Глава 31

— Я верю…

Я была пока не готова ответить ему теми же словами, хоть и любила. Хоть и сгорала от желания прыгнуть в его объятия и забыться навсегда в них.

— Кстати, я же тогда видела по телевизору эту аварию. Ещё подумала, как можно подвергать опасности других, и порадовалась, что было раннее утро. Жуткая картина. Тебя правда не видела, не показывали.

Только сейчас осознала, что да, тогда я видела именно аварию, в которой побывал Тимошин и стало ещё страшнее от воспоминаний той груды металла, в которую превратилась его машина. По спине побежали мурашки, в груди все стиснуло болью.

— Возможно, я мало что помню.

— А ещё, — еще одно воспоминание врезалось в память, — я видела тебя как-то, когда гуляла в парке. Тогда подумала ещё, насколько сильно ты выделяешься из толпы своих друзей. Как чужой.

— Почему?

Тимур удивленно смотрел на меня, а я пыталась подобрать слова, чтобы ответить.

— Ну, ты был таким серьезным, спокойным. А они как шуты…

Тимур ухмыльнулся и припарковал машину.

— Видишь, малыш, сама судьба нас сталкивала лбами.

Только усмехнулась в ответ.

Как только мы оказались за дверью квартиры, меня сгребли в объятия и сбили с ног лавиной нежности. Поцелуями и объятиями. Тимур целовал везде, а я не могла оттолкнуть и просто наслаждалась каждой его лаской. Наши обнаженные тела настолько изголодались друг по другу, что могли разорваться, если их не соединить воедино. Его губы обжигали, прожигали насквозь. Сердца бились в унисон. Его движения внутри возносили меня на вершину не один раз. Но его сильные руки не давали мне упасть на землю. Тело парило в облаках. Я не замечала течения времени, и смогла вынырнуть из блаженства только под утро, когда ураган в нашей крови успокоился.

— Прости…

Тимур прошептал над моим ухом и зарылся в волосы.

— За что?

— Как животное накинулся на тебя. Извини. Просто соскучился до безумия, не смог бы остановиться даже под дулом пистолета.

— Хорошо, что его не было.

Тимур рассмеялся и расслабленно упал на подушки, утягивая меня за собой.

Когда я проснулась, до меня доносились ароматы выпечки и свежезаваренного кофе. Замоталась в покрывало и даже не потрудилась одеться.

На кухне орудовал лопаткой Тимошин и что-то напевал под нос. Запуталась в подоле самодельного платья и чуть не снесла стул. Тимур дернулся, роняя лопатку на пол.

— Ника, ты меня перепугала. Нельзя же так подкрадываться, малыш.

Не сдержала порыв, подошла со спины и уткнулась в теплую кожу лбом. Хотела надышаться им, убедиться, что не сплю и что мы вместе. Эта разлука чуть не убила меня. Больше я такого переживать не хотела.

— Что ты делаешь?

— Эм, — Тимр как-то подозрительно замялся, — готовлю завтрак, но уже пятый блин летит в мусорку.

Покачала головой, а внутри уже забурлили пузырьки счастья.

— Что так?

— Да, черт, я не понимаю, как можно перевернуть это и при этом не сделать из него комок.

— Это — это что?

Я откровенно издевалась над замешательством Тимошина.

— То, что должно впоследствии быть блином. Я пытался.

И снова эта жалобная моська.

— Иди уже…

В голубых глазах вспыхнули радостные огоньки, и Тимошина как ветром сдуло с кухни. Только откуда-то из коридора донеслось приглушенное «Спасибо».

Посмотрела в чашку и на разгром, удивилась, как можно готовку простых блинов превратить в поле битвы. Все смешалось: мука, скорлупа от яиц, кусочки масла. Но, на удивление, Тимошин удачно справился с приготовлением теста, и я даже успела нажарить небольшую стопочку блинчиков. За спиной услышала тихие шаги. В следующий удар сердце мою талию обхватила рука Тимура, а сам он опустил голову мне на плечо.

— С тестом ты справился. Похвально.

Его лицо озарила счастливая улыбка. Тут же был выключена плита, а меня развернули на сто восемьдесят градусов. Глаза Тимура как-то подозрительно поблескивали.

— Ты же меня простила?

Вкрадчивый голос задел все мои внутренние струны и начал мастерски на них играть.

К чему вопрос?

Из последних сил пыталась сопротивляться его таланту сбивать меня с толку, но получалось очень плохо. Поэтому просто ждала, что выдаст Тимошин.

— Ну, ответь. Просто да или да.

Прищурилась. На его лице было написано, что он что-то замышляет, только вот что…

— Я ещё думаю над этим…

— Отлично.

Не успела я моргнуть, как Тимошин опустился на колено и достал из кармана маленькую коробочку. Сердце взволнованно заколотилось о ребра, а ладони покрылись влагой. С трудом удержала челюсть на месте, только чтобы не выставлять себя полной идиоткой.

— Ника, — по голосу я слышала, что он волновался, и меня это тронуло, — малыш, я за время нашей разлуки понял одну важную вещь.

Он тяжело сглотнул и сделал глубокий вдох, а я была не в силах что-то говорить, просто смотрела на него во все глаза.

— Не хочу больше с тобой расставаться.

Он открыл коробочку и достал простое на первый взгляд кольцо. Тонкий ободок и один камень. Я не сильно разбиралась в украшениях, но это кольцо меня сразу покорило.

— Хочу, чтобы ты стала моей женой. Раз и навсегда. Черт, я не знаю, что обычно говорят в таких случаях.

— Ничем не могу помочь, я тоже понятия не имею.

Старалась изо всех сил скрыть за шутками свое волнение. Ноги держали из последних сил, не могла толком вздохнуть, потому что боялась, что все кончится.

— Тогда просто ответь.

— Тимур, ну мы же почти не знаем друг друга.

Слабая попытка поставить на место его мозги не увенчалась успехом.

— Так вся жизнь будет, чтобы узнать. Того, что я узнал о тебе, мне хватило, чтобы понять, что ты создана для меня. Ну, ты, конечно, можешь сейчас отказаться, но подумай тогда о своих нервах, малыш.

Не поняла, куда он клонит, и на всякий случай решила уточнить.

— В каком смысле?

— Ну, я же не отлипну, пока ты не согласишься. А сколько раз за сутки я успею попросить выйти тебя за меня, понятия не имею.

Из меня вырвался смешок, отпуская последние сомнения.

— Такой ненормальный…

— Ага, — даже не удосужился возразить, — ну, так что?

— Мне надо подумать.

Он схватил мою руку, не успела пикнуть, как на безымянном пальце уже красовалось кольцо. И ведь с размером угадал, гаденыш.

— Думай, сколько влезет, но с моим кольцом!

Он поднялся на ноги, и оторвал меня от пола. Инстинктивно обхватила его за талию, и прижалась теснее. Даже не верилось, что все это происходило со мной, и было реальностью.

— Люблю тебя.

Эти слова он прошептал в миллиметре от моих губ. Посадил меня на барную стойку и пристроился между бедрами. Все мысли и планы вылетели из головы, стоило ему захватить мои губы в сладостный плен. Его рука медленно поднималась по ребрам, и нырнула в запах покрывала. Кожа тут же покрылась мурашками, а из груди вырвался протяженный стон.

— Скажи «Да».

— Ах ты, гад! — попыталась выпутаться из объятий, но он только крепче прижал к себе, начиная покрывать все оголенные участки тела, — если ты решил, что можешь вот так меня…

Не дал договорить, впиваясь в губы и унося меня за грань здравомыслия.

Где-то зазвонил телефон Тимошина. Пришлось приложить все силы, чтобы оторвать его от себя.

— Тебе звонят.

— Да фиг с ним…

Закрыла ладонью его рот, который стремительно приближался ко мне.

— Вдруг это важно.

Тимошин зарычал, и ушел в комнату.

— Да, со мной. А тебе-то что, Дрозд? Чего?

Тимур посмотрел в мою сторону и протянул телефон.

— Да…

Я была в растерянности. Поняла, что звонил Артем, но что ему нужно было от меня. Только если появились новости о…

— Ника, привет, — его голос звучал слишком устало, и у меня непроизвольно сжалось сердце, — я, в общем, по поводу твоего брата звоню.

Во рту пересохло, и я беспомощно посмотрела на Тимура. Он тут же притянул меня в свои объятия.

— С-слушаю, Артем.

Мне было страшно услышать плохие новости. Он же был не посторонним человеком для меня. Родной брат. Когда-то надежда и опора.

— Пробили мы правдивость его рассказа. Это правда, они с друзьями обокрали одного состоятельного бизнесмена, избили его и скрылись, — если бы меня не держал Тимур, я бы рухнула, — теперь ему грозит срок в тюрьме.

— А, — что нужно было говорить, не имела понятия, — зачем он это сделал, он не говорил?

— Деньги. С ним был ещё какой-то не то Слава, не то Сава и Чиж. Теперь вся троица пойдет под следствие. Извини, что с плохой новостью.

— Спасибо, что позвонил. А ты сообщишь, когда будет суд?

— Не думаю, что вас пустят. Там закрытое заседание. Только подсудимые, судья, обвинитель и адвокат.

— Поняла. Спасибо.

— Ладно, Ник, мне бежать надо. Пока. Не расстраивайся.

Какое-то время просто пялилась в окно. Пыталась принять вот такую правду. Ещё несколько дней назад не могла бы даже подумать, что с братом может быть вот такое. На глаза против воли навернулись слезы, и я сглотнула комок в горле. Ощутила, как руки Тимура сильнее прижимают к себе.

— Ник, не плачь только. Не могу смотреть на твои слезы. Я слышал. Это грустно, конечно, но он к этому шел.

Понимаю, что Тимур прав, но, черт, как же сложно это принять.

— Надо маме как-то рассказать.

Голос не слушался, срывался, и приходилось после каждого слова прокашливаться.

— Хочешь поехать к ней?

Мотнула головой. Не готова была. Да и маме сейчас лучше такое не знать. Она начнет волноваться, а после операции прошло не так много времени.

— Может, когда она приедет домой, я ей все расскажу. Но сейчас я не готова к такому.

Какое-то время стояли молча, каждый думал о чем-то своем. С течением минут я понемногу начала принимать ту информацию, которая свалилась на мою голову. Я уже ничего не могла с этим поделать. Это путь брата, и только он решал, как ему следует проживать свою жизнь. Пагубные привычки погубили его, и он окончательно разрушил свое будущее. Мне же оставалось просто с этим как-то смириться.

Постепенно наша жизнь вошла в обычное русло. С каждым днем я все меньше ощущала боль от поступка брата и от его дальнейшей судьбы. Тимошин одолевал меня каждый день вопросом, ну когда же я уже решусь стать его женой. Я-то давно решилась, просто не знала, как ему это озвучить. До одного вечера.

Мы с ним договорились встретиться после пар на парковке у универа. Мы уже не так тщательно прятались от посторонних глаз, но и не зажимались по углам в здании университета. Я подходила к нему и услышала его разговор по телефону.

— Да без проблем. Можно и завтра вечером. Ага, тоже скучаю. Ну, давай, до встречи.

— Это по кому это ты там скучаешь?

Тимур подскочил на месте и повернулся ко мне. Глаза широко распахнуты, а в руке так и остался зажатый телефон.

— Ника, блин, когда ж ты перестанешь ко мне подкрадываться? Я постарею с тобой такими темпами.

— Ты тему не переводи.

В груди поселилась заноза под названием ревность. Ни разу он не был замечен за такими разговорами, да я и не следила, как-то доверяла своему любимому человеку.

— Кто звонил? Так сестра двоюродная. Она у меня за границей живет. Вот сегодня прилетает, предлагает встретиться. Мы восемь лет не виделись.

Из меня со свистом вылетел выдох, и напряженные плечи расслабленно опустились.

— А ты что, ревнуешь?

— С чего ради?

Тимошин громко фыркнул и притянул меня к себе. Уже привычным жестом уткнулся в волосы, делая глубокий вдох

— Дурочка, я ж тебя одну люблю и мне не нужен никто. Сколько раз ещё повторить?

— А тебе жалко повторять это?

— Не-а, сколько захочешь это слушать, столько и буду повторять.

— Вот и договорились. Кстати, может ты все-таки выйдешь за меня?

Это уже превратилось в ежедневный ритуал. Он спрашивал, я отнекивалась.

— Выйду.

Он замер и недоверчиво посмотрел на меня, будто не верил своим ушам.

— Серьезно?

— Угу.

— Ну, неужели.

И в мои губы впились жадным поцелуем. А я? А я только рада.