Глава 48

– Да все будет нормально, тетя Тома, – поднимаюсь из кресла. – Все сделаем в лучшем виде. Не переживайте.

Первым иду к выходу, и Саниной матери ничего не остается, как последовать за мной.

– Рад был повидаться, – обнимаю на прощанье. – Ребята вас проводят, – киваю на охрану. – А мне к молодым надо. Напутственное слово сказать, – вздыхаю тяжко.

– Спасибо, Юрочка. Спасибо, – улыбается она жалостливо. – Извини, что в такой день побеспокоила… Но эта девка… Лида… Никогда она мне не нравилась… – словно бомбу кидает на прощанье.

Бл.дь. А я тебя спрашивал?!

Пытаюсь держать лицо, но, видимо, получается плохо.

– Я пойду, – кладу руку на плечо. Пресекаю дурацкие разговоры.

Еще я Лиду ни с кем не обсуждал!

Взбегаю по лестнице на второй этаж. Заслышав чужой парфюм, раздраженно открываю окно. Это все Милена Дараганова. Небось, целый флакон на себя вылила.

Заглядываю в спальню. Мне бы только Лиду поцеловать, и можно идти к братьям. Нужно по горячим следам разобраться, кто стоит за покушением на меня.

Я и так много времени потерял. Свадьба эта… Тетя Тома, будь она неладна.

Но в нашей спальне никого. Дергаю дверь в санузел, и там пусто. Стаскиваю с себя галстук и пиджак. Мне бы переодеться, а Лида словно пропала куда-то.

– Лид, – в два шага оказываюсь около детской. А там заперто. – Лид, – снова зову полушепотом. Но мне никто не отвечает.

Зараза. И чего надулась, спрашивается? Неужели так трудно тест сделать? Чего упираться? Процедура максимально безопасная. Так нет же. Стоит на своем, будто я у нее почку прошу или костный мозг для пересадки.

– Ну и спи, – бурчу себе под нос. Спускаюсь на первый этаж, где уже топчутся голуби мои шизокрылые.

– Мы поедем, папа, – целует меня в щеку Стеха. – Веди себя хорошо.

– Ты тоже, – бурчу себе под нос и неожиданно сгребаю дочку в охапку. – Будь счастлива, Стеха. Назло всем победи ты эту болячку. Люблю тебя, – прижимаю к себе. Едва касаюсь губами впалой щеки и отпускаю к зятю.

– Давайте, – поднимаю руку. – Всяческих благословений и удачи… Может, внуков мне еще родите, – смаргиваю непрошенную слезу.

Стеха снова лезет обниматься. Славка пожимает руку.

Выходят. Садятся в машину. А у меня сердце от тревоги обрывается.

Старый сентиментальный хрен. Еще слезы платочком утри!

Заставляю себя отлипнуть от окна, за которым в машину усаживаются мои дети. Сами как-нибудь справятся. Без моего контроля. Иду в кабинет, где братья уже распорядились накрыть поляну.

– Что у нас по Ортезу? – сажусь за стол. Никого не жду. Наливаю себе в стакан минералки. Выпиваю, будто сдыхаю от жажды.

Чуть ли не до пупа расстегиваю рубашку. Жарко. Знобит меня. Плечо ноет. Да еще Лида характер показывает. А мне ее ласка нужна. Так бы лечь… Закрыть глаза. И она рядом. Моя девочка.

Антон бойко докладывает. В принципе схема поиска проста. Исполнителя взяли. Вон он в реанимации чалится.

По его телефону контакты пробили. Ближний, дальний круг. У операторов связи выяснили, какие из телефонов были в радиусе Мокшанской вышки. Определили сообщников. А дальше дело техники, и заказчик нарисуется.

– Ладно. Я пойду посплю. Хреново мне, – признаюсь братьям. Тяжело поднимаюсь на ноги.

– Может, тебе обезбол еще уколоть? – сверлит меня напряженным взглядом Яков.

– Лида уколет, – морщусь я от боли. И снова пру наверх. Стучу в детскую.

И снова тишина.

– Какого хрена, Лида? – схожу с ума от боли и бешенства. Вернувшись в спальню, достаю из комода связку ключей. Интересно, какой от детской? Я и забыл.

Облокачиваюсь о комод здоровой рукой. Пытаюсь выровнять дыхание. Но гадская боль не отпускает. Словно организм выдержал дурацкую свадебную гонку, и все… Резерв закончился. Ложись в койку, Юрий Дмитриевич. Отдыхай.

– Лида! – в полшага оказываюсь в холле. Колочу по двери. – Открывай!

И снова тишина. Подбираю ключ, реально сатанея от злости. Кортизол в крови разгоняется до предела, а за ним и адреналин впрыскивается. Боль притупляется. Но соображаю я все равно слабо.

«Ой люли-люли, рыбка золотая», – всплывает в голове какая-то песня. Бредить начинаю, что ли?

– Лида! – со всей дури бью по двери.

– Юр, ты что? – входит ко мне в апарты Яков. – Может, взломаем?

– Просто открой, – протягиваю ему ключи. Брат быстро находит нужный. Но только собирается вставить его в скважину замка, как дверь открывается.

– Ой, Юрочка, – блымает на меня заспанными глазами баба Тая. – Ты что?

– Лида где? – отстранив ее, вхожу в комнату. А там никого. – Лида где? – снова рявкаю в голос.

– Так уехала она. Как та женщина на нее накричала, развернулась и уехала.

– Куда? – спрашиваю, а у самого в глазах темнеет. От накатившей боли, от безысходности и ярости.

– Я не знаю, Юрочка, – вздыхает бабка. – Только Лидочка обиделась сильно. Плакала…

– Ну, я понял, – киваю коротко.

На ватных ногах пру в спальню, оттуда в гардеробную. Распахиваю одну за другой дверцы. Все вещи на месте. И Лидины, и Анечкины. Вот только сумки из СИЗО нет.

Видать, сильно моя милая психанула. Просто развернулась и уехала.

Куда? С кем?

В горячечном сознании всплывают вопросы, на которые я прямо сейчас хочу знать ответы.

– Яша, там на полке ампулы и шприцы. Вколи мне двойную дозу, как брата прошу, – без сил опускаюсь на постель с Лидиной стороны. Кладу голову на подушку.

Зарываюсь в нее носом. Запах. Лидин. Родной. Его ни с каким другим не спутаю. И не хочу я никакой другой телки… женщины, вернее…