Глава 38

– Да, – отвечаю шепотом и хватка на моей шее ослабевает. В темноте слышится легкое позвякивание и я понимаю, что Миша что-то извлекает из кармана. Тонкая металлическая цепочка холодит кожу на груди. Следом на шее смыкается ошейник.

Провожу пальцами по витиеватому сплетению звеньев. До боли кусаю свою щеку изнутри. Раньше я не чувствовала этого, но сейчас безумно хочу, чтобы Миша отметил мою принадлежность себе именно так, надев ошейник, как и говорил раньше. Принадлежать тому, кого безумно любишь – это самое восхитительное, что может быть.

Но я себя останавливаю, ведь это все только иллюзия. Игра на одну ночь.

Опора за моей спиной исчезает и в комнате щелкает выключатель. Мягкий свет от небольшого прикроватного светильника заливает часть комнаты, подсвечивая кровать, стоящего рядом Мишу и лишь обрисовывая более удаленные объекты. У стены виднеется уже не пугающий меня деревянный крест, стойка с плетками и длинный хромированный стол с различными девайсами. С другой стороны кресло, прикрепленные прямо к стене различные фиксаторы и свисающие с потолка цепи и веревки.

Пытаюсь рассмотреть Мишу, но он опять стоит спиной к свету и я вижу лишь хорошо очерченный силуэт. Он прячет руки в карманы и медленно подходит ко мне, обходит вокруг, осматривает, но не прикасается.

Через одно затянувшееся мгновение он останавливается ровно передо мной и его ладонь принимается наматывать цепочку, делая ее довольно короткой. Миша дергает меня на себя, заставляя приподняться на цыпочки и упереться руками в его грудь. Заглядываю в черные провалы вместо глаз, пытаюсь в темноте прочитать его настроение, но ничего не выходит и я начинаю немного нервничать.

– Тшшш, – свободная Мишина ладонь нежно прикасается к моей щеке и поглаживает, на что я отзываюсь как кошка, лащусь к нему, прикрываю глаза, – умница, – бархатный низкий тембр растекается внутри меня дрожью предвкушения. Ладонь спускается на шею, потом на плечо и мягко надавливает вниз, заставляя опуститься на колени.

Подо мной деревянный отполированный пол, на котором стоять довольно комфортно. В комнате тепло, полумрак смягчает обстановку и делает все происходящее здесь слегка нереальным.

Цепочка на шее натягивается вверх, заставляя меня вытянуться и поднять голову. Миша повернулся и свет упал под другим углом, подсвечивая его лицо со стороны и давая мне лучше его рассмотреть.

Он возбужден, зубы сжаты, губы в тонкой линии, кадык дергается. На лбу поблескивают капельки пота. Это мне голой комфортно, а ему в костюме наверняка уже жарко. Осматриваю его рубашку, цепляюсь взглядом за галстук, проезжаюсь по пуговичкам, которые хочу расстегнуть зубами. Я всю его одежду хочу снять сама.

– Давай, попроси, – Миша перелавливает мой взгляд и дергает за цепочку, напоминая что я у него на коротком поводке.

– Хочу тебя раздеть, можно? – опускаю глаза перед собой и упираюсь в ширинку, которая маячит прямо перед моим лицом. Миша тянет меня на себя, впечатывая в ткань брюк и я щекой чувствую член, уже налитый и упругий. Он отзывается, стоит мне прикоснуться. Открываю рот и обхватываю его зубами через ткань, слегка сжимая.

– Какая нетерпеливая, – Миша хрипло усмехается и опять тянет меня за ошейник, – это десерт, который нужно еще заслужить, начни с пиджака и сделай все так, чтобы мне понравилось.

Сглатываю и несмело поднимаюсь на ноги, стараясь не смотреть Мише в глаза. Мне от чего-то становится совсем дискомфортно. Оглаживаю ладонями его широкие плечи, руки, прикасаюсь к голым ладоням и глажу его пальцы своими. Мне безумно хочется стать его лучшим опытом, такой, какую забыть нельзя.

Трусь щекой о его спину, обнимаю ладонями и аккуратно тяну за лацканы, стаскивая с него пиджак. Вешаю на вешалку у двери и возвращаюсь обратно. Цепочка на шее позвякивает и немного тянет, постоянно напоминая о себе. Мне это нравится. Останавливаюсь перед Мишей и тяну за узел галстука. Скользкая ткань едет по рубашке с характерным звуком. Так интимно в вакууме этой комнаты, что от пальцев прямо к животу идет дрожь.

Галстук распадается в ленту у меня в руках и я перекидываю его через свою шею. Миша прикусывает губу и облизывается, наблюдая за мной. Это делает меня смелее, то, что ему не терпится. Пальцы цепляют первую пуговичку, вытаскивают ее из петли и ныряют под тонкий хлопок, чтобы погладить кожу. Миша втягивает носом воздух и сжимает кулаки плотнее.

Медленно прохожусь по всем пуговичкам и вытягиваю рубашку из брюк. Сосредоточенно снимаю запонки и стаскиваю рубашку, которая вместе с галстуком отправляется на вешалку к пиджаку. Бриллиантовые запонки поблескивают на раскрытой ладони. Дорогой костюм, дорогие мелочи. Как и все у Миши, как и он сам. А действительно ли такой как я по зубам такой мужчина? Может, я глупо замахнулась та то, до чего просто не дотягиваю? Может Миша и прав, что не видит во мне ничего большего, кроме любовницы? Лиза с ее отточенными манерами и поставленным музыкальным голосом, с утонченной внешностью словно рождена, чтобы быть рядом с таким, как он.

Не правда все это, будто каждый при желании и должных усилиях может взлететь хоть до небес. У каждого есть его личный потолок. Может поэтому мне ничего большего и не предложили, потому что у простой училки, которая выросла в самом посредственном окружении и имеет среднестатистические возможности и потолок такой же? Намного ниже того уровня, что Миша готов рассмотреть для своей спутницы жизни.

Усмехаюсь сама себе. Как иногда мало нужно, чтобы развалить собственную самооценку. Унизить себя в своих же глазах.

Кладу запонки в карман пиджака и возвращаюсь к Мише. Обнимаю за голую спину, веду ладонями по гладкой груди, обрисовываю пальцами скульптурный пресс. Идеальный мужчина. И даже если придется его отпустить, сейчас он мой. Втягиваю носом запах его кожи, наполняю себя им, оставляю на спине дорожку из поцелуев, веду влажным языком по позвоночнику, ощущая вкус его кожи.

Не думаю, что Лиза любит его сильнее меня, что сделает для него больше, если потребуется. Но почему-то рядом с ним именно она. Не я. Сожаления слишком сильно просачиваются в меня, разъедают и не позволяют получать удовольствие от происходящего. Это хочется прекратить.

У Лизы будут бесконечные часы и минуты, чтобы наслаждаться всем тем, что мне дано всего на несколько часов. Так что пропади она и все эти мысли пропадом.

Обхожу Мишу и тянусь к пряжке ремня, щелкаю ею и расстегиваю пуговицу, вжикаю ширинкой. Опускаюсь на колени, развязываю шнурки и снимаю обувь, носки. Тяну ткань с бедер, стаскивая с него брюки. Миша переступает через них, позволяя разобраться со своей одеждой и ждет пока я вернусь.

Мы замираем, оценивая наготу друг друга. Не спеша рассматривает. Подаюсь порыву и обнимаю Мишу, прижимаюсь к его груди, оставляя на ней легкие поцелуи. Все же я ужасно тактильна, не могу без этого. Мне кажется, когда я вот так прикасаюсь к человеку, вжимаюсь в него, то отдаю ему частичку своей энергии и напитываюсь его энергетикой взамен. Мне этот взаимообмен всегда казался важным.

Миша не возражает, позволяет себя целовать и гладить. Это так откровенно и эротично, даже больше чем секс. Покрываю поцелуями его всего, не обхожу вниманием упругие ягодицы и член. Не пользуюсь этим временем чтобы возбудить, а просто чтобы подарить свою нежность, оставить свои прикосновения Мише на память. Не знаю, что твориться внутри у него, но у меня целая буря.

Он ловит цепочку и притягивает меня к себе, заглядывает в глаза. Его голубой лед превратился в бушующий океан. Взгляд бегает по моему лицу, словно ищет в нем что-то. Мы молчим и в тишине комнаты раздается лишь наше мерное дыхание.

Миша пятится к кровати и садится на нее край, тянет меня к себе на колени, укладывая поперек них. Его член сладко упирается мне в живот и я укладываю голову на шелковое черное покрывало, пальцами скольжу по приятной ткани и замираю в ожидании.

В отличие от самой первой порки, которая вызвала шок и страх повторения, этот раз разительно отличается. Я уже прекрасно понимаю, что будет и как. Я не просто не боюсь, я этого хочу, жажду. И это то, что Лиза ему не сможет дать, если она просто саба. Для нее порка всегда будет наказанием, которое нужно перетерпеть, чтобы доставить Мише удовольствие, а для меня настоящая награда, которую я хочу получить и наслаждение, которое мы переживем с ним вместе.

Мужские пальцы сминают мою ягодицу, слегка пощипывают и похлопывают кожу. Первые удары совсем легкие, скорее ласкающие. Они позволяют мне расслабиться полностью, войти в ритм. Постепенно удары становятся сильнее, замах больше, жжение в ягодицах нарастает и покалывания расходятся по всему телу, заставляя меня покрыться горячей испариной. Миша не определял количество ударов, я не веду счет и от этого значительно проще. Я могу раствориться сейчас в процессе, каждый раз лишь пропуская через себя болезненные тягучие вспышки. Когда ягодицы совсем привыкают и удары перестают быть столь острыми, возбуждение выходит на первый план. Оно скапливается внизу живота и при каждом шлепке вибрацией доносится до клитора, проходит через все чувствительные точки внутри влагалища и постепенно приближает меня к оргазму.

Так было и раньше – я могла испытать оргазм без непосредственной стимуляции клитора или проникновения мужского члена. Например, во сне или при сильном перевозбуждении лишь сильно сжимая ноги. Но все равно каждый раз я удивляюсь, что это со мной происходит. Кажется слишком ненормальным и нереальным.

Не осознаю, как начинаю стонать в голос, с каждым разом все громче, выкрикивая Мишино имя и захлебываюсь на пике. Все тело скрючивает в спазме и бьет в конвульсиях. Пальцы сжимаю покрывало и влага из глаз пропитывает черный шелк. Слишком откровенно, по голым нервам.

Миша аккуратно поднимает меня и переворачивает на своих коленях, прижимая к своей груди. Его ладонь успокаивающе поглаживает меня по спине, стирает слезы со щеки, гладит длинные волосы, что спутались вокруг моего тела.

Чувствую его губы на своих и слабо улыбаюсь. После острых моментов мне нужна эта нежность на контрасте. Миша отстегивает цепочку от ошейника и бросает ее на тумбочку рядом, а меня укладывает спиной на кровать. Сосредоточенно фиксирует запястья фиксаторами, что протянуты в изголовье кровати. Затем занимается ногами, которые широко разводятся. Лодыжки тоже фиксируются.

Облизываю пересохшие губы и напряженно смотрю на Мишу. Он ненадолго исчезает и возвращается с небольшим ведерком льда и плеткой, которая меня слегка напрягает. Она состоит их кучи кожаных косичек с узелками на конце. Миша кладет ее на кровать рядом со мной и помещает мне в рот кубик льда, утоляя жажду и позволяя немного освежиться.  Сам удобно располагается между моих разведенных ног.

Катаю на языке ледяной кубик и прикрываю глаза. Пропускаю через себя все ощущения, что есть в теле. Хорошо, легко и невесомо. Мы здесь совсем ничего, но мне кажется уже целую вечность. Кубик тает окончательно и я открываю глаза, встречаюсь с Мишиными. Он перестал быть напряженным, в нем сквозить лишь ожидание и немного печали на самом донышке. Ему тоже жаль, что все так глупо закончилось между нами. Я это вижу и меня это радует.

В его руках появляется плеть, которой он начинает поглаживать мою кожу на животе и груди. Обманчиво ласково скользит по бедрам, а потом быстро замахивается и веером обрушивает плеть на мой живот. Выгибаюсь и вскрикиваю, хватая воздух открытым ртом. Удары размеренно опаляют кожу, заставляя ее краснеть и истончаться, реагировать все сильнее. В какой-то момент мне кажется, я даже не выдержу и стоп-слово крутится на языке. Жмурюсь и все прекращается.

Осторожно приоткрываю глаза и смотрю на Мишу из-под опущенных ресниц. Он весь напитан возбуждением. Тело блестит от выступившего пота, пальцы с силой сжимаю член у основания и скользят вверх-вниз. Глаза затянуты поволокой и совсем темны, как море в сильный шторм. Из груди вырывается хриплое дыхание, ноздри подрагивают. Не могу отвести глаза от него такого. Прекрасен как самый настоящий бог.

По всему телу разливается томление от его тягучего взгляда, я горю. А кожа, разгоряченная плеткой, и вовсе ощущается ожогами. Миша опрокидывает ведерко со льдом, что стояло на тумбочке мне на живот и ледяные кубики вперемешку с подтаявшей водой растекаются по коже. Температурный контраст заставляет задохнуться. Его ладонь разносит кубики по всей чувствительной коже. Я чувствую дрожь на кончиках его пальцев, остатки сдерживающего Мишу контроля.

Его губы пошло дергаются и пальцы подхватывают пару кубиков, которыми он проводит по клитору и промежности, заставляя меня извиваться от захватывающих новых ощущений. Всхлипываю и охаю, когда чувствую кубики, которые он проталкивает внутрь меня, разливая прохладу внутри лона.

Дергаю руками, забывая, что они связаны и сжимаю зубы от несправедливости, что не могу к Мише прикоснуться. Он это видит и в его глазах появляются вспышки торжества. Видит, так сильно меня зацепил, как сильно его хочу. Мы оба вонзаем друг в друга свои крючки, тянем за них, чтобы оставить шрамы, которые каждый раз будут напоминать нам друг о друге.

Шепчу его имя одними губами. Умоляю к себе прикоснуться, потому что больше не выдержу и сойду с ума. Миша сжаливается, а может просто не выдерживает сам, и накрывает меня собой. Горячий, потный, подавляющий.

Его сразу много везде. Миша переплетает наши пальцы, запечатывает мой рот поцелуем и медленно входит в мое тело. Сантиметр за сантиметром. От такой медлительно хочется скулить и чуть ли не плакать.

Я издаю удовлетворенный стон, когда ощущаю его в себе полностью, прохлада внутри окончательно тает, уступая место разгорающемуся пожару. Меня наполняют размеренные толчки, которые постепенно набирают темп. Губы Миши путешествуют по моему лицу и шее, прикусывают мочку уха, затыкают рот, когда я срываюсь на крик. Разрядка накрывает быстро, заставляя выгнуться, натянуть фиксаторы, биться в спазмах и своей несвободе, срывающимся шепотом повторяя Мишино имя. Он кончает следом, вгрызаясь в мое предплечье, оставляя на нем свою метку.

Мы долго лежим, приходя в себя. Я с трудом дышу, бесполезно дергая руками и рассеянно рассматривая потолок. Миша дышит мне в шею и мнет руками ягодицы. Его член все еще во мне и все еще стоит. Отстрелялся, но ему мало.

Мужские пальцы тянутся к фиксаторам, освобождая меня из плена. Я с облегчением вздрагиваю, но это была лишь видимость освобождения. Уловка. Миша переворачивает меня на живот и подтягивает на колени и локти, жестко входит и остервенело вколачивается. Первый секс на самом деле был лишь прелюдией вот к этому.

Зубы прикусывают кожу на лопатках, пальцы сдавливают шею, ягодицы, трогают и сжимают везде. Из его груди рвется обвинительный хрип «сука» и он опять кончает, вжимая меня в матрас. Между ног становится совсем мокро, от количества его спермы и моей смазки все хлюпает. Хочется в душ, лишь бы только Миша отпустил.

Он переворачивает меня на спину, долго оценивающе смотрит,  проводит большим пальцем по губам. И я снова вижу в нем голод. Сглатываю, но не сопротивляюсь. Просто позволяю пользоваться собой, ублажаю и выполняю любые прихоти, которых в следующие часы Мишина фантазия подкинула много.

Мы словно животные, терзаем и удовлетворяем голые инстинкты друг друга. Принуждаем к сексу – классическому, оральному, с БДСМ игрушками. Наши тела покрываются соленым липким потом и выделениями. Его запах перемешивается с моим, во рту все время вкус нас обоих и я уже не понимаю, не отдаю себе отчет в том, что происходит. Мы словно стали единым целым – срослись, склеились, сцепились, проникли друг в друга.

Миша дергает за шнур, вырывая лампу из розетки и погружает нас в темноту. В ней становится тепло и уютно, словно мы укрылись одеялом. Усталость наваливает свинцовой плитой и погружает в сон. Беспробудный. Черный. Без сновидений.