Глава 53

Хорошо жить в центре, все рядом. Хоть до деловой части города,  хоть до ювелирного завода. Я бы из своей жопы мира сюда часа три на перекладных добиралась. А в компании молчаливого «ласкового» водителя от Мишиной квартиры доехала за полчаса.

– Вас проводить? – Андрей открыл для меня пассажирскую дверь и протянул руку, чтобы помочь выбраться.

– Нет, я знаю куда идти, – дежурно улыбнулась начальнику службы безопасности и начала подниматься по ступенькам. Он так и остался в позе охранника стоять у машины. Интересно, а Лавров поставил его в известность кто я такая и почему ищут?

Поднимаясь в лифте, я вдруг ощутила, как потеют ладони и меня начинает немного штормить. Мы хоть и встречались и разговаривали и даже оба поняли кто мы друг другу, но прямо эту тему не обсуждали, а теперь вот придется.

И что он мне скажет?

Будет ли вообще о прошлом говорить?

Да и что Лавров сейчас хочет от ребенка, который всю жизнь был не нужен? Не просто так ведь больше нет детей. Значит, он принципиально не хотел ни от одной из своих жен, как когда-то и от моей мамы.

Надеюсь, ему не пришла в голову мысль, что я все специально подстроила и хочу в наследницы напроситься. Мне и так больно, а услышать что-то подобно будет невыносимо.

– Здравствуйте, Юрий Петрович на месте? – я вцепилась в мех собственной шубы и нервно его теребила.

– Вы по записи? – строгая секретарша, в идеальном черном костюме, подняла глаза от бумаг и поправила очки. Ее оценивающий взгляд прошелся по мне и шубе. В глазах мелькнуло узнавание и вопрос.

Ну да. Переводчица, которая была здесь в компании одного из возможных партнеров. Теперь уже действующего.

– Нет, – я кашлянула и бросила нерешительный взгляд на дверь, – но Юрий Петрович в курсе, что я приду.

Секретарша только потянула руку к телефону, как дверь кабинета открылась и на пороге появился Лавров, по пути накидывающий на плечи пальто и разговаривающий по телефону. Глаза устремлены на меня.

– Все вопросы после пяти, – он повесил трубку и подошел к нам, – Юль, я отъеду, переводи только экстренные звонки. Для остальных дел у меня два зама, сама знаешь кому и что отдавать.

– Конечно, Юрий Петрович, – она сдержанно кивнула и перевела взгляд в мою сторону, – к вам пришли.

– Снежа, – он улыбнулся теплее, чем обычно, – не против со мной пообедать? Не хочу разговаривать в офисе.

– Хорошо, – выдала я чуть заторможено и опять направилась к лифту, только уже в компании Лаврова. Вниз мы ехали молча. Неловкость преградой повисла между нами и разговор не клеился.

На выходе Юрий Петрович забрал у Ласкового ключи от машины и сел за руль сам.

– Не против? – я вытащила из кармана айкос.

– Нет, все же решилась? – он кивнул на электронку в мои руках, – и как?

– Еще не пробовала, только купила, – я напряженно усмехнулась и нажала на кнопочку сбоку. Крышечка откинулась и вся конструкция с виду стала напоминать большую зажигалку. Вытащила стик, затем заправила сигарету из пачки, что тоже была в кармане и выждала двадцать секунд.

– Мне кажется, пока все это провернешь, уже и курить расхочется, – заметил Лавров, наблюдая за моими манипуляциями.

– Зато, говорят, не так вредно, – я осторожно затянулась и попробовал вкус на языке, – фигня какая-то.

– Брехня все, я погуглил, – Юрий Петрович улыбнулся, видя мое кислое лицо, – возможен эффект двойного привыкания к сигаретам и к этой штуке, да и вообще вреда не меньше.

– У меня план перейти с обычных на электронные, а потом вообще бросить. Говорят, у многих получается. Но это тоже все гугл, – я затянулась еще раз и выдула небольшое облачно дыма, – но вообще вроде ничего.

– У меня за тридцать лет не получилось, так что решил больше и не пробовать, – Лавров вздохнул и отвернулся к дороге.

Тоже вариант, но Миша меня вряд ли поддержит. Похоже, придется запастись никотиновыми пластырями, жвачками и бросать старым дедовским способом. Засунула стик в коробочку и спрятала в кармане.

– И как? – оторвавшись от дороги, Юрий Петрович посмотрел на меня со скепсисом.

– Мне кажется, я просто пересяду с одной привычки на другую, – пожала я плечами и рассмеялась, – провальный был план. Буду бросать как и раньше, терпеть и мучиться пару недель, а потом должно полегчать.

– Приехали, – машина завернула на парковку шикарного ресторана. Тут я еще не была ни разу. Хотя, я мало где бывала в принципе, – надеюсь, ты любишь французскую кухню.

– Да кто ж ее не любит, – я отдала верхнюю одежду на входе и мы прошли в зал. Вежливый персонал сопроводил нас к столику у окошка и разложил меню.

– Хочешь что-нибудь определение? – Лавров подозвал официанта.

– На ваш вкус, – сцепила руки в замок, понимая, что все больше нервничаю. Сейчас все эти церемонии закончатся и поводы, чтобы говорить на отвлеченные темы тоже и нам придется как-то перейти к главной цели встречи.

Лавров сделал заказ и быстро отпустил официанта. Почти мгновенно нам принесли по чашке кофе.

– Вы хотели поговорить, – я встретилась с его пытливым взглядом, который неотрывно меня изучал.

– Беспокоился, если честно, – Лавров облокотился локтями об стол и посерьезнел, – ты не улетела, телефон отключен, а Миша разрывает соглашение, которое практически подписано по телефону.

– И что он сказал, как объяснил? – глаза опустились вниз и сосредоточились на дрожащих пальцах.

– Что не видит перспективы в нашем сотрудничестве, – раздался тихий выдох и Лавров отпил кофе, – но когда я его потряс и припер к стенке аргументами, выдал что есть вещи поважнее денег и бросил трубку.

– Вот как, – я улыбнулась, не смогла сдержаться. Сильно Мишу накрыло, если он не сдержался и заговорил о чувствах с Лавровым.

– Д-да, – Юрий Петрович посмотрел на меня поверх чашки, – я не считаю, что имею право лезть в твою жизнь.

– Не имеете, – коротко посмотрела на него и отвернулась к окну.

– Просто хотел знать, что все хорошо, – закончил он и поставил кружку на место.

– Все хорошо, – я сдержанно кивнула, понимая, что мой взгляд мечется по ресторану и цепляет любые детали, только бы не смотреть на сидящего передо мной человека. И вот я знаю, что мне не нужно перед ним отчитываться, но и чтобы плохо думал обо мне, тоже не хочу.

Я ведь не какая-то там роковая красотка, которая крутит двумя мужиками, а они за нее дерутся, теряя голову и состояния. Неприятно быть такой в его глазах.

– Все не так, как кажется, – не выдерживаю  и скатываюсь до оправданий, – мы с Демидом просто работаем вместе и вроде как друзья. А Миша, мы встречаемся. Были недопонимания, но мы все решили.

– Ясно, – кивает Юрий Петрович и улыбается.

Перед нами материализовался официант и расставил тарелки с очень привлекательными на вид рыбными стейками. У меня даже аппетит проснулся.

– Выглядит хорошо, – я взяла вилку и не спеша принялась за еду. Разговор внутренне для меня был очень сложным, поэтому хотелось небольших передышек.

– Здесь отлично готовят, – нейтрально ответил он и тоже склонился над едой. Наша передышка затянулась минут на семь – десять. Каждый был погружен в свои мысли и не беспокоил второго. Сложно это – начать и сказать вслух неприглядную правду, касающуюся нас обоих, хоть она и так известна.

После рыбы мне принесли потрясающе красивое пирожное и я принялась потихоньку его ковырять.

– Как мама? – Юрий Петрович спросил совсем тихо.

– Хорошо, – ложечка в моих пальцах оказалась зажатой как в тисках и я неловко ударила ей о фарфоровое блюдце.

– Ты же не собиралась мне говорить, да? – по Лаврову было видно, что выдержка дала сбой. Он слегка побледней и в серых глазах появился лихорадочный блеск. Пальцы ладони как заведенные начали постукивать по скатерти.

– Нет, – заставив себя смотреть ему прямо в глаза, я произнесла, – не видела в этом смысла.

– Узнать, что у тебя целых двадцать четыре года есть дочь, о которой даже не подозревал, больно.

– Жить двадцать четыре года без отца тоже, – я пожала плечами. На глаза наворачивались слезы, но я сталась держаться. Не нужны мне эти истерики, не сейчас. Черт, я же взрослая уже. Все отболело.

– Рита должна была мне сказать, – Лавров сглотнул.

– Нет, не должна, – ответила я твердо, – вы сами не захотели ребенка, ушли и настояли на аборте. Дальше вся ответственность по принятию решений легла на мамины плечи. И я очень благодарная ей, что она меня оставила, как бы сложно растить меня одной ни было. Я никогда не упрекну маму за ее решение молчать и не поставлю под сомнение факт ее правоты.

Слеза все же выкатилась из глаза я смахнула ее из уголка. Прошло слишком много лет, они оба стали другими и говорить можно что угодно, а как было бы тогда, скажи мама ему правду, не знает никто. Молодой Лавров мог бы и дожать бедную девочку, чтобы не заводить ненужного наследника.  Или даже забрать ребенка. Когда нет настоящих чувств к женщине, с ней не считаешься. А у Лаврова их не было, раз он ее бросил.

– Рита сказала тебе правду?

– Да… не сразу, конечно, но в старших классах я настояла и мама сдалась.

– А у меня не хочешь спросить, почему так вышло? – Лавров оттянул галстук и облокотился на спинку кресла.

– Я и так знаю, – отложив, так и зажатую между пальцев ложечку,  я сделала пару крупных глотков кофе и аккуратно поставила чашку на блюдце. Горечь обиды смешалась с горечью напитка и жгла язык, – вы не любили ее, поэтому и ребенка не хотели. Все просто.

– Снежа, – его губы болезненно искривились.

– Нет, я на самом деле все понимаю. Миша не первые мои отношения и до этого я уже расставалась несколько раз. Не каждые отношения это навсегда. Не в каждых есть любовь. Я понимаю, – с каждым словом говорить становилось все труднее и голос становился все тише, – просто, когда ты ребенок и это касается непосредственно тебя – это невозможно осознать. Не доходит почему-то.

Тишина, наступившая после моих слов была мучительной. Она душила нас обоих. Эта вся обида, которую я даже через двадцать четыре года не смогла отпустить. Так хотела, но не могла.  Она сидела в сердце ржавым гвоздем и все время давала о себе знать, стоило только коснуться болезненной темы.

И вот эти рациональные слова, понимание ситуации не работают, когда ты внутри нее. Потому что все равно хочется кричать и топать ногами, что несправедливо. Почему именно со мной? Да чем я нехороша? А мама?

– Я не могу исправить прошлое, – проронил он тихо.

– Никто не может, – слабо улыбнулась в ответ.

– Но мы могли бы общаться? Мне кажется, у нас хорошо получается.

– Да, получается,  – я прикусила губу. Сколько не злись, а действительно хорошо. И терять это не хочется, – но мы же можем не спешить? И чтобы меня не искала охрана, это пугает.

– Можно, – Юрий Петрович улыбнулся, – прости, я привык все контролировать.

– Понимаю, – я осмотрелась по сторонам, – мне, наверное, пора.

– Тебя отвезти домой?

– Буду не против, – облегченно выдохнула, что он не стал настаивать на продолжении разговора и поднялась на ноги.

До Мишиного дома мы ехали молча и уже на стоянке Лавров сжал мою ладонь, когда я выходила и вернул в машину:

– Подожди, – он плотно сжал губы, – хотел кое-что сказать.

– Да? – внимательно всмотрелась в его напряженное лицо.

– Мне нравилась Рита. И, наверное, я даже любил ее. Наверняка не так сильно, как должен был бы, но…, – Юрий Петрович отвел глаза, – я долго помнил и наш роман и ужасное расставание. Много раз хотел ей набрать или заехать после, увидеть. Но я не мог, – он сжал мою ладонь сильнее, – как я мог приехать к женщине, которую заставил сделать аборт?

– Спасибо, что рассказали, – я часто заморгала, чтобы опять не заплакать и осталась еще на пару минут посидеть рядом.

Мы курили. Лавров свои крепкие, я айкос. А потом просто попрощались.

Нам обоим нужно было время, чтобы эмоции внутри улеглись.

Со временем станет легче.