Глава двадцать восьмая. Аврора

Мне очень хочется быть храброй.

Унять, наконец, дрожь во всем теле. Перестать кусать губы, которые еще несколько дней будут заживать, даже если я воспользуюсь чем-нибудь увлажняющим.

Но у меня ничего не получается. Раньше я оружие видела лишь в кино, а теперь вот смотрю на последствия выстрела из него и пытаюсь позорно не разреветься перед мужчиной, который ведет себя так, будто всего лишь порезал палец ножом при готовке, когда на самом деле у него пулевой след во все плечо.

— Дамир, больница… — я даже слова в цельное предложение сейчас не способна сложить.

— Маленькая, не беси меня. Я тебя сюда для помощи позвал. Будешь нудеть — выставлю. Но учти, что мне будет очень и очень больно справляться самому.

Пришлось в очередной раз прикусить губу.

Для начала нужно снять с Дамира окровавленный верх. Вещь уже все равно безнадежно испорчена, так что будет разумно не мучить его лишними движениями, а просто разрезать с одной стороны. С той, где поврежденная рука.

— Ты чего это делать собралась, девочка?

У меня в руках ножницы. Да и взгляд, наверное, не слишком нормальным кажется со стороны.

— Резать, — бормочу и делаю шаг навстречу. Прикидываю, где будет лучше взять старт.

— Добить решила всё-таки? — он усмехается, но продолжает стоять на месте.

— Нет, я… — мотаю головой и сильнее сжимаю металлические ушки.

— Иди уже сюда, трусиха, — притягивает меня за свитер так, что я едва носом не тыкаюсь в его грудь. Кладет ладонь на спину и осторожно поглаживает, словно я самая хрупкая фарфоровая куколка и могу рассыпаться от лишней капли силы. — Я весь твой. Можешь начинать.

Почему-то прямо сейчас мне показалось, что я нахожусь в операционной.

Когда я дошла до плеча и потянула ткань, чтобы было удобнее, Дамир нахмурил брови. Он не издал и звука за всё время, но плотно сомкнутые губы говорили о том, что он сделан не из железа. Рана вновь открылась, багряная струйка потекла по руке. Я пискнула и хотела остановиться, но мужчина мягко перехватил мои ладони и просто кивнул, молчаливо вынудив продолжить.

— Ты точно уверен, что…

— Да, малышка, я точно уверен, что переживу это, когда рядом со мной такая аппетитная медсестричка, — свободной рукой он потянул край моего сползшего на одно плечо свитера ниже, и его тело тут же напряглось. — Скажи, что эта мразь ничего не успела тебе сделать.

Я скосила взгляд и заметила проступающие на коже пятна от пальцев Димы.

Не успел, он ничего не успел. Благодаря тебе…

— У тебя дела обстоят хуже, — я хотела сменить тему.

— Зачем ты пошла к нему?

— Какое это теперь имеет значение?

— Отвечай, — его пальцы слишком резко потянули за волосы на затылке, я запрокинула голову, чтобы не стало больно.

— Что ты делаешь? — он резко втянул воздух и слегка расслабил свою хватку. Погладил шею большим пальцем.

— Меня дико злит, что ты потащилась к своему бывшему.

Откровенно.

Я вздрогнула и сосредоточилась на ножницах.

— Почему? — очень тихо, скорее спрашивая саму себя.

— Самому бы понять.

Дальше я все делала в тишине.

Дамир остался голым по пояс передо мной, а я опять запаниковала, когда взгляд натолкнулся на его ничем не прикрытую руку.

— Не смотри, девочка. У тебя еще есть работа, — Дамир скосил глаза на свой пах, а я поняла, что все это было очень большой ошибкой.

— Ты предлагаешь мне снять штаны с тебя?

— Всего лишь помочь с ремнем и молнией. Одной рукой проблематично, знаешь ли.

У него на губах улыбка. Хитрая такая, провокационная.

Выжидает, решусь я зайти чуть дальше в этих странных отношениях больного и «медсестры» или нет.

Закрываю глаза и стараюсь сделать всё как можно быстрее.

Не коснуться. Только бы не коснуться.

— Все. Дальше ты сам, — быстро выпаливаю и уже хочу развернуться, чтобы сбежать из ванной, но мне нагло мешают.

— Я могу упасть здесь. Свалиться от потери крови. Тебе придется принять душ со мной, — у него такой тон, что любые споры с моей стороны окажутся лишь простой тратой времени.

Дамир больше не улыбается.

Он превратился в того же хищника, которого я видела в нем в клубе, когда он одним ловким движением всадил нож в моего обидчика.

Его глаза заволакивает тьма.

— Раздевайся, девочка. Сама. И лучше бы тебе слушаться.

Всхлипываю, стягиваю с себя свитер и тут же прижимаю тряпку к груди, но Дамир тянет его на себя и качает головой.

Слушаться. Подчиниться. Не выводить из себя.

Разжимаю пальцы. Он бросает свитер на пол, к своей водолазке, потому что на ткани тоже в некоторых местах была его кровь. Здесь нет специальных средств и отстирать их не выйдет.

— Дальше.

Ни за что я не расстанусь с бельем по собственной воле. Дамир может попытаться снять его с меня силой, но я не посмотрю на его состояние. Надавлю на плечо. Может, хоть в этом случае у меня появятся шансы.

Джинсы долой. Трусики все же порваны в одном месте, но это не мешает им держаться на бедрах.

— Он? — не думала, что это возможно, но взгляд Дамира стал еще жестче. Кивнула. Ну, в самом деле, не ношу же я по своему желанию рваное белье. — Снимай. Сейчас же.

— Не буду.

Шаг назад. Скользнуть глазами по ножницам. Просто по инерции. Я не смогу ими воспользоваться против этого мужчины. Не смогу, даже если он захочет прибегнуть к силовому преимуществу, которое определенно на его стороне.

— Ты останешься без них. Так или иначе. Решать тебе.

— Помогла тебе с рукой и это благодарность? С меня хватит, я ухожу. Развлекайся здесь сам. Если соберешься падать в обморок, постарайся не разбить голову. У тебя там и так пусто. С чего ты вообще решил, что имеешь право командовать мно…

Бедро обжигает неприятным ощущением. Треск, а дальше трусики легко скользят по одной ноге, потому что оказываются порванными с другой стороны.

— Залезай, — головой в сторону вертикального душа с прозрачными стенками. — Верх разрешаю оставить. Смоешь с себя следы этого ущербного и можешь быть свободна.

Я приоткрываю губы, чтобы бросить ему очередную порцию протестов, но Дамир опережает и прижимает подушечку большого пальца к моей нижней.

Оттягивает, вталкивает палец в рот и касается плотно сжатых зубов, ведет к подбородку, оставляя на коже влажный след.

— Не. Вздумай. Спорить.

А потом он пострадавшей рукой сжимает мое бедро, опустив пальцы на ягодицу, и даже бровью не ведет от усилившейся пульсации в ране, которая рисует новые липкие дорожки до его запястья поверх уже высохших.

— Не играй со мной в это дерьмо сейчас. Я — говорю, ты — делаешь, — выдыхает в губы и зубами тянет нижнюю. Сжимает аккуратно, лишь слегка потянув на себя. — В душ. Живо.

Я все-таки забираюсь внутрь стеклянной кабинки. Встаю спиной к Дамиру и выворачиваю кран.

Мне плевать, что вода ужасно холодная. Обнимаю себя руками, терплю хлёсткие ледяные удары и жду, когда будет достаточно. Когда на моей коже не останется прикосновений другого мужчины.

Вдруг становится теплее. Еще и еще. Я не понимаю, температура воды изменилась или…

Или это из-за обнаженного мужского тела, которое прижимается ко мне сзади.