Глава 19

Глава 19

Унывающим больным предлагаются два свежих издания: «Пора знать каждому, желающему избавиться от дорогих врачей и аптек», изд. 3-е, ц. с перес. 70 коп., и «Гомеопатия, изобличённая в интересах народного здравия», изд. 2-е, ц. с перес. 70 коп.

Требования адресуются в г. Новгород, издателю К.Клоссе, Славная, д.14, или в Спб, в книжный магазин Фену и К.

Известия

- …это будет воистину уникальный опыт, - Ворон был странно возбуждён. Он разве что не пританцовывал, а ноздри его раздувались, и выражение лица было неуместно восторженным. Как у человека, который всю свою сознательную жизнь мечтал оказаться в госпитале. И вот мечта исполнилась. – Хотя, конечно, я понимаю, что прошу слишком многого…

Тьма подкралась к Татьяне. Во всяком случае, попыталась, но Птаха, обернувшись, хлопнула крыльями и грозно сказала:

- У-ух!

Тьма сделала вид, что сконфузилась.

- Я просто не уверен, что детям здесь будет комфортно, - Николя явно сомневался. Стало быть, не настолько поплыл, чтобы соглашаться на всё без раздумий. – Да и ваше руководство не поймёт, полагаю.

- Отнюдь! Евгений Васильевич – чудеснейший человек. И он также придерживается мнения, что детям нужны не только теоретические знания, но и понимание жизни, таковой, какая она есть.

- Тань, - я шёпотом позвал сестрицу, которая стояла у окна и делала вид, будто пейзажем любуется. Или кирпичи пересчитывает? Вон, лежат грудой, намекая, что очень скоро больницу и вправду ждут перемены.

- Сав? Что-то случилось? – нас с Тьмой они поняли правильно.

- Да не то, чтобы… мысль одна появилась, но тут нужен этот, как его, консилиум. В смысле, чтоб и Демидовы, и Николай Степанович заодно послушали и сказали чего умного. Ну, без Николая Степановича точно не рискну. А тут что?

- Он остаться хочет.

- Кто?

- Каравайцев. На ночь.

- С чего вдруг? – я вытянул шею. Стоят. У приоткрытой палаты, в которой Елизар с пресерьёзным видом осматривает какого-то старичка. А тот столь же серьёзно отвечает на подростковые вопросы.

Серега с Метелькой на соседней койке устроились. Наблюдают.

Ну а Николя за всеми сразу приглядывает.

- Экскурсия удалась. Елизар сказал, что хотел бы остаться на настоящее дежурство. Николай говорит, что мальчик очень способный, правда, что-то там в развитии дара его смущает, но он пока не уверен, что именно не так, если оно вообще не так.

Елизара окутывала мягкая зеленая дымка.

- Думает, что и его опаивали?

- Нет. Скорее, как я поняла, речь идёт о внутреннем дисбалансе, но это может быть, как врождённым, так и следствием не совсем грамотного развития.

Уже легче.

Дымка кружилась и тянулась, оставляя в воздухе тающий след.

- А Каравайцев, - Татьяна выделила имя тоном. – Уцепился за идею с дежурством. Сказал, что и сам будет рад остаться, помочь с пациентами. И что остальным будет крайне полезно поработать. Попробовать себя в роли добровольцев.

- Ага, - только и сумел выдавить я.

Нет, идея-то хорошая. Не хотелось мне Ворона из поля зрения выпускать, равно как оставлять Демидова, потому что теорию я выдвинул стройную, но это ж теория. Как оно на практике сложится, попробуй угадай. А проверять теорию практикой надо бы сейчас, поскольку пациент реально в куда худшем состоянии, чем я думал.

И на первый взгляд всё складывается, как нельзя лучше. И Ворон под присмотром, и Юрка Демидов в зоне досягаемости. Но вот этот нездоровый энтузиазм Каравайцева реально напрягает.

- Ты тоже это видишь? – спросила Татьяна.

- Что?

- Он как бы плывёт.

- Кто?

- Каравайцев. Савелий!

- Нет, Тань. Я не вижу. Серьёзно. Он прежний, просто нервный какой-то. А ты что видишь?

- Если просто смотреть, то ничего. А если через Птаху, то он как бы из тумана, но тот неравномерный. Сперва вообще одинаково был, а теперь внутри плотные пятна, а между ними - дыры. А самое большое пятно – шевелится.

И что это нам даёт? Тварь оживилась? Вполне возможно. Госпиталь для них – место отличное, тут и телесные страдания, и душевные. Вон, сколько в своё время наши тени здесь всякого отловили. А оно снова появилось.

- Знаешь, Тань… а ты можешь шепнуть Николя, чтоб соглашался?

- Уверен?

- Нет. Но если это тварь в нём, то самое время понаблюдать.

- Здесь люди, между прочим. Больные и раненые… - она осеклась, верно, сообразив. – Сав, это цинично.

- Практично. Во-первых, ты будешь за ним приглядывать, и если что, позовёшь меня. Во-вторых… вот выставит его Николай, и что? Думаешь, он развернётся и уйдёт? То есть, действительно развернётся и уйдёт. Но куда? В другой госпиталь? В гимназию? Тогда мне придётся за ним. Он явно нестабилен, а если тварь вырвется там… сама понимаешь. Здесь мы его, если что, сразу упокоим.

Аргументы сестрице не понравились.

Но она кивнула.

- Хорошо. Сав, только…

- Тьме эта тварь на один укус.

- Ух! – то ли восхитилась, то ли возмутилась Птаха. Явно, она тоже рассчитывала отхватить кусочек.

- Не волнуйся, - пообещал я. – Если что, Тьма поделится. А ты иди и… ещё надо будет нашему общему другу позвонить. Сказать, что тут, в госпитале, недостаток святости образовался. Что? Пусть сюда своего синодника и шлёт. Чую, ночь будет весёлой.

Сестрица только вздохнула и глаза закатила.

Как ни странно, но к идее остаться на ночь в госпитале Серега отнёсся с восторгом, чего уж про Елизара говорить. Тот прямо засветился изнутри.

В буквальном смысле слова.

Зеленью.

- Это… это просто… просто… спасибо! Николай Степанович! И вам, Егор Мстиславович… - он взмахнул руками. – Я не подведу! Я… буду делать всё, что скажете!

- Что нужно будет делать, скажет Татьяна Ивановна, - Николя указал на Татьяну. – Работы не так и много. Для начала предлагаю вам завершить вечерний обход…

Я тихонечко отступил в тень.

А поймав взгляд Сереги, покачал головой, мол, потом. И Метелька правильно понял, подхватил Серегу под руку и шепнул что-то.

- …проследить, чтобы лекарства были приняты, особенно это касается пожилых пациентов. Измерить температуру, заполнить…

…и тридцать три розовых куста не забыть. Или это из другой сказки? А и плевать. Ворон застыл. И по лицу его пробежала едва заметная рябь, словно судорога.

Пытается сдержать тварь?

Чтоб.

Надеюсь, сумеет. Убивать его неохота, живым нужен.

- …помогать пациентам. Принести воды. Проводить до уборной. Или в крайнем случае, позвать сестру милосердия. Сменить бельё или протереть… - Николя явно входил во вкус. И только лёгкое покашливание Татьяны несколько сбило его с мысли. – В случае, если вдруг появятся новые пациенты, зовите меня.

Его тотчас заверили, что именно так и поступят.

Ну да, ну да…

Ладно, надо с Демидовым разбираться, пока у Ворона окончательно крышу не снесло. Чтоб… Тьма мне там нужна, но Призрака приглядывать оставлю.

- Теория не лишена смысла, - произнёс Николя, выслушав мой сбивчивый поток сознания. – И да, это весьма интересно. Создать насыщенное поле сродственной силы. Это увеличит внешнее давление на источник, который естественным образом оказывается не способен восполнить её недостаток.

Он осёкся и задумался.

Потом хмыкнул. И задумался сильнее.

- Рискованно, конечно, но… - Николя вздохнул. – Уверен?

- Нет, конечно. Я не целитель. Просто… ну сила есть. Своя. Но мало. Бултыхается. А взять извне не может. Значит, что? Тяга в системе пропала. Как в печке. А мы как с печкой тогда. Изнутри я потяну, прочищу заторы, а снаружи они поддавят. Вот тяга, глядишь, и восстановится.

Чушь несу, но с умным видом. И Николя повторяет.

- Тяга. Да, можно и так выразиться. А то вещество, которое вы прежде использовали, не подойдёт?

- Не знаю. Не думаю. Оно из кромешного мира. И по сути содержит дикую концентрацию силы. Она и сожгла тварь в прошлый раз. Тут же твари нет, но есть сила, которая Демидову чужая…

- Да, тут ситуация совершенно иная, - Николя ухватил сразу. – Вливание большого количества иной энергии приведет не к усилению существующего конфликта, но к тому, что собственный его источник просто-напросто будет уничтожен. А это верная смерть.

И снова задумался.

Тряхнул головой.

- В любом другом случае я бы возражал.

- А в этом?

- А в этом… пациент вряд ли протянет больше недели, - Николя поморщился. – К сожалению, мою силу он не воспринимает, как и любую иную.

- Из-за конфликта?

Он покачал головой и пожал плечами, то есть, и сам не знает.

- Что ж, тогда ждём Демидовых, - Николя принял решение быстро. – И начнём. Не вижу смысла откладывать. Извини, Савелий, но мне бы не хотелось оставлять того человека без присмотра.

А уж мне как не хотелось бы.

- Я присматриваю. И Татьяна.

- Вот поверь, это нисколько не успокаивает. Знаешь, поначалу он мне показался очень интересной личностью. Определённо, хорошо образован. Я бы даже сказал, великолепно.

- Он учитель.

- Поверь, это ни о чём не говорит. И дело даже не в знаниях, ту же латынь можно вызубрить.

Вот не надо про латынь!

- Однако научиться использовать цитаты точно и к месту – это иной уровень. И не только касаемо латыни. Он цитировал Диккенса. И Бальзака, причём в оригинале. Французский у него отличный. Добавьте, что его суждения были любопытны, а речь – точна. Никаких пауз или слов-паразитов, а вы не представляете, сколь немногие способны выражать свои мысли ясно. Для этого требуется практика и немалая.

В общем, Ворон у нас птица высокого полёта. Точнее явно не из крестьян.

Любопытно.

Очень.

- Но вас что-то смутило?

- Да. И главное, мне сложно понять, что именно. Просто в какой-то момент я осознал, что этот человек вызывает неприязнь. Совершенно иррациональную.

У Николя? Моё удивление не осталось незамеченным.

- Поймите, Савелий. Я обычный человек. Не злой, но и не добрый. И тем паче далеко не святой. Я раздражаюсь, и злюсь, и испытываю все прочие нормальные для человека эмоции. Но обычно я могу понять причину их возникновения. Скажем, глупость мещанки Авсеевой, которую доставили вчера, поскольку она засунула в себя луковицу.[1]

- Зачем?!

- Чтобы та проросла в ребеночка, появления которого Авсеева не желала. Теперь у неё вовсе не будет детей, поскольку начался сепсис. И я не уверен, что вообще сумею спасти эту женщину. Она же и сейчас упорно не желает понимать, что сотворила. Мол, способ верный, все так делают, а тут просто луковица порченая была, - он бессильно махнул рукой. – Но это хотя бы понятно. И поступок её, и сама она, измотанная безграмотная женщина. А вот почему сходные чувства вызывает ваш Каравайцев при всей его образованности, загадка.

- Потому что его тварь очень оживилась. И скорее всего, вы почувствовали её.

- Татьяна показывала мне свою тень. И нет, не могу сказать, что она отвратительна. Иная – да, но и только.

- Тогда двойственность? Неправильность этого… создания. То есть, того, что получилось от соединения тени и человека? Меня тоже подташнивает, когда… ну, в общем, вы поняли.

- Понял. И кстати, вам над речью стоит поработать.

Да, да, уже слышал.

Как только эта мутотень закончится, сразу и начну.

Главное, мы в главном сошлись: Демидова лечим, а за Вороном приглядываем.

Кстати, он, как ни странно, в больничке не задержался, вышел в парк, присел на лавочку и застыл с закрытыми глазами. Сидит и не шевелится.

Вот пусть и сидит.

Сила Демидовых наполняла комнату. Я ощущал её, этаким камнем, пусть невидимым, но вполне осязаемым, способным в любое мгновенье стать плотным и погрести меня под завалами.

Ладно, не только меня, но…

Я не удержался и поскреб руку. И Тьма заворчала. Ей вот тоже не нравилось, что их столько. Все прибыли. И дядюшка, с которым я с того вечера не виделся, и папенька Яра, и сам Яр. Он занял место у двери, тихонечко так, будто пытаясь слиться со стеной. А вот папенька с дядюшкой встали там, где Николя велел. Главное, что сам он в их присутствии не то, что не растерялся, скорее даже не заметил неудобства.

Особенности силы?

Или опыт жизненный?

- Только, пожалуйста, - произнёс он, поправляя очки. – Постарайтесь не разрушить здание. И не спешите. Важно поддерживать концентрацию сырой силы, но не слишком высокую, чтобы давление не было избыточным. Если всё пойдёт нормально, то по мере необходимости будем увеличивать.

Если.

Очередное «если». И главное, на меня они будто и не смотрят, но точно знаю – видят.

Ладно, Громов, кокетничать и делить заслуги станем после, если будет, чего делить. А пока работаем. Я выдёргиваю Тьму в явь, и старший Демидов вздрагивает.

- Это моя тень, - говорю, протягивая руку. И Тьма обволакивает её. – Показываю так, на всякий случай, чтобы, если вдруг проявится, не было… недопонимания.

Мало ли, как оно пойдёт.

Демидовы переглядываются и кивают. Одновременно.

- Сейчас она потянет тьму, которая собралась в источнике вашего родича, но будет делать это очень медленно…

Я снова вижу клубок драных чёрных ниток. Тьма присасывается к ним, вплетая свои, и кромешная сила приходит в движение, заставляя человека издать тихий стон. Николя занимает место в изголовье.

- К сожалению, я не рискну использовать препараты, чтобы обезболить, - он сосредоточен, но лишь смотрит. Только руки наливаются яркой чистой зеленью.

Кромешная сила ощущается вязкой, какой-то слишком густой, будто, запертая внутри тела, она вынуждена была стать более концентрированной. Но это и к лучшему, как ни странно. Тьма вбирает силу, и капли тянутся следом, заполняя пустоту уже в источнике.

Медленно.

Но вот гаснет одна.

И вторая.

И сразу дюжина, а опустевшие каверны довольно быстро заполняются Демидовской силой. Работает? Я бросаю взгляд на Николя, который сел на кровать и взял Юрия за руку.

Сосредоточен.

И… тоже что-то делает, потому что от обычного держания за руку этак на пот не прошибает. Но я его силы не чувствую, как и Тьма. А вот она беспокоится.

- Тише, - говорю я вслух. – Это всё наше, но не спеши. Давай медленно, потихоньку.

Какие-то нити всё-таки рвутся, и капли застывают в петлях дара, но это мелочи. Их десятки, если понадобится, выберем и потом.

- Давление… можете сделать так, чтобы сила окутывала его? – Николя отвлекается на мгновенье. И Демидовы, переглянувшись, кивают. Снова синхронно.

Теперь я и запах камня слышу, такого сырого, дикого, который обретает где-то в самых глубинах гор. И мне этот запах не нравится. Не только мне. Тьма тоже шипит.

- Не отвлекайся, - я дотягиваюсь до неё. – Они нас не тронут. Друзья.

Слово это для неё ничего не значит, да и понятие абстрактное. Хотя откуда-то из глубин выплывает картинка, где стая тёмных скатов кружит над травяной равниной. Нет, не охотясь.

Играя?

Широкие плавники их то касаются ломких стеблей, то скользят в невидимых потоках воздуха и силы, чтобы дотянуться уже до другого такого же, шершавого.

Плотного.

Тени нематериальны?

Как бы не так.

- Стая? – я задаю вопрос шёпотом. Но Тьма не отвечает. Она ложится на Демидова сверху, чёрным живым покрывалом. И оно проступает в явь, смутно, дрожащей пеленой, однако оба Демидова напрягаются.

- Спокойно, - говорю уже им. – Она не причинит вреда.

Кажется, мне не слишком верят.

И Тьма застывает. Она тоже не верит людям. Они из другой стаи. Пусть и не добыча, не та, которую получится сожрать легко. Но и не другой хищник. Пока. Главное, она не позволит тронуть меня.

- Спокойно, - повторяю с нажимом. – Не надо её нервировать.

Звучит, наверное, смешно.

Или нет?

Главное, что Демидовы опять кивают. И мы возвращаемся к процессу. Медленно. Как же медленно. Тьма сама тянется навстречу источнику, и в какой-то момент дыхание больного прерывается. Я даже чувствую, как запнулось его сердце, но тотчас получило тычок целительской силы и вновь застучала.

У сердца особый ритм. И сейчас отдаётся в висках.

Тук-тук.

Я цокаю языком, отсчитывая его. Заодно отмечая, как одна за другой гаснут тёмные капли. И сила Демидовых втекает в тело, заполняя пустоту. И не только в кавернах. Те связаны друг с другом нитями каналов. И сила течёт уже по ним.

Не знаю, будет ли с этого толк.

Хотя… тот камень, больной и треснутый, становится прочнее? Да, если присмотреться, эта сила латает трещины, этаких магический герметик, чтоб его… и получается?

- Легче… идёт, - это произносит дядька Яра, хотя по нему не скажешь, что ему легко. Облако силы окутывает больного и кровать, и плотное такое. Но видно, что его удержать не так-то и просто.

Демидов вон побледнел.

Но зубы стиснул. А мы тянем. Тянем-потянем… и вытянем в итоге. Тьма жадно впитывает каждую каплю. И поверхность её то и дело покрывается рябью.

Вот клок нитей, скорее уж этакий волосяной узел, болтавшийся в центре источника, растворяется в ней, уступая место иной силе. И та что-то меняет, что-то важное, если та старая, находившаяся внутри, приходит в движение. Сперва это даже не движение, намёк на него. Но вот Юрий Демидов разлепляет губы и делает вдох. И грудь его вздымается высоко, а сам вдох глубокий и жадный, как у человека, который тонул, задыхался, а теперь пытается схватить воздуха и побольше.

- Заканчиваем, - это я скорее Тьме. Сила в источнике закручивается спиралью, уже сама втягивая ошмётки и родной энергии, и кромешной силы. И чувствую, скоро она сама выдавит остатки последней.

Тьма жадно впитывает то, что может.

И сползает с кровати, чтобы там уже, ниже, подобраться к моим ногам.

Ко мне.

Она не прячется, скорее не верит людям. И правильно. Я тоже им не верю.

А Демидов выдыхает и заходится в приступе кашля, чтобы сделать следующий вдох. И ещё один. Глубокий. Свистящий. Внутри тела что-то булькает, будто там, в груди, закипает котёл. И запах камня снова меняется. Теперь это мягкий нагретый солнцем мрамор, который удерживает тепло, чтобы отдать его.

- Мы как бы всё, - я коснулся Тьмы. – А вы – не знаю. Может, чутка ещё подержите. Так, чисто на всякий случай.

[1] Один из так называемых методов народной медицины.