакиваю на месте.

– Спит твоя Стефания, – хватает меня за руку Логинов. – Остановись, Лида. Иначе добром это не кончится, – сверлит меня нехорошим взглядом. – Вон, полюбуйся! Папаня приехал! И сразу к больной дочке. Ага! – роняет саркастически. Смотрит в окно, не скрывая полного пренебрежения.

Несмело подхожу. Выглядываю из-за спин. Из окна бокового крыла, где устроили лазарет для Стефании, отлично видны двор, крыльцо, подъездная дорожка.

И выходящие из машин люди.

Вот из черного майбаха, на котором привычно разъезжает Яша, выскакивает парень из лички. Олег, кажется. Суетливо открывает заднюю дверцу.

А народ на крыльце уже радостно ждет.

Из других машин выходят мрачные Яша с Антоном. И у меня екает сердце. Неужели Юру не выпустили? Я ждала его… Из-за Стешки. Да и сама соскучилась…

Мне кажется, мы подружились. Переписывались каждый день.

Но вот на дорожке, вымощенной плиткой, появляется сначала нога в дорогом мокасине, а затем и сам Юрий Дмитриевич. Широкоплечий, с накачанной шеей, коротко стриженный, крепко сбитый. Словно дикий зверь. Хищник.

Сердце заходится от счастья. В груди щемит, а на глаза наворачиваются слезы радости.

Приехал!

В белой рубашке и голубых джинсах Юра Лютов выглядит сногсшибательно. Никогда не скажешь, что только из тюрьмы выпустили.

– Как с курорта вернулся, – фыркает Варвара и оборачивается ко мне. – Да ты погляди. Уже с телкой!

– Это его личное дело, – передергиваю плечами.

А сама в ужасе смотрю на девицу в летнем сарафане без лямок на плечах. Черные волосы, накачанные губы. Ну, понятнооо!

Он берет Юру под руку, и они торжественно, будто муж и жена, входят в дом. Юра по пути кому-то пожимает руки. Смеется радостно, будто нет у него никаких проблем и тревог. Все классно в жизни.

Да, Юрий Дмитриевич?!

– Вот к нашему разговору, Лида, – ощерившись, бросает Игорь Петрович. Засовывает руки в карманы белого халата. – Никому ничего не надо. Бабки платит, и все дела. Особого результата от нас никто не ждет.

Звучит убедительно. Но я не могу так.

Неправильно это. Аморально! Нельзя человека в овощ превращать.

Но мне и поговорить не с кем. Может, Милене написать? Но ей сейчас не до меня явно. Антикризисный центр открывает. По всем новостным каналам была информация.

Молча разворачиваюсь, иду к Стефании. Девочка спит. Хмурится во сне, всхлипывает. Откидывает одеяло в сторону.

Накрываю худенькие плечики. Легонько глажу через одеяло.

– Чшш… Стефания… Все будет хорошо, – успокаиваю, сглатывая слезы. И сама не верю в благополучный исход.

– Мама, мама, – плаксиво зовет Стеша. – Мне очень плохо, – всхлипывает она и распахивает глаза.

– Все хорошо, – улыбаюсь ей. – Твой папа вернулся, – смаргиваю слезы.

– А он куда-то уезжал? – безучастно бормочет Стефания, окидывает меня мутным взглядом и снова проваливается в сон.

«Надо что-то делать!» – решаюсь я. И заслышав в коридоре голоса, сбегаю в свою комнату. Закрываю дверь. Достаю из тайника сотовый и пишу сообщение Юре.

«Добрый день, Юрий Дмитриевич! С возвращением! Стефания ждет Вас!»

Отправляю. И с удивлением смотрю на голубые галки под эсэмэской.

Прочитал. Но так и не удосужился ответить.