Глава 13

— Можно мне домой? — спрашиваю робко.

Никогда в жизни не испытывала такого сильного стыда. Но, в конце концов, в этот день многое случилось в первый раз.

— Тебе двадцать три года и при этом ты — девственница, — задумчиво произносит Юсупов.

— Мы еще долго будем это обсуждать? Думаю, я не обязана объяснять свою жизнь… Может, мне надо было на лбу написать «девственница» во избежание недоразумений? — оскорбленно вскидываю подбородок. Не знала, что это проблема.

— Это не проблема, Кристина. Я просто не люблю причинять боль тем, кто слабее. Но если тебе по кайфу быть мученицей, твое дело, — пожимает плечами. — Ты можешь принять душ.

— Я хочу домой.

— В моем пиджаке поедешь?

Прихожу в отчаяние. Он прав. У меня нет ни одежды, ни обуви. Можно позвонить Камиле, попросить привезти одежду. Но что я скажу? Да и впутывать ее не хочу. Увидит, чего мне стоила ее просьба, будет себя поедом есть…

Ты в этом уверена? — включается вдруг внутренний голос. — Камила послала тебя в мясорубку незадумываясь…

Поспешно отбрасываю эти мысли, стыжусь их. Камила была в безвыходном положении. Я же — сама виновата. Надо было быть осторожнее…

— Что же мне делать? — восклицаю в отчаянии. — Я не могу быть здесь…

— Придется, — холодно отрезает Тимур. — Ты будешь со мной столько, сколько я скажу. И я не хочу каждый раз слушать твои капризы. Завтра утром у тебя будет одежда, Кристина. Но ты будешь ночевать здесь. Столько, сколько я скажу. Сейчас сходи в душ, потом спать.

— Давайте я… перестелю простыни, — говорю, сгорая от стыда, потому что пятно подо мной просто огромное. Надеюсь, Юсупов ничего не повредил мне. Влагалище жжет, мышцы ноют… но боли вроде нет.

— Не надо, утром придет домработница, она все сделает. Сегодня переночуем в гостевой спальне, — холодно говорит Тимур, направляясь к двери.

— То есть… я еще не рассчиталась с вами? — бросаю вопрос ему в спину. Пусть сочтет меня тупой, но я должна понять, что происходит. Зачем я ему? Не похоже, что ему понравилось со мной. Выглядит крайне недовольным.

— Ты побудешь со мной какое-то время, — произносит раздраженно, взглядом говоря:

Тебе уже все объяснили. Заткнись уже.

* * *

Какое-то время просто сижу на бортике ванной, не могу остановить текущие слезы. Сил стоять в душевой кабине нет. Набираю воду, погружаюсь целиком, с головой. Пытаюсь отгородиться от картинок, которые мелькают перед глазами. Проклятые ощущения, что заставил меня пережить Юсупов до сих пор дрожат отголосками в теле, не желая уходить. Выныриваю на поверхность, когда совсем не остается воздуха. Прижавшись лбом к стенке ванной горько всхлипываю. Слез уже нет. То ли все выплакала, то ли застряли где-то глубоко внутри. И теперь раздирают грудь болью.

Почему он не отпускает? Быть рядом с человеком, который ведет себя как твой владелец — невыносимо. Каждую минуту чувствовать себя вещью…

Что еще ему от меня нужно?

Наконец нахожу в себе силы выбраться из воды. Вытираюсь насухо, беру новый халат, благо тут их достаточно. Когда выхожу в коридор, теряюсь. В квартире темно и я не знаю куда идти.

Но главное, я не хочу спать в одной постели с мужчиной, который заставил меня силой заниматься с ним сексом. Где угодно, хоть на полу спать… только не с ним.

Оказываюсь в просторной гостиной, оглядываюсь по сторонам. Диван огромный, я легко помещусь на нем. Устраиваюсь поудобнее, благо халат мне велик и я могу завернуться в него целиком. Невероятно, но в сон проваливаюсь почти сразу.

Но даже в мире сновидений не получается сбежать от властного босса, который устраивает мне допрос. Я стою перед ним, обнаженная.

— Поверьте, я не шпионка! Это… ошибка, — шепчу умоляюще.

— Кто-то тебя попросил?

— Нет!

— Да, я вижу, что ты сама честность. Я не собираюсь тратить на тебя время. Полиции расскажешь про свою невинность.

— Я готова на все… пожалуйста, умоляю. Не надо полицию! Я же ничего не украла.

— Ты правда такая дура, или прикидываешься?

Глаза босса мечут молнии. Он вдруг хватает меня за плечи. Кажется, сейчас его руки сомкнутся на моем горле… Я уже не могу дышать от дикой паники.

— Умоляю… простите меня.

— Так что ты там лепетала? Готова на все?

— Да… что угодно.

Только бы остановить этот взгляд, мне уже даже в полиции оказаться кажется не таким страшным, как быть наедине с монстром, который явно не пощадит.

— Хорошо. Мне это подходит. Расплатишься собой за проступок натурой.

— Простите? Я не понимаю…

— Что тут непонятного. Теперь я не твой босс. Я хозяин. Хозяин твоего тела.

Меня будят лучи солнца, ласкающие лицо. Вчера было уже темно и я не обратила внимание, что легла головой к окну. Гостиная залита светом, я лениво потягиваюсь… а потом вспоминаю все что было ночью, и снова тяжелый груз давит всей тяжестью.

— Думаешь, что-то этим доказала? — резко оборачиваюсь на эти слова. Юсупов оказывается уже здесь. Сколько интересно стоит и наблюдает за моим пробуждением. Хватаю полы халата, свожу вместе, охваченная чувством стыда и беззащитности.

Тимур обнажен, на нем только полотенце на бедрах, он явно только после душа.

— Как спалось на диване? — добавляет хрипловато-насмешливо.

— Отлично, — цежу сквозь зубы. Пульс предательски ускоряется, я отвожу глаза, когда этот хищник направляется ко мне.

За ночь халат сбился в сторону, спать в нем было неудобно. Еще мешал пояс и теперь я никак не могу нащупать его. Кажется, вытащила и отбросила ночью. Тимур уже рядом. Смуглая рука касается моих волос, проводит по лицу, заставляя поднять к нему голову. Его пальцы медленно перебирают пряди. Он словно любуется ими, похоже на то как ребенок рассматривает новую игрушку, оценивая в каком месте сломать. Пропускает волосы сквозь пальцы, наблюдая как они переливаются в солнечном свете.

От этих касаний по коже головы ползут мурашки. Бросив на своего мучителя яростный взгляд тут же опускаю глаза. Настолько меня пугает голод, что в них заметила. И правда, этот мужчина напоминает голодного зверя. И, кажется, он считает меня своим завтраком. Внезапно пальцы Юсупова смыкаются на моем затылке, он сжимает волосы так сильно, что на глаза наворачиваются слезы.

Полотенце падает его с мощных бедер и прямо перед моим лицом появляется член, такой же неумолимо огромный как я запомнила, чуть блестящий от смазки на головке, покрытый узловатыми венами, бугрящимися под тонкой кожей. У Юсупова снова стояк и он совсем не стесняется этого.

Теперь я уже не страх ощущаю, а животный ужас. Догадка о том, что он заставит меня делать приводит в ступор, к горлу подкатывает ком. Пытаюсь вырваться, но не выходит. Словно со стороны разглядываю нас — Тимур, стоящий возле дивана, абсолютно голый, и я, в халате, полы которого вот-вот выскользнут из пальцев, сижу на коленях, лицо прямо напротив его паха. Еще немного и его член упрется мне прямо в лицо! Отвратительно.

— Нет, пожалуйста… я не хочу… Я же вчера уже… Хватит, прекратите! — вырываю голову из тисков так резко, что он отпускает меня. Иначе бы половина волос у него в руке бы осталась. Но мне уже и на это плевать. Как и на боль от которой из глаз брызжут слезы.

— Думала, что один раз раздвинешь ноги и все прощено? Ты сама предложила сделку, Кристина. Никто не заставлял. Достаточно было сказать правду, — хмуро произносит Юсупов.

Кровь бросается в лицо. Он каждый раз будет меня трахать, выбивая сведения?

— Открой рот. Ты никогда не сосала? Придется научиться, — тон, которым произносит эти жуткие вещи — спокойный, даже будничный. Словно ничего особенного не происходит.

Подается ближе. Рукой обхватывает сзади за шею, не давая отстраниться.

А я все еще не могу поверить. Нет, я точно сплю и вижу кошмар!

Смотрю ему в лицо снизу-вверх ошеломленно. Нет, это не может быть по-настоящему! Он издевается надо мной, хочет запугать… Он не может заставить меня делать такое… Я никогда в жизни подобного не делала…

Но и то что произошло вчера ночью было со мной впервые, не так ли. Его это не остановило. Тяжело сглатываю. Член покачивается возле моего лица.

— Нет! Я не буду…

— Еще одно «нет», и тебе будет только хуже, девочка. Открой рот пошире.

— Пожалуйста, не надо, — всхлипываю, пытаясь избежать этого унижения. — Я никогда не делала…

Сначала на мои губы надавливает большой палец. Это легкое касание отдается ознобом, пробежавшим по позвоночнику. Проходится по верхней, по нижней. Это не противно, не больно. Но мысль о том, что огромный орган должен погрузиться в мой рот приводит в дикий ужас.

— Успокойся. Я не сделаю тебе больно, — хриплые слова меня ничуть не утешают. Я не только боли боюсь. Но и унижения. О подобном я и подумать не могла вчера, когда легкомысленно заключала договор с дьяволом…

Тимур толкает палец меж моими зубами, неожиданно глубоко проникнув внутрь.

— Обхвати губами. Соси, — командует тихо, но твердо.

Словно под гипнозом выполняю команду. Скольжу по нему, чуть посасываю, обвожу по кругу, надавливаю языком на подушечку.

— Неплохо, — слышу сухую констатацию факта.

Палец выскальзывает из моего рта, проходится по губам, словно стирая помаду, которой там нет — с нажимом, грубовато.

Не успеваю привыкнуть, как вместо пальца к губам прикасается большая бордовая головка члена. У меня перехватывает дыхание, чуть отстраняюсь, и с удивлением слышу свой стон, словно от возбуждения. Он так громко звучит в оглушительной тишине, что щеки вспыхивают от стыда.

Я должна бороться, а вместо этого…

Неторопливые движения, размеренные. Головка, похожая на крупную сливу, очерчивает контур моих губ. Инстинктивно делаю глубокий вдох, но не чувствую неприятного запаха. Только тепло, капельки влаги… Хорошо, что он принял душ… От этого капельку легче. Брезгливости не чувствую, но унижение…

— Здесь только ты и я. Нет места стыду, поняла? — он словно читает меня как раскрытую книгу.

Протянув руку, Юсупов обхватывает мое запястье, тянет на себя. Из-за этого полы халата расходятся, я вскрикиваю. Отпустив мою руку, Тимур сдергивает с меня халат, отбрасывает в сторону. Замираю, смотрю на него с ненавистью.

Он снова тянет мою руку на себя. Кладет ее на член.

— Сожми.

Проводит моей рукой по всей длине, стискивает сильно. Медленно повторяет это движение несколько раз.

— Теперь мне нужен твой рот.

Сердце бьется тяжело о грудную клетку, в ушах шумит. В ноздри бьет запах, непривычный, но он не противен мне. Чувствую непонятное наваждение, меня словно затягивает в воронку. Как будто меня загипнотизировали. Медленно подавшись вперед касаюсь губами головки. Она нежная на ощупь, как атлас. Прикасаюсь языком. На вкус солоноватая. Так странно, но мне не противно.

И когда босс надавливает головкой на мои губы, заставляя раскрыть шире рот, послушно делаю это. Позволяю члену погрузиться, войти.

Ладонь, все еще лежащая на моем затылке, властно стискивает волосы и подталкивает меня ближе.

— Смотри на меня.

С членом во рту это сложно, но я поднимаю глаза. По щекам текут слезы, на подбородке они смешиваются со слюной. Член выскальзывает из моего рта — кажется, еще более набухший, чем раньше, а я получаю новый приказ:

— Полижи его.

Практически осязаю нетерпение, пылающий черный взгляд жжет мои губы. Робко высовываю язык, касаюсь нежной кожи. Начинаю скользить по всей длине ствола языком. Так странно. Будто лижешь огромный леденец. Запредельно пошло. Покрываюсь испариной. Меня колотит озноб и в то же время бросает в жар.

Он слишком большой… целиком в рот его взять точно не получится. Делаю испуганный выдох и продолжаю движения языком. Скольжу по длине, поднимаюсь к головке…

— Хорошая малышка, — голос Юсупова неузнаваемо охрипший.

Ему нравится?

Он начинает двигаться, неглубоко проталкивая свой член меж моих губ. Его пальцы путаются в моих волосах, то ли слегка массируя голову, то ли лаская.

Резко делает выпад вперед, погружается глубже. Член упирается в стенку горла.

— Дыши носом.

Рвотный рефлекс, от которого на глаза снова навернулись слезы, постепенно проходит. Тимур дает мне привыкнуть, гладит по голове, продолжая толкаться в горло, но хотя бы медленно, ненамного глубже.

— Охеренная малышка, — шепчет подбадривающе.

Наматывает мои волосы еще больше, дает пару секунд привыкнуть к себе, а потом начинает ритмично погружаться, не делая больше поблажек и скидок.

Трахает меня в рот.

Это так странно, чудовищно, и вместе с тем возбуждающе. Чувствую влагу между ног и заостренные соски, я вся трепещу. Мне нравится, как член скользит по моему языку. Словно это место одна из самых чувствительных зон, как и влагалище. Захлебываюсь и тону в возбуждении. Невольно делаю движение бедрами, словно навстречу члену, который погружается в мой рот. Издаю тихие стоны от пронизывающих тело разрядов. Между ног влажно и горячо, тело пульсирует, сотрясается в агонии страсти.

Чувствую горлом как член становится еще больше, словно разбухает, еще напряженнее, тверже. Когда давление становится совсем нестерпимым, наконец взрывается, издав хриплый стон, который прокатывается волной по нервам, выскальзывает из моего рта, заливая губы, горло, да все лицо густой вязкой жидкостью. Какая-то часть попадает мне в рот, я машинально глотаю.

Юсупов проводит головкой по моим губам, показывая, что надо облизать, внимательно наблюдая как я это делаю. Его взгляд какой-то сумасшедший, полон дикого голода.

Медленно сглатываю. Брезгливости нет. Но чувство стыда возвращается. Мне становится холодно и неуютно. Хочется бежать, спрятаться.

Приподнимает мой подбородок, внимательно разглядывает лицо.

— Хорошая девочка, — поглаживает костяшками пальцев по щеке. — Теперь можешь принять душ. Я пока закажу завтрак.