Глава 29

Рыдать можно очень долго и со вкусом смакуя подробности собственной унылой жизни, где я никому не нужная и не достойная счастья и любви глупая дура. Но бутылка крепленого маминого вина, пара таблеток успокоительного и снотворное сотворили со мной маленькое чудо – вырубили к чертям мое мозг до самого утра.

В глубине души я знала, что у нас с Мишей вот так все закончится. Он не распылялся даже на красивые слова и обещания. Давал только секс, а все остальное я придумывала сама. И сама вкладывала в Мишу качества, которых в нем и в помине нет. А значит и злиться мне остается только на собственную глупость и наивность. Да и зачем я богатому зажравшемуся мужику, которому все приелось, кроме как для экспериментов в постели?

Пробуждение в семь утра было не сладким. Голова гудела, перед глазами никак не спадала пелена тумана, а во рту все пересохло так, что язык ворочался с большим трудом.

Плохое самочувствие хотя бы немного притупляло чувства, спасибо ему за это. Я с трудом сползла с кровати, осознав, что все еще во вчерашней одежде. Чертыхнулась, снимая с себя измятый бежевый костюм и поползла в ванную. Под прохладным душем простояла час, уткнувшись лбом в прохладную кафельную стену и глотая хлорированную воду, что стекала по волосам и лицу. Не вкусно, наверняка вредно, но вообще до лампочки. Хотелось пить и сдохнуть. Мишу убить тоже хотелось, но до него я уже не дотянусь.

Завернувшись в халат, пошатываясь, вышла из ванной и направилась в кухню за чашкой кофе и парой таблеток парацетамола. Ненадолго вырубило прямо на стуле, но придя в себя, поняла, что это было к лучшем. Голову немного отпустило.

Часы показали начало первого урока в школе, телефон на столе начал разрываться от сообщений и звонков. Потеряли училку. Плохую. Безответственную. Служащую отвратительным примером.

Надо увольняться.

Обреченно подняла трубку на третьем звонке, выслушала о себе много хорошего, со всем согласилась и поставила в известность, что через два часа приду писать заявление по собственному желанию.

И да, свинское поведение с моей стороны, но сил быть эффективной, ответственной и со всех сторон ровненькой у меня нет. Последние несколько месяцев совсем подкосили. Расставание с Колей, потом чертов Новый год. Лена с ее подставой, Вадим со своей. Все это, я бы, наверное, кое как пережила и забыла в конце концов. Но Миша добил.

Изо всех сил пытаюсь не дать себе озлобиться на судьбу, что размазала меня как муху по лобовому стеклу, но сил держаться просто нет. А делиться с окружающими вот этим эмоциональным дерьмом, что внутри меня неправильно, особенно с детьми. Им нужен адекватный человек, который будет сосредоточен на процессе подготовки к экзаменам, способный увлечь предметом, создать вокруг себя благоприятный для учебы климат. Я больше ничего отдать не могу. Внутри выжженная земля и пепел.

Оделась в черный строгий костюм, наложила плотный слой тональника и только после этого отправилась в школу.

Сложно адекватно воспринимать действительность вокруг, когда внутри ад. Дети бегают, улыбаются, некоторые подходят и пытаются завести разговор, чтобы узнать, не заболела ли я. Чувствуют, видят, что мне плохо. Детей фальшивой улыбкой не обмануть.

А я смотрю на них таких беззаботных и пытаюсь держаться изо всех сил. Предательская слабость бьет тело, заставляя руки дрожать, дышать сложно от стянувшего грудь обруча боли. В голове шум. Мысли разъезжаются, их сложно собирать в предложения. Все силы уходят только на то, чтобы не плакать.

Секретарь директора приняла заявление без лишних разговоров, сообщив, что замену мне уже нашли. Я только безразлично кивнула и отдала ей заполненный бланк. Отработка в две недели не радовала, но уйти прямо сейчас мне все равно не дадут. Отпуск только что закончился, как и отгулы, так что прикрыться нечем.

По коридорам разносится звонок к уроку и гомон детских голосов стихает. Вокруг становится пусто и тихо. Медленно бреду по знакомым коридорам, слушая собственные гулкие шаги, спускаюсь по лестничным пролетам, выхожу на крыльцо.

Вытаскиваю из кармана пачку тонких сигарет и глубоко затягиваюсь, усмехаюсь подрагивающему в пальцах красному огоньку. Пальцы до сих пор нервно дрожат.

Какая-то слишком высокая плата за неоправдавшиеся надежды. А трагедия в чем? Ну бросил мужик. Очередной мудак в моей жизни. И сколько таких ударов приготовила судьба впереди?

Если убиваться вот так каждый раз, то можно стать камнем в итоге. Озлобленной бабкой с сорока кошками, на которую будут жаловаться соседи за скверный характер и вонь из-за двери.

Затягиваюсь горьким дымом еще раз, впускаю никотиновый яд в легкие. Подсела. Снова. Ничему жизнь не учит, даже на собственных ошибках. Бросила же, помнила, как сложно это было. И теперь все заново. Да еще и по самой дурацкой причине – Миша не любит курящих баб, с ними целоваться, как с пепельницами.

Какой-то месяц, а человек сумел вывернуть меня на изнанку, разломать как чертов кубик-рубик и собрать обратно, как ему самому понравилось. И все ради шутки, ради собственного удовольствия. И что мне теперь делать вот с такой новой самой собой? До конца не знакомой и до сих пор немного чужой?

Скуренная сигарета летит в урну и я вытаскиваю вторую, опять подкуриваю и зажимаю фильтр между губами. Ноги уверенно несут меня к дому, не давая мозгу вообще никакой дополнительной работы по продумыванию маршрута. Этой дорогой я ходила не один год, так что даже пьяная и на автопилоте смогу притащить свое тело в родные стены.

В соседнем дворе, рядом со своим подъездом Вадим загружает в новенький ярко голубого внедорожник свое пиротехническое оборудование. Он увлеченно пересматривает что-то в коробках и дергает плечами в такт музыке, льющейся из салона. Опять «The Prodigy».

– Привет, – я остановилась в паре шагов от его машины и оценивающе пробежалась по новой машине, – классная тачка.

– Привет, – Вадим дернулся и медленно повернулся. В его руках застыл какой-то маток со шнурами, который в следующую секунду полетел в багажник, – как дела? – Мужской голос дрогнул, а глаза смотрели куда угодно, только не на меня.

– Хреново, – я опять затянулась горьким дымом и бросила недокуренную сигарету под колеса его тачки. Руки спрятала в карманы пальто и носком туфли толкнула раскисший под ногами черный снег.

– Он что-то сделал тебе? – с тревогой в голосе Вадим подошел ближе.

– Да, много чего, – мои губы дергает кривая ухмылка отвращения. Ничего не могу с собой поделать. Он же сам привез меня к Мише. Деньги взял. А потом уехал и забыл. Вот так просто. Словно я вещь. И даже не поинтересовался, а что со мной стало после. Он бы вообще вспомнил обо мне или продолжил разъезжать на новой тачке радуясь, как много за живой товар выручил?

– О господи, он сказал, что тебе ничего не грозит, – Вадим стащил рукой шапку и нервно провел ладонью по шее. Бросил на меня загнанный взгляд, опять отвернулся и замолчал.

– А еще денег подкинул, чтобы слова звучали более убедительно. Сволочь ты Вадим, – бросив последний взгляд на мужчину, я продолжила движение в сторону своего дома.

Не собираюсь его жалеть или облегчать жизнь. Каждый сам выбирает, как поступать и договаривается со своей совестью. Вадим обязан был мне все рассказать!

– Подожди, – за спиной раздались торопливые шаги и он меня обошел, – может написать заявление в полицию?

– Совесть, я смотрю, замучила сейчас? – заглядываю в полные раскаяния и тревоги глаза, – а эти три недели ты как спал, нормально?

– Снежа, он угрожал, – в его голосе прорезалась истерическая нотка.

– Автомат тебе к голове приставил? Маму твою в заложники взял? Может, избивал до полусмерти? – не выдерживаю я глупых оправданий, – что там за угроза вселенского масштаба была, что ты завез меня в его чертов дом в лесу, откуда не сбежать и бросил?!?

– Пообещал устроить проблемы, – Вадим выдохнул тихо, – а что я против него?

– Да пошел ты! – выкрикиваю ему в лицо, – не смей даже подходить ко мне понял. Ненавижу тебя и таких как ты, – ударяю Вадима ладонью в грудь и быстро обхожу. Не могу больше слушать его. Не могу! Проблемы, господи! А если бы меня убили и закопали, что тогда? Молчал бы?

Как добираюсь до квартиры, не помню. Сбрасываю сапоги в пороге и пальто сваливаю прямо на банкетку. Меня всю трясет от нервов. Знаю, что банально сорвалась на Вадиме. Он, может и не заслужил, но удержаться не получилось. Прохожу в кухню и щелкаю чайником, затаскиваю мяукающего Бантика на колени. Глажу кота по мягкой шёрстке, прижимаю к себе, чмокаю в мокрый нос. Так хочется, чтобы хоть кто-нибудь меня сейчас пожалел, обнял. А у меня теперь даже подруги нет, потому что и она оказалась сукой!

С отвращением смотрю на кофе и вытаскиваю из холодильника бутылку с домашним вином. Вишневое, крепленое. Как раз то, что мне сейчас нужно. И если с подружкой надраться и обсудить очередной свой провал в личной жизни не получается, то придется делать это в одно лицо. Да, пьянствовать в одиночку так себе вариант, но я никому не скажу.

Наливаю первый бокал и потихоньку отпиваю. В голову опять лезут мысли о Мише. Он уже нашел себе кого-то вместо меня? Неужели он сможет так легко меня забыть? А если мне ему позвонить или приехать? Я же знаю адрес. Он меня выставит? Дверь передо мной захлопнет? Черт, я же пощечину ему влепила, послала! Это ведь точно все, Миша не потерпит такого к себе отношения. И бумаги эти чертовы! Ну не могу я так, как в них! Не могу! Одна встреча раз в неделю? Да что бы это было? Я бы жила только ради этих выходных, только чтобы увидеть его, побыть рядом. А потом снова одиночество и так целый год? Я бы не выдержала! Не смогла…