ГЛАВА 12

Трава на поляне оказалась удивительно мягкой, гибкой и до того сочной на вид — хоть ешь! Она звонко хрустела и легко гнулась под пальцами, но при этом расступалась перед чужаками крайне неохотно, а приминаться и вовсе категорически отказывалась. Приходилось прорубаться с боем, отвоевывая у коварной растительности каждый пройденный шаг. Двигаться с черепашьей скоростью, беспрестанно ворча на здешних садоводов, не удосужившихся подстричь неопрятные газоны перед приходом важных гостей.

А еще от любого движения на воинов брызгал липкий сок, отчего полтора десятка бойцов моментально превратились в зеленоватых чудовищ. Весельчак, не сдержавшись, даже сплюнул под ноги, когда особенно высоко взлетевшая капля повисла на нижней губе. Но в этот момент еще одна плюхнулась ему на нос, а третья немедленно юркнула в рот.

— Тьфу! Гадость!

Он с завистью покосился на гибкую фигурку Белки, ловко ввинчивающуюся между высокими стеблями, и неслышно вздохнул: под ее легким шагом ни один из них не сломался, трава только гнулась и с тихим шелестом подавалась в стороны. Таррэна трава тоже старалась огибать, обоих светлых и вовсе почтительно пропускала, зато на остальных отыгрывалась как могла: мешалась, цеплялась за ноги, за руки и за одежду. Повисала тяжелыми снопами на локтях, порывалась облепить лицо, хлестнуть по щекам. Проклятая растительность вымахала в человеческий рост!

Дышать стало трудно. Воздух заметно потяжелел, стал неприятно влажным. Люди быстро начали задыхаться, их одежда мгновенно намокла, а лица заблестели от пота. Но никто не останавливался, воины с еще большим ожесточением принялись прорубаться вперед, используя мечи и сабли как обычные серпы и косы.

Спустя пару десятков шагов Таррэн споткнулся обо что-то твердое и, вполголоса ругнувшись, едва не упал. От удара неизвестный предмет глухо звякнул и откатился в сторону, с подозрительным грохотом столкнувшись с чем-то еще, таким же металлическим. Эльф быстро наклонился, пошарил вокруг, а когда выпрямился с непонятным предметом в руках, то с неудовольствием опознал старой работы эльфийский шлем с огромной дырой на затылке. Рядом нашлись такие же ржавые доспехи, невесть каким образом пережившие девять эпох, затем — сломанный у рукояти меч, а чуть дальше, под слоем рыхлой и влажной земли, белели кости неведомого родича, которые отчего-то не собирались рассыпаться в пыль от малейшего прикосновения.

— Ничего себе! — неприлично присвистнул Весельчак, разглядев находку. — Похоже, нас занесло на то самое поле!

— Это центр того места, где когда-то была Битва тысячи магов, — глухо отозвалась Белка. — Амулет Изиара поддерживает здесь заклятие остановленного времени, поэтому все выглядит так, будто прошло всего два десятка лет, а не девять тысяч. Тут много костей. Весь Проклятый лес, считай, растет на костях — человеческих, гномьих, эльфийских. Везде, где лилась кровь, теперь шумят деревья. Кстати, здесь, рядом с Лабиринтом, — низина, где время течет совсем иначе. Ее потому и назвали Ямой, что она все время идет под уклон, а еще чуть ли не до верха наполнена доспехами и костями. Так что смотрите не споткнитесь.

— А тут змей, случайно, не водится? — опасливо покосился по сторонам Ирбис.

— Тут вообще никто не водится. Мы со Шранком были здесь дважды и ни разу ничьих следов не видели, Траш тоже посторонних не учуяла, да и Танарис сказал, что вокруг чисто. Но на всякий случай все равно поглядывайте, мало ли чего.

Воины угрюмо кивнули и дальше двинулись еще осторожнее, стараясь не тревожить старые кости. Но, как и сказала Белка, их оказалось так много, что вскоре вся поляна была покрыта ими, как снегом. Тут были скелеты и эльфов, и гномов, и людей, и даже странные, изломанные непонятной магией кости поистине чудовищных размеров. Мелькали чьи-то гигантские клыки, вполне сравнимые с зубами недавно виденного питона. Пару раз попадались скелеты гигантских зверей. А еще были останки громадных ящеров и хмер. Скелетов оказалось так много, что разум упорно отказывался поверить в увиденное.

Их были тут десятки, сотни тысяч! Изрубленных до неузнаваемости и искалеченных. Тех, кто сначала с остервенением сражался друг с другом, а затем плечо к плечу встал против новой угрозы — тварей из Нижнего мира. Многих демонов объединенная армия сумела уничтожить, но скольких же жертв это потребовало? Сколько существ сложили здесь свои головы и остались гнить в неизвестности?

Под чьей-то ногой снова отвратительно громко хрустнуло, и воины мрачно переглянулись. Все. Дальше они пойдут по черепам и полурассыпавшимся скелетам. Впереди, насколько хватало глаз, кости громоздились уже в несколько слоев, загораживали все доступное взгляду пространство. Возвышались целыми холмами, между которыми с трудом удавалось рассмотреть крохотные проходы, сделанные непонятно когда и непонятно кем. На фоне бесконечного белого поля почти терялись древние доспехи и ржавое от пролитой когда-то крови оружие, темными пятнышками мелькали сломанные наконечники копий, полуразложившиеся ножны и щиты. А между ними, бесцеремонно раздвинув мертвые останки, победно пробивалась все та же необычная трава, что уже взмывала вверх на полтора человеческих роста.

В какой-то момент незваные гости всей кожей почувствовали: там, внизу, под толстым слоем земли, костей не меньше. А то, может, и больше, чем наверху, потому что прошедшие века не могли не сказаться на этом страшном месте.

Впервые раздавив чей-то череп, Весельчак скривился и невольно замедлил шаг. Однако лучше не стало: отвратительный хруст доносился со всех сторон, перемешанный с доброй порцией ругательств, сдавленных проклятий и едва слышным шипением эльфов, которые находили кощунственным топтать прах своих предков грязными сапожищами.

Белка, по обыкновению, не обернулась ни разу. То ли чувствовала, что все живы и здоровы, то ли прислушивалась к чему-то еще, то ли просто размышляла. Таррэн не знал ответа. Он лишь старался не отстать, краешком глаза следил за остальными и внимательно посматривал по сторонам, выискивая вход в пресловутый Лабиринт. И в какой-то момент так увлекся, что едва не пропустил момент, когда Гончая отодвинула с пути очередную охапку зеленых стеблей, сделала пару шагов вперед и внезапно остановилась.

— В чем дело? — обеспокоился Элиар, выходя следом за ней на маленькую площадку, лишенную растительности. — Что-то чуешь?

Белка встала на треугольном пятачке, со всех сторон окруженном костями, которые, словно страшноватая мозаика, возвышались над головами чужаков.

Ничего необычного в этом зрелище, на первый взгляд, не было — просто очередные кости, уложенные какой-то неведомой силой в правильные белые пирамиды: две — на востоке, разделенные черным провалом, еще одна — на севере и, наконец, последняя — строго на юге. Настораживало то, что рядом с ними не виднелось ни одного куска железа — ни доспехов, ни оружия, ни конской сбруи. Только белые ровные кости да густая трава, которая отчего-то не решилась переступить невидимых границ треугольника и обогнула костяные пирамиды по широкой дуге.

— Белик? — нетерпеливо помялся Элиар.

— Нет, ничего не чую, — наконец отозвалась Гончая. — Но в этом-то и загвоздка. Таррэн, чего застрял? Иди сюда, ты мне нужен.

«Нужен?» — эхом повторил он, но быстро опомнился и послушно приблизился.

— Что-то не так?

— Все не так.

— Как я должен это понимать?! — озадаченно огляделся темный эльф.

— Да не туда смотришь, — с досадой сказала Белка и, цапнув его за руку, оттащила в самый центр образованного пирамидами треугольника. — Ну? Теперь понятно?

Таррэну потребовалось несколько секунд, чтобы стряхнуть знакомое оцепенение от ее близости. Лицо осталось совершенно невозмутимым, хотя сердце и заколотилось, а руки в перчатках вспотели. Он с некоторым трудом заставил себя смотреть на нерадостный пейзаж, а не в глаза Белки, еще раз внимательно оглядел пирамиды и мысленно пожал плечами.

— Куда дальше?

— Боги! — почти простонала она. Маленькие руки бесцеремонно рванули эльфа за подбородок и насильно повернули на восток. — До чего ж дурной! Ну? Ничего не видишь знакомого?!

Таррэн непонимающе моргнул, все еще разрываясь между ее волнующей близостью и остальным миром. Тяжело вздохнул, тряхнул черной гривой, прогоняя неуместные эмоции, и… в следующую секунду с его глаз словно пелена упала: возвышающиеся вокруг одного из проходов костяные горы внезапно сложились в совершенно отчетливую, до боли знакомую картинку — родовой герб правящего дома Л’аэртэ: гигантского дракона, держащего в пасти жемчужину древнего знания, которая на этот раз оказалась не изумрудом, хранящим бессмертие его рода, а зияющим входом в многоуровневое подземелье.

Ну конечно! Это же самый настоящий дракон! Вот и громадная морда, скалящая страшноватую пасть, вот и шея, и все остальное! За пирамидами легко угадывалось массивное тело, хвост пропадал где-то в необозримой дали… хотя нет, он обвивался вокруг поляны. Только был не из живой плоти, а искусно сложен из старых, слегка потемневших от времени, отполированных холодными ветрами костей. А врата, самые настоящие врата расположились между двумя восточными пирамидами, которые смутно напоминали драконьи зубы. И над ними, прячась среди беспорядочно накиданных, каким-то чудом держащихся на одном месте обломков, неярко белело блеклое и почти незаметное изображение ясеня.

Темный эльф изумленно выдохнул и наконец нашел в себе силы отстраниться.

— Доррале! Краале вортан! Иттара!

Словно в ответ на слова древнего приветствия по земле пробежала дрожь, внутри пирамид что-то зазвенело, незрячие глаза костяного дракона полыхнули яркими огнями, доказав, что пришелец не ошибся в выборе заклятия. В тот же миг второе сердце эльфа дрогнуло и нехорошо заныло. Потом встрепенулась и мятущаяся в сомнениях душа, а в глубине заветного прохода внезапно появились и призывно мигнули красноватые огоньки, словно внятно обозначив приглашение зайти.

— Мать моя! — ахнул Весельчак, невольно попятившись.

— Врата, — зачарованно прошептал Танарис, чувствуя, как стремительно покидает его магия. — Я их чувствую… Но, Торк, почему они забирают мою силу? Элиар, я почти сух!

— Я тоже, — помрачнел Элиар. — Теперь Таррэну карты в руки, а нам дальше нельзя.

Белка кивнула.

— Ты прав. Яма находится почти в центре Проклятого леса, она — средоточие его мощи. А из-за амулета Изиара концентрация магии здесь самая большая. Потому-то вам и плохо сейчас. Колдовать не пытайтесь — все равно не получится ни у кого, кроме темного. Но щиты снимать даже не вздумайте: если их разрушит это поле, вам крышка. Таррэн, очнись и не стой столбом! Время, между прочим, не ждет, пора за дело!

Пока люди ошарашенно пялились на зияющий чернотой вход, из которого отчетливо потянуло мертвенным холодом, Волкодавы и Гончие бесшумно подались в стороны, ненавязчиво окружив чужаков широким полукругом. Мало ли. Вдруг кто притаился тут, за костяными кручами, да лишь ждет подходящего момента? Вдруг кто-то окажется не тем, за кого себя выдает? В этой жизни чего только не случается. Надо быть готовыми ко всему.

— Да, — неслышно вздохнул темный эльф. — Пора.

— Ты знаешь, что делать? — строго спросила Белка, краем глаза держа Гончих в поле зрения.

Таррэн только кивнул.

— Мне нужны ключи. Элиар? Урантар? Танарис, гномья кровь у тебя?

Элиар без колебаний полез за пазуху и достал ажурную золотую пластинку в форме треугольника. Неведомый мастер выточил ее с удивительным искусством, каким-то чудом превратив металл в тончайшее кружево заклятий и невесомые узоры вплетенных туда древних рун. Сверху умело наложил защитный контур, да еще и поставил несколько мощнейших охранных заклятий. Танарис отдал колбочку с кровью наследника подгорного трона.

Таррэн, забрав и то и другое, благодарно кивнул светлым и вопросительно оглянулся на воеводу.

— Теперь ты. Отдашь ключ, Урантар? Доверишься мне?

— Нет, — безмятежно улыбнулся Страж, демонстративно убрав под ворот шнурок из кожи горной ящерицы, и невозмутимо сложил руки на груди.

Волкодавы усмехнулись, весомо качнув в ладонях невесть откуда взявшиеся мечи, Гончие и вовсе заулыбались, на что светлые дружно скривились, Молот некрасиво ругнулся, Ирбис с Совой непонимающе нахмурились, а рыжий с Арканом неприлично разинули рты.

— Седой, ты в своем уме?! — возмущенно вскинулся Танарис.

Воевода усмехнулся.

— Я сказал это в прошлый раз и повторяю сейчас: я не сумасшедший. И я не могу вам его отдать.

— Ты же поклялся! Слово дал!

— Да. Но все равно не могу этого сделать.

На лице Таррэна проступило понимание. Он очень кстати припомнил слова короля Мирдаиса в тот памятный день в Аккмале, когда ему пообещали в проводники Гончую, а с ней — еще одного сопровождающего и целый воз неприятностей в придачу. Вспомнил также необычный вечер, когда познакомился с Белкой, едва не лишился правого уха и впервые узрел мимикра на одной из крыш столицы Интариса. После чего мысленно хмыкнул и… повернулся к загадочно улыбающейся Белке.

— Ключ ведь у тебя? Та часть, что перешла людям от светлого владыки… Он ведь у тебя, я прав?

Она забавно наклонила голову, словно не замечая искреннего недоумения спутников.

— Ведь так? — снова спросил темный эльф, осторожно подходя и пристально всматриваясь в ее непроницаемое лицо. — Мирдаис предупредил, что доверит его только одному человеку на Лиаре. Ты отдашь его мне, Белка? Доверишься, как он?

— Гм… А что я буду с этого иметь?

Рыжий неожиданно поперхнулся, Гончие улыбнулись шире, а Дядько вовсе хмыкнул в усы, но Таррэн не обратил внимания.

— А что ты хочешь?

— Я уже сказала: твою шкуру, прибитую над порогом.

Он наконец поймал в глубине зеленых радужек едва заметный теплый огонек и с облегчением улыбнулся.

— Хорошо, она будет твоей.

— Точно? — преувеличенно серьезно уточнила Белка. — А не обманешь?

— Нет. Она будет твоей целиком.

— Что, даже уши? — под нервное хихиканье ланнийца нагло уточнила Гончая.

— И уши, — хмыкнул эльф. — Ладно, отдай. Хватит уже издеваться.

— Я только во вкус вошла!

— Белка…

Она преувеличенно тяжело вздохнула и вытащила на свет божий свой нелепый неработающий «амулет». Ту самую штуковину, безобразное творение неведомого мастера, слепившего из куска глины бездарное нечто, на котором кто-то не постыдился шлепнуть личную печать верховного мага Интариса. Ни ауры, ни магии, ничего примечательного в этой на редкость некрасивой безделушке. Никакого намека на силу, которая исходила от ключа Элиара и даже под тройным слоем заклятий сияла так, что было больно глазам.

— На, вымогатель, — пробурчала Гончая, протягивая Таррэну свое сокровище. — Продаю, можно сказать, за бесценок, потому что твоя шкура этого не стоит. Но я соглашаюсь на эту наглую обдираловку только потому, что слишком давно охочусь за такой редкостью. Вот. Цени мою доброту и гордись теперь до самой смерти!

Никто не успел ни удивиться, ни возмущенно фыркнуть, а Белка уже сжала побрякушку в кулачке и с тихим хрустом раздавила, заставив слой глины осыпаться невесомым прахом. Но когда разжала пальцы…

У эльфов непроизвольно вырвалось восхищенное ругательство: это действительно был ключ. Положенный по статусу светлому владыке, но волею судьбы оказавшийся на хранении у смертных. И он лежал на ее маленькой ладошке, но не лучился магией, будто был абсолютно пуст.

Таррэн с понимающей улыбкой взял последний кусочек ключа и благодарно кивнул. Значит, все-таки верит. Признала его. Проверяла всю дорогу, испытывала, изучала. Но, видно, нашла в нем не только плохое, да еще и простила сходство со своим палачом. И это был самый дорогой, самый желанный подарок за его почти пятисотлетнюю жизнь.

Едва заветный ключик покинул хозяйку и отдалился на один неимоверный трудный шаг, на который потребовалось почти все мужество темного эльфа, все загадки и недоговоренности исчезли сами собой. Ведь на Белку не действовала наведенная магия — это они уже знали. Но рядом с ней также становились неактивными многие волшебные плетения, что и позволило ей безнаказанно пронести через половину Интариса драгоценный артефакт, ни разу не дав никому ни единого шанса догадаться, что он все это время был поблизости. Стоило только руку протянуть.

— Спасибо, — тихо сказал Таррэн, не имея сил оторвать взгляд от мягко мерцающих глаз Гончей.

«За все спасибо, Белка. За то, что поверила, не убила. Сдержалась. За то, что терпела и сохранила мне жизнь, хотя совсем не обязана была этого делать. За то, что простила, наконец. Для меня это важно».

— Иди уж, ушастый, — хмыкнула она. — У тебя еще много работы.

Он молча кивнул и быстрым шагом направился к вратам. С громко бьющимся сердцем остановился в десяти шагах от входа, нашел геометрический центр образованного пирамидами треугольника. Коротко поклонился, как младший — старшему. Затем припал на одно колено и, молниеносно выхватив нож, стряхнул несколько капелек из порезанного запястья на белые кости. Потом осторожно выложил обе части ключа, выудил из-под рубахи еще одну. Последнюю. Ту, которую так долго носил под самым сердцем и которая много веков до этого хранилась в сокровищнице Темного леса. Умело совместил все три, скрепив между собой беззвучно произнесенным заклятием. Терпеливо дождался третьего удара сердца. Раскупорил доставленную от гномов колбу и уронил крохотную алую капельку чужой крови на единый ключ.

Тот мягко вспыхнул и охотно втянул в себя подношение.

— Элиар, теперь ты.

Светлый обнажил запястье и быстро резанул, после чего капнул кровью на ключ, заставив золотой узор снова загореться. Таррэн благодарно кивнул, беззвучно продолжая шептать слова древнего наговора, и закрепил результат последней каплей крови — своей собственной.

Вот и все. Теперь ключ активен и его можно использовать. Три главные расы Лиары отдали свое главное сокровище, подарив древнему артефакту невиданную силу.

— Рыжий, Ирбис, Молот… ваша очередь.

Воины молча приблизились, покорно позволив уколоть себе пальцы, и от их крови ключ засиял еще ярче. Только сияние это стало гораздо спокойнее, чище и… ровнее, что ли?

Темный медленно поднялся с колен, держа в руке идеально правильный треугольник, пылающий сплавленной воедино мощью трех сильнейших магов этого мира. Снова поклонился вратам и подошел к пасти костяного «дракона», у которого снова полыхнули глаза. Он мгновение помедлил, застыв между гигантскими «зубами» врат, быстро обернулся, безошибочно найдя глазами один-единственный взгляд, который был для него сейчас важен. Улыбнулся и поднес лучащийся ярким светом ключ к выбитому на костях изображению родового ясеня.

«Я пришел к тебе, моя судьба. Хорошая или плохая, но с этого момента я принадлежу лишь тебе. Всем телом. Мыслями. Моим сердцем и той частью души, что пойдет вместе со мной дальше. Лишь одного я тебе не отдам, только одного не смогу доверить, потому что вторая часть меня навсегда останется здесь, наверху, рядом с Гончей, которая когда-то сумела ее разбудить. Прощай, малыш», — подумал Таррэн, поднося ключ к вратам. В тот же миг левую половину груди эльфа ожгло, как огнем. По руке, сжавшей артефакт, прошла болезненная судорога. Площадку перед вратами осветило как днем, потому что ключ неожиданно ярко полыхнул, заставив всех присутствующих непроизвольно зажмуриться…

А потом угас так же внезапно, как и загорелся.

Когда Урантар смог открыть слезящиеся глаза, разрозненные пластины ключа лежали возле врат, развеивая прежние легенды о том, что ключ с помощью портала переправлял смертник. Гигантский «дракон» снова смежил костяные веки. Светлые судорожно хватали ртами тяжелый воздух, к которому примешивался едкий запах гари. Рыжий ошалело тряс головой, остальные только-только промаргивались, а Таррэн…

Темный эльф бесследно исчез, оставив после себя две выжженных дочерна проплешины от сапог, легкий аромат грозы, неуловимый привкус древней магии. А еще — прокопченные и дымящиеся ножны, в которых сиротливо торчали рукояти невероятно ценных родовых мечей.

— Теперь осталось только ждать, — внезапно охрипшим голосом сказал воевода, поворачиваясь к остальным и мысленно желая остроухому удачи. Ненадолго задумался о том, что без него на кордоне их наверняка примут не слишком приветливо. Затем взглянул на молчаливых Гончих, собираясь дать отмашку, и вдруг непонимающе замер. После чего обшарил глазами знакомые, одетые исключительно в черное фигуры, еще раз пересчитал присутствующих, проигнорировал вопросительные взгляды светлых и, стремительно холодея от страшной мысли, неслышно прошептал:

— Белик?