Лерка хохотнула и принялась расшнуровывать кеды.

— Надо будет потом полечиться чем-то горячительным.

— Да, — согласилась я. Взрослая, самостоятельная Рада сейчас как никогда хотела помощи, поддержки и тепла. Чтобы забраться в теплую постель, свернуться калачиком и лежать, пока все не станет вновь хорошо. А еще гладили по голове и кормили вкусняшками. — Начнем, — произнесла обреченно, переступая порог и ступая в холодную воду.

— Мать, — Лерка дернула меня за руку. — Где у тебя щиток, ты бы выключила электричество. Мало ли.

— Весь подъезд обесточили на несколько дней.

— Ну ладно, — согласилась подруга, идя за мной, ахая и матерясь сквозь зубы. — Давайте быстро соберем воду и к Вале.

— А почему ко мне? — возмутилась она. — Нет, я точно не против, чтобы Лера пожила у меня.

— Потому что у тебя никого нет дома. А у меня маман с проверкой на неделю.

— О, боже, — ужаснулась Валя. — Сочувствую.

Пока девочки осматривали масштаб бедствия, я подготавливала рабочий инвентарь.

— У меня только одно ведро и тазик.

— Нормально, неси тряпки.

Вместо тряпок я выдала подругам махровые полотенца.

— Они лучше впитывают, — пояснила я, усаживая Серкана на диван. — Побудь хорошим мальчиком, — попросила. — Посиди спокойно.

Конечно, он меня так и понял. Я не успела сделать шаг, как чихуашка сиганула с края дивана, словно с обрыва, поднимая брызги и звонко лая.

— Ну ты и Сережа, — проворчала Лера. — Рад, неси еще одно полотенце.

Через минуту Серкан сидел в переноске, не переставая лаять. А полаять было на что. Голоса, грохот, шаги.

— Можно я его придушу? — пыхтя и краснея, Лерка ползала по полу, подгоняя воду к открытой балконной двери. — Знаешь, — рявкнула она, взглянув на собаку, — что-то зря мы радовались твоему спасению.

— Не зря, — Валя выдохнула, растирая нос, — так бы и его еще пришлось хоронить.

Лерка выпрямилась, вытаращила глаза, посмотрела на меня выразительно и расхохоталась, пугая Серкана и заражая меня безудержным смехом.

— А потом поминки. Три дня, девять, сорок…

— Не зря говорят, в тихом омуте черти водятся. Вот, — Лера мотнула мокрой тряпкой, — Валечка очередное доказательство.

— Работаем-работаем, девочки, — Валя властно взмахнула рукой. — Нам надо успеть до одиннадцати.

— Почему до одиннадцати? — спросила я, прерываемая лаем Серкана.

— А у меня кроме пельменей в холодильнике ничего нет. Знаете, оказывается, если в доме нет мужика, то можно и не готовить.

— Во истину, — подтвердила Лера.

— Знаю, — прохрипела я, ползая на коленях.

— Но его отсутствие одновременно и хорошо, и плохо, — продолжала Валя. — Так бы мы сейчас только показывали пальчиками, что делать. А наши мужья с тряпками корячились на полу.

Заявление Вали невольно вызвало у меня улыбку.

— Скорее было бы наоборот, — ответила Лера.

И я была с ней согласна. Немиров плюс тряпка — это действительно смешно. Как я не силилась, так и не представила Давида за физическим трудом. Безусловно, он занимался в тренажерном зале, но точно никаких протечек или ремонтов.

Приводить квартиру в относительный порядок мы закончили глубоко за полночь. Приехав к Вале нам хватило сил сварить пельмени, принять душ и упасть в постель, даже Серканчик ни разу не пискнул, отрубившись еще на стадии уборки.

Так как Лера планировала встать раньше всех, она легла на диване в гостиной, а мы с Валей в спальне.

Проснулась я от чувства тревоги и навязчивой идеи, что что-то забыла.

— Че-е-ерт, — прошипела я, схватившись за голову и сцепив зубы.

Таблетки!

Я взглянула на спящую подругу, аккуратно откинула одеяло.

— Тихо, Серкан. Тихо! — шептала, взяв на руки обеспокоенного моим подъемом собаченка.

— Аф! — взвизгнул он, чувствуя раннюю прогулку.

— Ну ты и Сережа!

Свободной рукой я схватила одежду и выбежала из комнаты.

На кухне громыхала кофе машина.

— А ты что встала? — спросила Лера, выйдя из ванной.

— Таблетки, — бросила я, вручая Серкана ей в руки. — Я быстро. Только умыться.

— Рад, и я спешу.

— Поверь, не так как я.

Через двадцать минут я стояла в аптеке.

— И воду, пожалуйста.

К мыслям о том, как долго будет просыхать квартира и сколько денег нужно будет вложить вновь, прибавился страх забеременеть. Я хотела детей и мечтала о них в браке. Только Слава прекрасно справился с корректировкой моих желаний.

В какой-то момент мелькнула мысль забросить таблетки на заднее сиденье. Забыть о них. Мне тридцать три, есть своя жилплощадь, дело, родители, которые страстно желают стать бабушкой и дедушкой уже лет пять…

Нет.

Не смогу.

Я не настолько отчаялась, чтобы рожать ребенка от случайного мужчины.

На работе я предупредила, что буду после обеда. Вернулась в квартиру оценить ущерб трезвым взглядом.

— Ну нет, — захныкала, замечая, как из-под двери сочится тонкая струйка. — Нет! Нет! Нет! — открыла дверь и интуитивно подняла переноску с Серканом выше. За ночь по стенам вновь натекла вода.

— Р-р-рада!

— Ты не вовремя! — рыкнула я, прекрасно зная, кто сейчас стоял за моей спиной.

— Рада, что случилось? — вместе со словами на меня рухнуло огромное тело, грабастая в объятия и дыша на ухо, как сумасшедший. — Моя девочка. Моя сладкая девочка.

— Я сейчас уроню Серкана, — пожаловалась я.

— Да демон с ним! — отозвался Давид.

— Ты больной, — произнесла я обреченно.

Немиров крутил меня как игрушку, проходясь по телу ладонями.

— Мы уже выяснили этот вопрос, — отозвался он, разворачивая меня к себе лицом и удовлетворенно замечая: — С тобой все в порядке.

— Со мной — да.

Забыв о сохранности обуви, я прошлепала в гостиную, поставила переноску с Серканом на диван.

Честно? Мне хотелось плакать. Рыдать. Пинать воду и выть. И эта реакция была лишь частично на очередной потоп. Не покидало чувство, будто я предала себя. А с появлением Немирова оно усилилось.

— Ты долго будешь стоять в ледяной воде? — раздраженный голос заставил меня проморгаться, растереть глаза, сделав вид, словно они чешутся.

— Слава богу, горячую тут не подают, — произнесла я.

— Давай без шуточек.

Немиров, словно лайнер рассекал воду, совершенно не заботясь о том, что его явно дорогие туфли придут в непригодность.

— А похоже, что я хочу шутить?

— На диван залезь.

— Чего?

— На диван залезь.

— Зачем?

— Не беси меня, женщина, — прорычал Давид, приближаясь ко мне, подхватывая на руки и усаживая на изголовье.

— Ты что делаешь, я же в обуви?

— А ты реально думаешь, что такая мелочь навредит обивке?

— Мне убираться надо.

Огромный палец оказался у моего лица.

— Си-ди тут, — сказал как угрозу.

— Но…

— Сиди!

Немиров продолжал разгонять волны, обходя квартиру и параллельно разговаривая с кем-то.

— Давай сразу с пяток ребят. Как можно быстрей. И пушки захватите. Жду.

— И долго мне тут сидеть? — спросила, когда он встал передо мной, убирая телефон в карман брюк.

— Вещи собирай.

— Какие?

— Какие тебе нужны?

— Мне?

— Р-р-рада… Что сложного я спросил. Тебе нужно собрать вещи. Жить в квартире ближайшие пару недель точно нельзя. Это минимальный срок. Если не отпадет штукатурка и не вздуется пол. Есть чемодан, сумка?

— Чемодан в кладовке.

— Отлично.

Я продолжала наблюдать за мужчиной. Он вел себя так уверенно. Да нагло!

— Ты и вещи мои будешь собирать? — спросила я с приторной улыбкой на губах, когда он громыхнул чемоданом о журнальный столик.

— Надо? Соберу.

— Я сама, — сказала я, спрыгивая с дивана и поднимая брызги.

— Рада… — Немиров покачал головой.

— Тридцать три года Рада, — огрызнулась я. — Зачем ты пришел? — спросила. — И вообще, в первую очередь нужно собрать воду.

— Этим займутся люди.

Я непонимающе посмотрела на мужчину.

— Люди?

— Люди, да. Через час тут будет бригада осушителей. Или как их называют.

— Я никого не приглашала.

— Я приглашал.

— Спасибо, — произнесла неспешно. — Это дорого? — у меня возник закономерный вопрос.

— Это не должно тебя касаться. Платить мне.

— А что я буду должна взамен.

— А почему я должен что-то просить? Собирай вещи, ты стоишь в холодной воде, — напомнил он.

— Сейчас лето.

— Собирай вещи.

Интересно, на что она рассчитывал? Я поглядывала на мужчину. Немиров как ни в чем не бывало присел на край телевизионной тумбы, взглянул на меня недовольно.

— Я не тороплюсь, если что, — съязвил, продемонстрировав шикарный белые зубы в улыбке-оскале.

Сборы я начала с одежды.

— Тебя не ждут в клубе? — уточнила у Давида.

— Нет.

— Понятно.

— Обувь, — напомнил, когда я отправилась в ванную за косметикой.

— Угу.

— Документы взяла?

— Да, папочка.

— Моя умная девочка, — похвалил меня, когда я закрыла чемодан. — Недоразумение свое не забудь.

А ведь он был прав. За все это время я ни разу не вспомнила о Серкане, да и песик подозрительно притих. Я молча взяла переноску с питомцем.

— На выход, — Немиров указал на дверь.

— А как же те, кто поможет? Ребята? Бригада?

— Я их встречу, отвезу вас домой и вернусь.

— К кому домой? — поинтересовалась я.

— К себе.

Он уверенно обошел меня, неся чемодан и забрав переноску с Серканом, будто так все и должно быть, будто мы уже все обговорили, и я почему-то дала согласие.

— Прости, а почему я должна ехать к тебе? — я остановилась на лестничной площадке. — Нет, я благодарна за помощь. Очень благодарна. Но жить с тобой?..

— А что не так? — спросил, делая акцент на моей странности, ведь все остальные так и делают: соглашаются жить с малознакомыми людьми.

— Ну… все.

— А чуть точнее?

— Ты действительно не понимаешь?

— Нет, — он покачал головой.

— Не притворяйся дурачком. Им ты точно не являешься.

— Спасибо, — Немиров толкнул дверь на улицу и повел к выходу с территории. — У вас тут строго, пришлось оставить автомобиль у въезда.

— Да, но… моя машина там, — я указала на парковочные места.

— Отлично. Позже сможешь ее забрать. А вообще мне не нравится, на чем ты передвигаешься.

— Да ты что?! — удивилась я.

— Сколько там подушек безопасности?

— Понятия не имею, — ответила я, семеня за Давидом и хлюпая мокрыми туфлями.

— Судя по комплектации, не больше четырех на весь салон.

— И что?

— Нужно сменить.

— Ты мне сменишь?

— Я.

— А мне повезло.

— А ты сомневалась? — Немиров остановился у внедорожника, поддержав тон разговора.

— Да нет, конечно.

Ему не составило особого труда закинуть чемодан в багажник и достать из него сухую пару обуви и носки.

— Я предусмотрительный, — сказал он. Переобувшись, мужчина достал черную папку с заднего сиденья. — Держи.

— И что это?

— Доказательства моих серьезных намерений.

Я взглянула на мужчину исподлобья, достала бумаги, мельком оценила содержимое и не могла не спросить:

— Немиров, ты больной?

— Это же риторический вопрос, — отозвался он.

— Нет. Это утверждение. Здоровый не привезет дарственную на дом после первого секса.

— А после второго? — спросил Немиров, протягивая руки. — Как ты относишься к сексу в авто? Чур ты сверху. Отъедем в безлюдное место или?..

— Спасибо, откажусь.

— Почему? — он обнимал меня за талию.

Папка с документами служила преградой.

— Потому.

Давид развернул меня, закрыл собой солнце и смотрел с улыбкой.

— Никогда не любил вредных женщин и тех, что все сами.

— А теперь полюбил? — я задала глупый вопрос. О какой любви могла быть речь? Мы что дети? В любовь можно верить, когда тебе едва-едва за двадцать, а после — глупо.

— Наверное, — он пожал огромными плечами. — Я не особо знаком с этим чувством. Живу на свете уже лет сто, а про любовь только слышал.

— Поганое чувство. Не советую, — ответила я, отступая и избавляясь от близости.

— Ну вот и проверим, что это за зверь такой.

— Ясно. Повторяться не буду, но доктора лучше посетить, — я вручила Давиду папку. — Я не буду жить у тебя.

— У тебя, — он хотел показать документ.

Я его остановила.

— Не знаю, что творится в твоей голове, чтобы сделать подобную вещь… — развела руками, показывая степень своей озадаченности, и попыталась вытащить из багажника чемодан.

— Нет, — Немирову не стоило усилий остановить. — Мы сейчас поговорим.

— Хорошо, — согласилась я, прекрасно понимая, что мне одной не справиться с таким амбалом. И вступать в схватку за собственный чемодан с мужчиной двухметрового роста — идиотское решение. — Я слушаю.

Серкан продолжал тихо сидеть в переноске. Его присутствие выдавали поблескивающие испуганные глазки.

— Ты не верти хорошеньким носиком, Р-р-рада, — мне захотелось закатить глаза от тона, с которым Давид говорил. — Дом — гарантия моих самых серьезных намерений. Позже я открою счет, где будет лежать сумма обеспечивающее твое будущее.

— Позже, это когда? — не смогла не спросить, но ведь реально нужно было промолчать.

— Когда ты будешь беременна.

— Пф-ф-ф… — воздух со свистом вышел из легких. — Давид, я выпила таблетку, — как же я боялась произнести эти слова. — Мне не нужны гарантии. У меня есть своя недвижимость. И когда я встречу человека, от которого захочу детей, надеюсь, у меня уже будет финансовая свобода. Я признаю, что ты красивый мужчина, шикарный в сексе. Надеюсь, этого признания тебе будет достаточно, чтобы успокоить самолюбие. Спасибо за помощь.

Я воспользовалась замешательством Немирова, достала чемодан, устроила на нем переноску и поспешила вернуться на территорию жилого комплекса, громыхая пластиковыми колесиками по асфальту.

— А это больно, — Давид догнал меня и шел рядом, не позаботившись о том, чтобы закрыть машину.

— Мне жаль.

— Очень больно.

Я позволила себе взгляд на мужчину.

Он был потерян.

Другим.

Уязвимым, что не вязалось с образом Немирова.

— Слушай…

— Нет. Наверное, я слишком мягок с тобой, — заявил он. — Тебе нельзя давать думать.

— Интересно, — хмыкнула я, продолжая идти. — Зачем в принципе женщине думать.

— Незачем, если рядом есть мужчина.

— Тяжелый случай, — пробормотала я. — Давид. Если тебе нужна помощь психолога, я могу дать контакт. Отличный специалист. Она вытащила меня после развода. Ты можешь спросить, зачем я это говорю? Не вызвать жалость. Хочу, чтобы ты понял, насколько она офигенная. И кстати, блондинка.

Мне требовалось его уколоть. И чем больней, тем лучше. Я не хотела вновь погрязать в отношениях, даже таких странных и неуместных. Быть зависимой. Приложением. Надеяться на пресловутое женское счастье, а получить кусок дерьма, преподнесенный как норму. Или еще лучше — застать мужчину с блондинкой в кабинете, на заднем сиденье авто, в подсобке или в собственной постели. Самое то для поднятия самооценки.

— Подкол засчитан. Крепнет во мне чувство, что про блондинок я буду слушать еще лет пятьдесят.

Когда мы остановились около моей машины, Немиров не спешил помогать. Я открыла багажник, он встал, закрыв его собой.

— Так нельзя. Это одержимость.

— Верно, — согласился мужчина. — Одержимость чистой воды. — Но по-другому я не смогу. Природа не позволит. Так куда ты собралась, Рада?

— К родителям, — ответила я без раздумий. У меня просто не было другого варианта. Остаться у кого-то из подруг на две-три недели было слишком круто. И я так привыкла жить одна. Могла встать когда хотела, вернуться в любое время, греметь на кухне или шуметь в ванной. Кажется, я погорячилась с желанием остановиться у родителей. Там моему привычному образу жизни придет конец. — В гостиницу, — поправилась я. — Хостел. Съемную квартиру. Не хочу никого утруждать. И мне нужно время понять, что делать дальше.

— Ну да, — согласился мужчина. С него слетела привычная наглость. В тоне и взгляде мелькала обреченность, или я ее придумала. Он недолго размышлял о чем-то. — Я знаю отличное место.

— Не сомневалась, — усмехнулась я.

— Там примут с… собакой.

То, что мне могут отказать из-за Серкана, не учла. И я уже сталкивалась с табу на животных.

— А цена? Как называется? — поинтересовалась я, доставая из сумочки телефон. Я не видела смысла отказываться от хорошего варианта, даже пусть его предложил Немиров. — Это же не твоя гостиница? — уточнила я на всякий случай.

— Нет. Мне хватает клуба и другого по мелочи.

— Хорошо. Так как называется? Я посмотрю цены.

— Не помню. Я покажу, как добраться. И по пути оценю состояние твоей машины.