Глава 26

Мы быстро доходим до конца коридора, поворачиваем в еще один, где проносимся мимо прогуливающихся парочек, поднимаемся по лестнице в еще один коридор, от вида которых меня уже мутит, и Миша вталкивает меня в какую-то дверь.

На неверных, подворачивающихся и гудящих от быстрой ходьбы, ногах, вваливаюсь в помещение и с опаской озираюсь. Тут темно, прохладно и в центре кровать.

– Где мы? – оборачиваюсь в темноте на Мишу, который заходит следом и с силой хлопает дверями.

– Вообще страх потеряла, да? – разносится его звенящий, надрывный голос по помещению.

– Прости, – запинаюсь, пытаясь осознать, что только что со мной происходило, – я больше так не буду.

– Что, блядь? – в Мишином голосе отчетливо прорезается бешенство.

– Я не хотела.

– У меня от твоего вранья уже глаз дергается, – слышу, как в тишине комнаты щелкает пряжка ремня и он медленно выезжает из петель на поясе брюк, – чуть на блядской оргии не кончила и еще упиралась.

– Мишенька, оно само, – начинаю всхлипывать и стираю слезы, которые катятся по щекам. Это все обида, ну зачем он так со мной? Я же ничего не могла сделать, оно само. Сжимаю в кулаках подол платья, потому что возбуждение так и не отпустило, оно засело внутри, давит, опять разжигается уже из-за Миши, который опасно рядом, да еще и наэлектризованный, злой, подавляющий. Мой долбаный триггер, который у меня не получается игнорировать.

– Ты, блядь, еще скажи, что послушной будешь, – скалится он и щелкает сложенным вдвое ремнем. Звук хлесткий и резкий, от него все тело прошивает болезненным спазмом и тянет подойти к Мише ближе.

– Буду, – шепчу в ответ и делаю к нему шаг.

– Сука, – он сильнее сжимает в руках ремень, так что я даже слышу скрип, – развратная. Только об одном думаешь.

– Мишенька, – неверные пальцы не с первого раза цепляют собачку молнии за спиной и тянут вниз, расстегивая платье. Спихиваю лямки с плеч и плотная ткань горкой падает у моих ног. Шумный вдох и пальцы сами скользят по влажному от пота и возбуждения тела. Прикасаются к соскам, животу и ныряют между мокрых бедер.

– Руки убери, – раздается сипло в темноте и щелкает выключатель, от чего мягкий свет заливает комнату.

Всхлипываю и убираю руки за спину, в одних чулках и туфлях подхожу к Мише совсем близко и заглядываю в глаза. Голубую радужку затопил черный от возбуждения зрачок, оставивший лишь тонкий ободок. Дыхание вздыбливает грудь и вырывается изо рта с рваными свистами. Мишу самого всего колотит и бьет от возбуждения.

Прикусываю дрожащую губу, прохожусь по ней влажным языком и подаюсь немного вперед, чтобы потереться напряженными сосками о влажную от пота ткань его рубашки. Я больше не могу ждать и готова провоцировать любым способом не взирая на Мишины запреты.

Сглатываю и робко прикасаюсь к его рубашке, тяну за край, чтобы вытащить из брюк. Пальцы упираются в пояс.

– Накажу, – цедит он хрипло, а я тяну за пуговицу, расстегивая брюки и вжикаю молнией. Обреченно всхлипываю и опускаю глаза.

– Накажи, – рука падает вдоль тела и пальцы накрывают лобок, чтобы раскрыть половые губы и нажать на возбужденный клитор. Из груди вырывается протяжный стон и я поднимаю на Мишу свои блядские глаза. Пошло все, мне совсем не стыдно.

– Сука развратная, – скрипит он совсем севшим голосом.

– Ты повторяешься, – уголок моей губы ползет вверх.

Миша перехватывает мою ладонь, быстро разворачивает к себе спиной и толкает к кровати, на которую я падаю плашмя. Упираюсь ладонями в скользкое одеяло и пытаюсь подняться, хорошенько выгибая спину и оттопыривая попу. Изнываю от каждой секунды промедления и удовлетворенно выдыхаю, когда ягодиц касается ремень.

– Такую испорченную даже наказать не получается, – усмехается он обреченно, – тебе же все понравится.

Так и есть. Упираюсь лбом в одеяло и замираю в ожидании, пока, наконец, холодок рядом с ягодицами не щекочет кожу, а следом за ним боль горячей волной не разливается по телу. Я настолько напряжена, что мне нужно совсем чуть-чуть. Закатываю глаза и прогибаюсь сильнее, щека скользит по прохладному шелку и я поворачиваюсь к Мише, чтобы посмотреть и спровоцировать очередной улыбкой.

Он прекрасен сейчас, настолько, что дух захватывает от одного вида моего мужчины. Волосы от пота стали влажными и разделились мелкими завитками, капли пота бисером рассыпались по лицу и мощной шее, на которой от напряжения бьется жилка. Черты лица заострились, губы напряглись и изогнулись. Ноздри подрагивают, гоняя жаркое дыхание.

Все его тело, обычно расслабленное и плавное, сейчас скованно самоконтролем, движения рваные и дыхание сбилось. Рубашка совсем потеряла свой аккуратный вид. Несколько пуговиц сверху вырвано с мясом, наверное, ему было сложно дышать, так же как и мне. Ткань прилипла к коже, обрисовывая скульптурные мышцы, брюки расстегнуты и проглядывает полоска кожи с полоской жестких волос, белья ведь нет. Член под тканью подрагивает и мой рот наполняется слюной. Я хочу взять его в рот. До того Миша мне нужен, что кажется, облизала бы всего, каждый сантиметр его идеального тела. Только бы позволил.

Миша ловит мой восхищённый, изнывающий взгляд и сжимает зубы сильнее, губы дергает легкая ухмылка. Прикрываю глаза, когда он замахивается и опять полосует по моей разгоряченной коже, добивая и запуская цепную реакцию освобождения в теле. Пружина, что сжималась последний час постепенно, сейчас выстреливает с бешеной силой. Первый спазм настолько сильный, что все тело сковывает, а дыхание останавливается. Нет сил даже выдохнуть или издать стон, крик. Только оглушающее безмолвие внутри, катарсис и полная потеря себя.

Я не осознаю тот момент, в который меня придавливает сверху словно бетонной плитой, а мое тело разрывает от чужого проникновения. Его одежда больно царапает пылающую кожу, а член с пошлым, чавкающим звуком словно поршень быстро погружается в меня.

Хриплые стоны у самого уха рвут барабанные перепонки, слезы бесконтрольно сочатся из глаз и становится опять невыносимо, пока тело не реагирует следующий болезненным оргазмом, который окончательно добивает мой бедный мозг и заставляет выключится, провалиться в черноту своей опустошенности. Через вакуум пробивается надтреснутый шелест слов, о том, что я одним взглядом выжигают всю душу и рядом со мной он теряет себя. Мне хочется ответить, что рядом с ним я чувствую то же самое, но губы не слушаются, а мгла затягивает все глубже.

Осознаю себя лежащей в коконе рук и ног, что вжимают в мужское тело до дискомфорта и боли. Медленно приоткрываю глаза, пытаясь сориентироваться где я. Обвожу пересохшим языком немного треснутые губы и тихонько оборачиваюсь назад.

Мишины глаза прикрыты и ровное дыхание раздувает мои волосы на шее. Спит.

Тихонько ерзаю и с трудом отдираю от себя его руки, чтобы выбраться из плена. Мне банально нужно сходить в туалет. Встаю пошатываясь, цепляюсь за изголовье, невольно оборачиваюсь на так и не проснувшегося Мишу.

То, что произошло между нами можно назвать только помешательством и никак иначе. Я утратила контроль и Миша вслед за мной. Он сильный, но иногда все мы не в состоянии удержать себя в руках. Так уже было однажды в том домике.

Иду в туалет, а следом в душ. Включаю массажные насадки и пытаюсь расслабить мышцы. Они забиты и двигаться получается очень механически. Под струями стою долго, бесконечное число раз прокручивая сегодняшний вечер или уже вчерашний. Впечатлений и эмоций было слишком много для одного раза. Миша был прав, нам следовало уйти и вернуться в другой раз. Тогда бы я смогла себя удержать и не повелась на поводу у обрушившихся на меня эмоций чужих людей.

Выбираюсь из ванной и застываю у зеркала, исследуя свое обнаженное тело, которое сплошняком оказалось в засосах и следах от мужских пальцев. Эту часть секса я помню вспышками. Она была долгой и самой выматывающей. Не уверена, что вообще осознавала происходящее тогда.

Накидываю на синюшное безобразие халат и отправляюсь в комнату, где на журнальном столике у стены натыкаюсь на бутылку воды, которую опрокидываю в себя.

– Пришла в себя? – раздается со стороны кровати и я дергаюсь.

– Да, – осторожно оборачиваюсь и разглядываю Мишу, который развернулся на спину и расслабленно развалился на простынях. Пытаюсь понять его настроение.

– Иди сюда, – он манит рукой и я подчиняюсь, подхожу к кровати. Миша тянет за рукав халата и заставляет себя оседлать. Пальцы бесцеремонно распахивают полы. Все движения нарочито грубоваты, без нежности. Миша показывает, что до сих пор злится на меня за мои выходки.

А мне хочется нежности и я осторожно наклоняюсь к его губам, ласково целую, краду его горячее дыхание. Мишин рот подергивает слегка печальная улыбка, он проводит пальцами по моим губам и подминает под себя.

– Чертово рыжее проклятье, – его губы смыкаются на моем соске, заставляя выгнуться и растечься под Мишей.

Ночь слишком вымотала нас обоих, чтобы воевать и дальше. Секс получается тягучим и нежным, где руки и ноги сплетаются словно корни, путая и стягивая наши тела в одно целое. Хочется напиться этой ночью, ее безумием и тишиной.

Бесконечно повторяю Мишино имя и тереблю вьющиеся волосы, целую лицо и шею, слизываю солоноватый пот. Мой мир сужается до размеров в этой комнаты, за пределами которой ничего и никого не существует. Эти минуты хочется растянуть до бесконечности, напитаться ими, унести с собой драгоценными воспоминаниями.

Так интимно и близко между нами не было еще никогда. Для меня наши отношения с Мишей это давно не просто секс, это любовь и ужасная зависимость, от которой мне кажется, я уже никогда не смогу избавиться. И мне хочется, чтобы для Миши я стала такой же необходимостью, без которой он не сможет жить дальше.

Я тянусь к нему, доверчиво раскрываюсь и все что хочу, это получить взамен такой же отклик. Если его не будет, не знаю, как смогу дальше дышать.