Глава 17

Ника

С этого дня начались мои хождения по мукам. И это касалось совсем не учебы. В этом плане преподаватель был очень умным и умел завлечь. Мы разбирали с ним бесконечные графики, он объяснял нюансы некоторых вопросов. Иногда даже подлавливал меня на закавыке. Под конец консультаций у меня пухла голова от количества информации, которую Тимур Арсеньевич пытался вдолбить мне.

Все это время я ночевала в гостинице, что изрядно сократило мои финансы, но успокаивало то, что я прошла комиссию, и сейчас шла в универ после своей первой смены. Я не ожидала, что будет так тяжело. Ужасно хотелось упасть прямо посреди улицы и уснуть. За всю ночь я ни разу не присела, и сейчас глаза слипались, а ноги тряслись от усталости. Зайти домой за одеждой так и не рискнула, поэтому зашла в самый дешевый гипермаркет и приобрела себе джинсы и парочку водолазок и футболок. Они не требовали тщательного ухода и не занимали много места.

Первые две пары стоически отсидела и умудрилась не уснуть. Дальше предстояла снова пара Тимошина, и меня терзали смутные сомнения, с моей-то удачей рядом с ним. Преподаватель быстрым шагом зашел в аудиторию. Под мышкой был зажат ноутбук. Волосы слегка взъерошены, что придавало ему вид отпетого хулигана. Темные джинсы и простая серая футболка снова выигрышно выставляла его мощную фигуру. Мне вообще казалось, во что бы он ни оделся, ничто не испортит эти мышцы.

— Так, привет, народ, — он был сегодня явно чем-то взбудоражен, потому что обычно он не позволял себе такого фривольного общения, — сегодня я не буду полтора часа нудить вам очередную неинтересную тему. Сегодня вы пишете самостоятельную. Вперед и с песней.

Одногруппники начали протестующе ныть, на что получили только рык со стороны преподавателя и уткнулись в листочки.

Каждому Тимошин вручил билет с тремя вопросами. Мне попались не слишком сложные, и я быстро с ними справилась. Тимур Арсеньевич же что-то сосредоточено делал на компьютере, не обращая на нас никакого внимания. По крайней мере, так казалось со стороны.

— Ветлугина, — его голос прозвучал громко и неожиданно, — я вижу твои попытки погуглить ответ на вопрос, что такое финансы. Он не поможет, поверь. Гугл не сформулирует ответ так, как рассказывал его вам я.

После этого все попытки подсмотреть что-то прекратились.

— Белова…

Сквозь густой туман доносился приглушенный голос Тимура Арсеньевича. А мне было так тепло и хорошо. Его руки были на моем теле. Губы непрерывно шарили по обнаженной коже.

— Вероника, блин. Подъем!!!

Это мне уже чуть ли не проорали на ухо так, что я подлетела на месте и больно ударилась коленкой о парту.

— Ой…

— Белова, ты сюда дрыхнуть пришла?

Надо мной нависал слегка разозленный препод.

— Простите, я… — и вот что сказать, — я просто после смены. Простите.

Тимошин сел за парту рядом и о чем-то задумался.

— Работа это, конечно, хорошо, но ты же должна понимать, что она не может вредить учебе. Мне-то может с виду и все равно, но вот так позволять спать на своих занятиях…

— Я понимаю, Тимур Арсеньевич. Я исправлюсь.

В груди снова загрохотало сердце от его волнующей близости. Не знала, куда деть глаза. Хотелось смотреть на него, и было стыдно за свое поведение. Как нашкодившая девчонка сидела, опустив глаза. Тимошин тоже молчал, но я ощущала на себе его взгляд. Он прожигал кожу, лаская каждый миллиметр. Или мне хотелось думать, что именно ласкал.

— Так, ладно. На сегодня никакой консультации. Как-то объяснять спящему организму таинства финансовых операций — так себе перспективка. Давай сегодня разойдемся, а завтра наверстаем.

— Хорошо. Простите.

— Ой, да перестань. Пошли уже.

На ослабевших ногах пошла к двери. Когда он был так близко, забывала обо всем. Хотелось просто постоять и впитать силу, которая от него исходила. Хотелось вот прям взять свою тушку и вручить ему в надежные руки. Почему-то была уверена, что рядом с ним ни одна не пропадет. Только вот этот мужчина кем-то уже занят, о чем он прямо и сообщил.

Дернулась, когда ощутила его теплую руку на пояснице. Еле сдержала желание прижаться к нему теснее.

— Выходи, выходи.

Его голос действовал посильнее афродизиака. Окутывал своей хрипотцой и заставлял желание трепыхать внизу живота. Дыхание ускорилось, хотела надышаться им пока он так близко. Меня клинило, и я это отчетливо понимала.

Незаметно для себя вышла на такой желанный воздух в надежде, что мысли сами по себе встанут на место.

— Ну ладно, Белова, до завтра.

— До завтра, Тимур Арсеньевич.

Он как-то неопределенно посмотрел в мою сторону. Даже открыл рот, и я уже с предвкушением ждала его следующей реплики. Но он передумал в последний момент и пошел к машине.

А мне снова надо было тащиться в гостиницу. После того звонка от Саши я начала бояться оставаться с ним наедине и теперь пыталась оттянуть нашу с ним встречу.

— Сестренка.

От этого слова и до боли знакомого голоса, внутри все оборвалось. Дыхание застряло в стиснутой груди. Я огляделась по сторонам. Тимошин отошел на приличное расстояние и не мог слышать этого окрика. Все студенты разбрелись с улицы. Черт, когда так нужна толпа.

— Иди-ка сюда.

Я медленно обернулась и обнаружила, что брат стоял возле какой-то незнакомой машины. На мое удивление он не выглядел пьяным и даже не был опухшим, как обычно.

— Давай, давай, шевелись. А то я сам подойду и будет хуже.

Внутри все покрылось толстой коркой льда. Я не сомневалась в его словах. Особенно учитывая, что он творил в последнее время.

На ватных ногах двинулась к машине, мылено прося всех святых помощи. Страшно было даже представить, что у него там на уме. Запястье стиснули со всей силы. Руку прострелило неприятной и острой болью. Не сдержала возглас. Брат дернул меня к себе и его глаза полыхнули несдерживаемой яростью. Я ощутила, как тело начало содрогаться от страха. Я дрожала словно лист на ветру, а братец только потешался над этим зрелищем.

— Ну что, сестрица, — он вплотную подошел и прошипел мне на ухо, — гони мои бабки, сука малолетняя.

В глотке разросся комок. С трудом сглотнула кислую слюну и неуверенно подняла взгляд на лицо Саши.

— К-к-какие деньги, Саш?

— Ты че, не услышала меня тогда по телефону?

Хватка на запястье усилилась. Я боялась, что ещё немного, и он запросто мне его сломает.

— Я не понимаю…

Снова рывок, и я услышала хруст костей в руке. Я только надеялась, что он ничего мне не сломал.

— Саш…

Щеку обожгло болью и голова откинулась назад. Я не сразу сообразила, что он меня ударил, и рухнула на асфальт. Копчик так же послал в головной мозг импульсы еле переносимой боли. Из моих ослабевших рук вырвали сумку и просто выдрали оттуда с мясом кошелек.

— Эй, ты…

Откуда-то сбоку услышала злющий голос Тимошина. Брат, увидев, что его засекли, запрыгнул в машину и та рванула с места.

А из меня рванули слезы и всхлипы.

Тимур

С минуту стоял как истукан и тупо пялился на Веронику. Понятия не имел, что делают с рыдающими после конкретной такой оплеухи девушками. Даже глазами пошарил по парковке, в поисках подмоги. Ноги намертво приросли к асфальту, отказываясь двигаться.

Не знаю, что меня остановило, и я не уехал сразу же, как мы разошлись. Но картинку, которую я увидел, теперь придется выколачивать из памяти. Ударить женщину равносильно признанию себя не мужиком. Я только лишь надеялся, что это не хахаль Вероники, потому что это было бы просто за гранью понимания. В мой мозг снова ворвался её тихий всхлип, и это заставило меня шевелиться.

Присел перед ней на корточки в опасной близости, и попытался успокоить.

— Вероник, все позади.

Хорошая попытка, но хер ли мне оставалось делать? Это мужику я бы врезал по плечу и сказал, чтобы тот не строил из себя барышню. Чтобы не испугать её ещё сильнее, аккуратно тронул подрагивающее плечо. Все её тело под моей рукой дрожало. После моего прикосновения она, наконец, подняла на меня заплаканные глаза. У меня весь воздух вышибло от её вида. Покрасневший, слегка опухший нос, влажные дорожки от слез на щеках, слегка взъерошенные волосы. Она выглядела до помутнения перед глазами беззащитно и искренне. Сразу же захотелось укутать её в сети своих объятий. Пока не успокоится. Пока не перестанет плакать.

— Простите, — снова этот заикающийся тон, — с-с-спасибо.

Вероника снова шмыгнула носом, не отводя от меня своих огромных глаз. Они словно душу вынимали.

— За что?

— Что вернулись и спугнули…

— Что за хрен это был?

Она снова надрывно всхлипнула. А у меня будто в сердце нож воткнули и прокрутили. Так, пора завязывать эти никчемные гляделки.

— Брат.

По губам прочитал и тут же зло зарычал. Ника отшатнулась от меня и прижала к себе сумку, словно защищаясь. Поморщился. Как всегда само спокойствие, блин. Умел держать себя в руках.

— Так, давай я тебя отвезу. Куда тебе надо?

Вероника быстро замотала головой. Это задело.

— Я сама. Не беспокойтесь.

Меня разрывало на части. Одна моя половина кричала, чтобы я сматывался и ехал по своим делам. Другая же намертво приросла к тому месту, на котором я сейчас находился. Впервые мне не хотелось бросать девушку на произвол судьбы. В другой ситуации и с другой девчонкой я бы давно испарился. Но не с ней.

— Давай, давай.

Распрямил уже успевшие затечь ноги, и дернул девушку за руку, впечатывая её в свое тело. Вероника громко выдохнула и замерла. А я только и мог стоять, не двигаясь, и напоминать себе, где мы сейчас находились.

— Давай домой отвезу.

Она опять помотала головой. Щеки вспыхнули румянцем, и я на мгновение застыл, впитывая в себя такую реакцию.

— Понятно, там брат, видимо. К родителям.

Вероника замялась и опустила глаза вниз.

— Родители не в городе. Тимур Арсеньевич, я…

Каким-то пятым чувством понял, что сейчас снова будет отнекиваться. Но не мог позволить ей сделать это.

— Подруги, братья, сестры, родные. Куда тебя можно отвезти, чтобы ты была в безопасности, пока я не придумаю, что сделать с твоим братцем?

На меня снова удивленно уставились. Больше мне не хотелось устраивать концерт для посторонних глаз. Тем более из здания универа уже начали выходить и студенты, и преподы. Просто потащил не сопротивляющуюся девушку к машине и пикнул сигнализацией. Усадил её на переднее сиденье, и сам сел за руль. Не по себе было видеть её потерянный взгляд, а от вида проступающей пятерни на щеке вообще хотелось крушить все вокруг. Хотелось найти этого утырка-братца и поставить его на место.

— Так куда?

— Давайте в гостиницу.

Но, словно что-то вспомнив, девушка мучительно застонала и откинулась на кресле.

— Что? Плохо? Больно?

Я аж на кресле замер, ожидая ответа.

— Нет, просто… — Вероника поерзала на кресле, отвлекая тем самым меня от разговора, — брат деньги последние забрал.

Трижды черт! Вот это, действительно, была проблема. Помочь я ей с этим не мог. У самого было глухо, и когда Антон Борисович переведет деньги, вопрос. Везти её к этому недоумку было верхом похуизма, которым я не страдал. Родных нет, подруг нет. Высадить и бросить на произвол судьбы? А потом грызть себя за то, что испугался близости. Сам-то после этого смогу себя считать мужиком?

Вот она сидит вся беззащитная, с алым пятном на щеке. Снова ощутил зуд в руках. Все-таки, если мне этот урод попадется, я ему вмажу, и не буду раздумывать.

В голову пришла единственная здравая мысль. Надеюсь, после того, как я её озвучу, Ника от меня не сбежит с криками паники.

— Тогда поехали ко мне.