Глава 5

Жеребец был могуч, высок и ладен. Чёрная грива блестела, гнедая шерсть лоснилась, под кожей перекатывались мускулы. Великолепное животное. Под стать седоку.

Горыня остался доволен выбором. То и дело гладил коня по шее, угощал вкусностями, увещевал ласковыми словами, когда тот упрямился, и периодически спешивался, давая роздых. Даже имя ему придумал. Буран. Хорошее имя. Подходящее.

Каурая восприняла жеребца равнодушно. Глядела, как на кусок навоза, и даже ухом не вела. Буран же проявлял к ней заметный интерес. Ровно до тех пор, пока она его не цапнула…

− В треть свечи к северу тропа. − Раскрасневшийся Горыня резко осадил жеребца, и Буран привстал на дыбы. − По первому взгляду надёжная, но разведать надобно.

Яромир кивнул и задал Каурой нужное направление. Как ни крути, приходилось признать − Горыня не Преслава, и пользы от него куда больше, чем мороки. Всё ж таки, он − наймит из первой пятёрки, а не сбежавшая из-под венца непутёвая княжна.

Пятый. Пятый воин…

− И всё равно от него надо отделаться, − проговорил Полумесяц, когда рыжий молодец, пришпорив коня, умчался вдаль.

− Он гнёт подковы голыми руками, − отозвался Яр. Каурую он пустил шагом: ни к чему лететь, когда кругом трясина.

Они ехали через болота весь день, и Ледорез уже одуревал от вони. Так пахнут яйца, если забыть их на солнцепёке.

− Полезный навык. Без него нынче никуда, − проворчал Марий.

Яр понимал скептический настрой товарища. Мастер прямым текстом сказал, что Горыня беспрекословно выполняет приказы. Вот только не уточнил, чьи именно.

Тухлые топи простирались до самого горизонта. Смрадные, унылые, заросшие болотником и серым мхом, они могли засосать беспечного путника в одно мгновение.

Мавкам бы здесь понравилось…

Каурая плелась вперёд, осторожно ступая по зловонной жиже. Она похрапывала, стригла ушами и всячески выражала недовольство происходящим.

− Думаешь, Ловкач бродит где-то рядом? − Марий нахмурился, вглядываясь в беспросветную серость.

− Не исключено, − ответил Яр, хотя на самом деле всерьёз подозревал, что Мастер отправил разведчика на обгон. Сам он поступил бы именно так.

− Даже если так, твой спутник сполна его заменит, − Полумесяц вздохнул. − Жалко. Горыня − хороший парень.

Ледорез смерил товарища тяжёлым взглядом.

− Я не собираюсь его убивать.

− Я тебя об этом и не прошу.

Яромир и Каурая фыркнули одновременно. Призрак покачал головой, но тут же вскинулся. Остановился и прищурился.

− Слышал?

Ледорез натянул поводья и напряг слух, но тщетно: бульканье болотного газа да чавканье торфяника под копытами − всё, что удалось уловить. Яр вопросительно глянул на друга.

− Будто вскрикнул кто, − проговорил Марий, всматриваясь в клубящуюся над трясиной дымку. − Может, выпь?

Яромир не ответил. Вдарил пятками, заставляя кобылу погрузиться в зловонную жижу по самые бабки, и двинул туда, куда умотал навязанный Мастером провожатый.

Туман стал плотнее. Влажный и вязкий, он поглощал звуки, набивался в лёгкие и мешал дышать. От давящей тишины по коже бежали мурашки, а под лопаткой противно покалывало. Тревога росла, скручивая кишки в узел. Каурая не упрямилась, но ступала медленно, с опаской и явно воспряла, когда жидкая грязь под копытами сменилась твердью.

Вот она, тропка. Спряталась, родимая, за камышами. Но где же…

− Погань… − выцедил Ледорез, различив во мгле знакомый абрис.

Из мутного белёсого марева показался Буран. Конь брёл сквозь туман, лениво перебирая голенастыми ногами. Седока в седле не наблюдалось.

Кричать и звать не имело смысла: голосом в Тухлых топях можно накликать такую беду, что мало не покажется.

Яр спешился. Меч покинул ножны с тихим шелестом. Идти по тропе Ледорез не рискнул: слишком уж подозрительной казалась ровная утоптанная дорожка среди зловонной трясины. Пятый хотел её проверить. Проверил, видать…

Сапоги промокли враз, топкое дно чавкало и норовило засосать, но Яромир не сдавался. Он взял от тропы к востоку − самому сердцу болотины − и не прогадал: Горыня обнаружился почти сразу. Точнее, сперва обнаружился его меч. Яр наклонился за блеснувшим в чёрно-липкой жиже клинком и смачно выругался: парень оказался прямо под ногами − гигантский грязевой пузырь проглотил его и утянул вниз. Физиономия молодого наймита пошла пятнами, глаза выпучились и покраснели, судорожно стиснутые губы сделались синими − слишком уж долго пришлось бедолаге сдерживать дыхание. Он дёргался, ёрзал и отчаянно лупил по осклизлому кокону кулаками, но становилось только хуже − пузырь тащил его на дно, как сом ягнёнка.

Медлить не имело смысла. Одним мощным движением Ледорез вспорол грязевую ловушку, и Горыня − чумазый, мокрый, вонючий и покрытый водорослями − выпростался на поверхность, жадно глотая воздух.

− Там… там… − бормотал он, хрипя и отплёвываясь. − Всюду кости! Я разведать хотел, спешился, и оно меня тут… ну…

− Ясно. − Яромир ухватил его за руку и рывком поднял на ноги. − Пошли. Надо убираться от…

Он не договорил, а Пятый охнул и попятился.

Из тумана выплыли горбатые, лишённые глаз зеленорылые создания. В перепончатых лапах твари сжимали рогатины и шипастые палицы.

Гниломорды…

Целое полчище голодных, зубастых, алчущих человеческой плоти гниломордов.

Монстры обступили их плотным кольцом, отрезав пути к отступлению.

− Думаю, на переговоры можно не рассчитывать, − буркнул Полумесяц.

"Вот уж действительно", − подумал Яромир, бросил взгляд на Горыню и, дождавшись короткого кивка, стремительно атаковал.

С яростным рыком он ворвался в ряды чудовищ, рассекая мечом буро-зелёные туши. Пятый грамотно прикрывал тылы, и Ледорез слышал свист его клинка. Они бились спина к спине, вспарывая покрытые чешуёй бока, отсекая трёхпалые конечности, пронзая низколобые вытянутые черепа, словно тыквы. Но гниломордов становилось больше, и больше, и больше…

− Откуда их столько? − Горыня увернулся от утыканной шипами палицы и рубанул широким замахом.

Яромир не ответил. Обстановка беседам не способствовала: то рогатина в грудину метит, то булава в висок летит, то щучьи зубы у самого носа клацают. Не поболтать.

Гномья сталь позеленела от крови болотных тварей. Удар, выпад, поворот и снова удар. Яр резал и рубил. Рубил и резал. Он не бился так со времён Закатной, но тогда с ним был Марий. Настоящий, а не призрачный.

− Слева! − гаркнул Ледорез, когда Пятый едва не лишился головы.

− Справа! − проорал Полумесяц, когда сам Яр чуть не напоролся пузом на копьё.

Гниломорды брали числом. Они грамотно теснили их к оголодавшей трясине, которая, пузырясь и булькая, ждала новых жертв.

Яромир выругался. Ещё пара шагов, и их утянет на дно.

Поганая погань!

Он насадил на клинок очередного супостата, второго вырубил кулаком, третьего пинком отправил в грязь, а от четвёртого получил дубиной по печени. Проклятье…

− Бесполезно! − в голосе Мария сквозило отчаяние. − Их сотни! Надо уходить!

Да уж! Легко сказать − "Надо уходить". Прорубить дорогу сквозь живую рычащую стену − в разы сложнее.

Яр поднырнул под рогатину, ушёл от удара и рассёк безглазую тварь от плеча до паха. Легче не стало. Горыня сражался, как медведь, но тоже знатно вымотался: дыхание его сделалось хриплым и рваным, а удары утратили сокрушительную мощь.

Потные, измотанные, с ног до головы залитые вражьей кровью, они неумолимо приближались к опасной черте − бурлящему болотному зёву.

− Нам не выстоять! − вскрикнул молодой наймит, но голос его сорвался.

Раскатистый гул прокатился над топью, и болота затряслись от подземных ударов. Трясина пошла рябью. Камыш зашумел. Ледяной ветер взревел, точно гигантский зубр во время гона. Горыня испуганно округлил телячьи глаза, а гниломорды, вереща, кинулись врассыпную.

− Ч-что это? − прошептал Пятый, запинаясь.

Ледорез молча взял меч наизготовку. Молодой наймит последовал его примеру и шагнул вперёд, становясь плечом к плечу. Руки у парня заметно подрагивали.

Топь бурлила и колыхалась. Подземные толчки становились всё крепче. Самый мощный заставил чёрную жижу подняться высоченной волной, а когда она схлынула, взору открылось кошмарное зрелище.

Нечто напоминало бабочку. Исполинскую крапивницу с крыльями из сросшихся тонких, острых и невероятно длинных рыбьих костей. Два огромных фасетчатых глаза сияли на бледном великаньем лице, густые тёмные волосы спускались до самой земли. Рот был зашит грубыми стежками, а на покрытом густой шерстью брюхе разверзлась пасть с зубами в несколько рядов. Крабьи ноги чудовища вонзались в грязь зазубренными хитиновыми когтями. Крысиный хвост волочился по тине. Торчащие из макушки усики оканчивались выпученными зенками, которые непрестанно моргали. Морг-морг…

Горыня рухнул, как подкошенный.

Яр посмотрел на парня, вздохнул и вскинул голову.

− Ну, здравствуй, супружница моя ненаглядная, − сказал, криво улыбнувшись. − Стосковалась за мной?