Глава 56

Наш нотариус приезжает почти сразу же. Благо находится в пешей доступности. Невысокий худощавый мужик, всегда одетый с иголочки. Мне даже кажется, что он спит в костюме от Армани.

– Вы готовы дать согласие под запись? – спрашивает нотариус Варнаса. Действительно ли старый хрыч собирается подарить завод? Самому подстраховаться и нашу сделку признать легитимной, чтобы ни одна собака не прикопалась.

Все чин чинарем. Никто Варнасу руки не заламывает, паяльник к яйцам не подставляет. Он сам… из добрых побуждений решил подарить завод, словно сувенирчик с моря.

А вокруг мои бойцы застыли.

– Да, конечно. Я все подтвержу. Обязательно, – уверенно кивает старик и поворачивается ко мне. В глазах мольба, недоверие и, наверное, стыд. Скорее всего, думал, пальнет в меня и закроет вопрос. А оно вот как подучилось. – Я прошу тебя, Лютов. Очень прошу, – смотрит в упор Варнас. Морщится как от боли. – Я должен быть уверен, что Люба не пострадает. Напиши мне расписку, что ли… А иначе хоть режь меня, – сжимает кулаки.

Только какой мне профит от нашинкованного Варнаса? Мне бы завод. Больше ничего не прошу.

– А слова моего недостаточно? – усмехаюсь горько. – Ладно, напишу. Давай ручку и бумагу.

Вывожу незамысловатую расписку, Яшка мой внимательно читает каждое слово. Следит как коршун. Но вроде придраться не к чему.

Я, Лютов Юрий Дмитриевич, обязуюсь поставить новый памятник моему другу детства Даниилу Стрепетову, а так же заботиться о здоровье и безопасности его матери, Стрепетовой Л., обеспечить ей содержание в размере МРОТ.

Пишу и ржу тихонечко. Перевожу взгляд на Якова. Тот кивает еле заметно. Одобряет.

– Так пойдет? – передаю бумагу.

– Я полагаю, все кроме безопасности лишнее, – морщит Варнас толстые губы. Будто жует их.

– Написано все верно, я, как адвокат, вас заверяю. Плюс тете Любе дополнительная копейка и гарантии безопасности, – вставляет свое веское слово Яков. – И все-таки мне интересно, кем вам приходится Стрепетова, что вы завод готовы ради нее сдать? Любимая женщина?

– Молчи, щенок! Что ты понимаешь? – не сдерживается Варнас. Переходит на крик. По его лицу пробегает гримаса презрения и боли.

Видать, Яша, сам того не ведая, задел старика за живое. Взял на болячку.

– Ну, нам без надобности ваши тайны прошлого, – бросаю лениво. По-хозяйски беру лист для заметок. Ручку. Пишу, кому какие доли причитаются.

Лютов Я. Д. – пятнадцать процентов.

Лютов А..Д. – пятнадцать процентов.

Лютов Ю..Д. – одиннадцать процентов.

Архарова Л. А. – десять процентов.

– Кхмм... Юра, – толкает меня ногой Яша. – Ты не торопишься? Может, поженитесь, тогда подаришь? – шипит тихо.

– Нет, хочу сейчас, – мотаю головой. – Потом объясню, если сам не догнал, – добавляю насмешливо.

Откинувшись на спину кресла, наблюдаю за мыслительным процессом в голове брата. Аж на лице недоумение застыло.

А как по мне, все просто. Лида не должна себя чувствовать Золушкой или бесприданницей. Ясен пень, мы не из-за денег женимся. И в девочке своей я уверен на стопятьсот процентов. Но она в любом случае должна чувствовать мою любовь и защиту. Мое отношение к ней, как к равной. А иначе все к чертям рухнет. Не сейчас, так через год.

Нотариус занимает место за длинным, словно язык, столом переговоров. Ждет, когда напротив расположится Варнас, и включает видеокамеру в телефоне. Но ставит ракурс так, чтобы не было видно ребят в камуфляже. Продвинутый перец. Только Варнас и я. Словно никого больше нет в кабинета.

Задает стандартные вопросы. Варнас кивает. Расписывается в дарственных. И снова возвращается за свой стол.

– Юра, кого ты директором назначишь? – допытывается тревожно.

– Директором буду я, Генрих Павлович. Вам беспокоиться не о чем, – стараюсь говорить как можно мягче. – Если будете работать и соблюдать мои требования, ваша должность главного инженера останется пожизненной. Если замечу саботаж, уволю, – припечатываю строгим взглядом.

– Да вы поймите, Юра, – восклицает он запальчиво. – Для меня завод – как детище родное. Не могу я ему навредить.

– Я вас услышал, – встаю с места. Поднимаю взгляд на Михайлова и бойцов. – Тут все опечатать до завтра. Нашу охрану везде выставить, и чтоб ни одного постороннего на моем заводе. Контроль над видеонаблюдением обеспечь, – отдаю указания. – И Генриху Павловичу пропуск выпиши, Вова, – взглядом указываю на Варнаса.

А он сникает, будто из него весь воздух вышибли. Подпирает обеими руками голову и шепчет еле слышно.

– Вот я дурак…

Конечно, дурак. Заказал меня и, сам того не ведая, попал на крючок. Облегчил мне задачу. Только сейчас понял, как облажался. Повелся на просьбы Любы. Да кто бабу слушает, когда идет большая игра?

– Встретимся завтра на планерке, – киваю я.

Сунув руки в карманы бомбера, быстрым шагом выхожу из кабинета.

– Следите в оба, – прошу своих бойцов. Легко спускаюсь по лестнице. Чувствую, как за спиной вырастают крылья.

– Вот как ты это делаешь? – не отстает от меня брат. – Я бы полицией пугал. Статьями за умышленное… А ты его через бабу достал.

– Он сам себя выдал, – пожимаю плечами. – Не сицилиец, – вспоминаю старый фильм про мафию.

Яша понятливо усмехается. Как по команде, одновременно садимся в машину.

– Давай в ювелирный, Миша, – велю водителю и прикрываю глаза.

«Главное дело сделано. Завод я отжал. Теперь бы на Лиде жениться и ребенка родить», – размышляю мечтательно.