Глава 54

Всю следующую неделю я провожу дома с семьей. Люблю Лиду, вместе с ней плаваю в бассейне, гуляю с Анечкой. Наблюдаю, как около клумб возводят детскую площадку с качелями и каруселями. Слежу за рабочими, укладывающими безопасное резиновое покрытие. А сам думаю. Пытаюсь понять, кто же именно меня предал. Никто не знал, что я поеду вместе с Лидой к Данькиной матери.

Все спонтанно получилось. Я и сам не ожидал. Но, видимо, люди наизготовку в засаде сидели. Позвонили, и исполнитель примчался по первому зову.

Вот только вопрос так и остался без ответа. Кто сдал? Кто страх потерял в одночасье? Михайлов с пацанами перешерстили распечатки разговоров персонала. Благо промежуток времени был небольшой. Да и не знал никто, куда я с Лидой попер.

– Крысу все равно вычислим, – у себя в кабинете пролистываю толстое досье. Служба безопасности глобальное расследование провела. Из наших никто даже под подозрение не попал. За те сраные сорок минут на дорогу и примерку никто не звонил по левым номерам.

Кухня заказывала продукты к свадебному банкету, флористическая компания уточняла у охраны, как проехать, а организатор свадьбы с утра пораньше ругалась у нас за заднем дворе с бывшим мужем.

– Ты эту рыжую навести, – прошу небрежно Михайлова, сидящего в кресле напротив. – Может, у нее подвязки какие были…

– Подвязки – дело хорошее. Жаль, уже не носят. Вова, ты все проверь. А вдруг… На обеих ногах, – развалившись на диване, ржет Яша. А я ему всечь готов.

– Что там по Варнасу? – поворачиваюсь к брату. – Он лично причастен к покушению?

– Да, – хмуро кивает Яша. Садится ровно. Складывает руки в замок. – Варнас – заказчик. По данным нашего барабанщика, ему поступил звонок за пятнадцать минут до покушения. Человек слышал лично и передал дословно. Первый звонок – он говорил с кем-то по личной трубе. «Понял. Спасибо, дорогая», и второй – «Есть возможность прямо сейчас решить проблему. Да, выстрелил самый невероятный вариант. Подъезжай. Сейчас скину локацию».

– Ищите женщину, короче, – усмехаюсь криво и поднимаю глаза на Михайлова. – Нашел?

– Есть одна идея, – вздыхает он. – Но тебе не понравится…

Понимаю, к чему он клонит. Даже догадываюсь, почему меня предали. Нет. Не так. Отомстили. Но в жизни не поверю в фантастическую случайность…

– Доказательства есть? Хочу предъявить, – роняю насупившись. В голове не укладывается. Почему я сам не догадался?

Просто не совместил две реальности. Мое шпанистое детство и теперешнюю сытую жизнь.

А перед глазами, словно перемотанные назад, мелькают кадрами воспоминания. Если б я только мог их забыть!

Вот мы с Яшей, Данькой и другими мокшанскими пацанами, выстроившись в ряд, заводим мопеды. Старые, купленные с рук и перебранные уже раз десять. Вот дрыгаем ногами по педалям газа. Все одновременно. Переглядываемся. Решаем каждый про себя, кто круче. Молодые болваны.

– Слышь, тебе слабо с холма к реке на мотике спуститься? – спрашиваю я. И в который раз за долгие двадцать пять лет пытаюсь понять, почему я тогда не заткнулся? Почему взял Даньку на слабо? Что хотел доказать?

Оседлав своих хилых лошадок, газуем. Я удерживаю мотик на одном колесе и кричу Даньке.

– А ты? Или за мамкину юбку держишься?

– Лютый, я тебя сделаю! – орет Данька и первым несется к холму. А мы за ним. Улюлюкая, взлетаем на вершину и пускаем мопеды вниз. Мы с Яшкой, еще ребята, все съезжаем нормально по натоптанным тропкам. А Данькин мопед вихляет в сторону, цепляется колесом за корягу. Молодой глупый пацан, растерявшись, бросает руль и вылетает из седла, летит вниз кубарем. Падает и ломает шею.

Все происходит очень быстро у нас на глазах. Еще, кажется, можно что-то сделать. Перемотать проклятую пленку. Данька сейчас поднимется и рассмеется. Скажет, как я вас разыграл.

Но нет. Чуда не происходит. По вывернутым ногам и неестественно закинутой голове все становится ясно. Кто-то несется за помощью, а я просто сажусь рядом. Держу в своих лапах теплую исцарапанную Данькину ладонь и даже не думаю утирать или прятать слезы.

Никто тогда нас не обвинил. Дети. Обычные игры взбалмошных подростков. Трое выжили, один нет. Бывает статистика и похуже. Но где-то в глубине души я всегда чувствовал себя виноватым. Точно знал, не будь того дурацкого стеба, Данька остался бы жив. И мать его, тетя Люба, знала. Вот и отплатила.

Только как на Варнаса вышла?

– По Стрепетовой пробили? – гневно зыркаю на Михайлова, потом на Яшу.

– Тетя Люба каким-то боком знакома со старшим Варнасом. Это точно, Юра, – мрачно заявляет мой брат. – Мы по платежам вычислили. Через банк. Любе на счет перечислили сотку. Знаешь, с чьего личного счета?

– Ну? Не томи, – рявкаю в нетерпении.

– Главный бухгалтер перевела. Прикинь? А она напрямую только Варнасу подчиняется.

– Тогда с него и начнем, – рывком поднимаюсь из-за стола. – Яша, со мной поедешь. Через пятнадцать минут выезжаем, – смотрю на часы.

Бегом поднимаюсь наверх. Надо бы Лиду предупредить…

– Слушай, тут такое дело… – мнусь, не зная, с чего начать.

А она выходит из ванной с махровым тюрбаном на голове.

– Юра, надо поговорить, – смотрит на меня изумленно.

– Вот прямо сейчас, Лид? Я отъехать хочу ненадолго. В Москву смотаюсь, перетру там с чуваком одним, и назад, – стараюсь говорить спокойно.

– Юр, – хлопает глазами, полными слез, девчонка. – Езжай, конечно, – вздыхает обиженно.

О! Я эти фокусы знаю. Иногда лучше пять минут подождать, чем потом полдня извиняться.

– Иди сюда, – увлекаю на диван. – Что случилось? – прижимаю к себе.

И Лида жмется, как котенок.

– Я не знаю… Может, ты не планировал… – запинается смущенно и достает из кармана тест. А там две полоски. Розовые такие. Яркие!

– Обалдеть! – сгребаю девчонку в охапку. – Лида-а, ошибки быть не может?

– Я пять раз сделала, – вздыхает она.

– Ты рада? – целую лицо, шею, подбираюсь к груди.

– Очень, – выдыхает она и спохватывается. – А ты?

– А я счастлив, Лида. Как же я счастлив!

А про себя думаю. Теперь бы живым домой вернуться. К Лиде. Жениться на ней побыстрее.