Глава 3
Глава 3
Прелестным украшением для дам, управляющих лошадью, может служить изящная брошка из оксидированного серебра с золотыми украшениями; она состоит из подковы и двух палочек. К числу эффектных принадлежностей туалета относится также изящная шляпа из белого фетра с высокой головкой и слегка загнутыми полями. Вокруг головки этой шляпы раскладывают черную бархатную ленту в 6 см шириной с пышным бантом на левом боку. За бантом прикалываются стоймя белые перья.
«Модистка»[1]
- И вот представьте, он говорит – что он некромант! – звонкий Светочкин голос заполнял обеденную залу. – И дети застывают! А потом начинают креститься!
Её смех справляется с сумраком лучше, чем электрические лампы. И как-то вот… отвык я от неё, что ли. Или соскучился? Главное, что свет её настоящий.
И согревает.
И успокаивает.
И в кои-то веки уже не важно, что она – дура редкостная.
Или это усталость сказывается? Время-то глубоко за полночь, но никто не спит. То ли нас ждали, то ли в принципе некроманты ведут ночной образ жизни, но этот ужин в первом часу ночи никого, похоже, не смущал.
- Главное, - сказал я, - чтоб на кол поднять не попытались. Правда, Метелька?
- Ага, - Метелька согласился, с трудом сдерживая зевок.
- Пока, вроде бы, обходится. Хотя, безусловно, опыт весьма познавательный, - Герман сидел на против Светочки. – Одно дело составлять и оценивать проекты с точки зрения разумности и рациональности использования ресурсов…
А я понял, почему Одоецкая сбежала. Нет, Герман Шувалов был хорош, порода, что говорится, чувствовалась, как и у Демидовых. Этакий тонкий, звонкий и томный ликом аристократ. Но до чего же занудный!
- …и совсем другое – люди. К сожалению, люди плохо поддаются анализу.
У него и голос спокойный, усыпляющий даже. Но при этом, когда он улыбается, лицо словно оживает, что ли? И понимаешь, что эта тонкость со звонкостью – лишь маска.
- И что, в твоих проектах будут очередные изменения? Или усовершенствования? – старший Шувалов занял место во главе стола.
А по левую его руку устроилась супруга.
- Некоторые – да. Однако я пришёл к выводу, что имеет смысл найти баланс. Что совершенствование проекта – процесс по сути бесконечный, тогда как необходимость в реформе давно назрела. И важно не столько дать совершенную структуру, сколько – жизнеспособную основу, которая в дальнейшем может быть усложнена при необходимости.
Супруга у Шувалова была под стать Шувалову. Бледнолика и светловолоса. Ну и породиста, что чувствовалось и на расстоянии. Однако при этом держалась она подчёркнуто просто. И улыбка у неё хорошая, человеческая. А на Шувалова смотрела и вовсе с нежностью, которой эта зараза, как по мне, категорически не заслуживала.
Любовь, как говорится, зла.
- Народное образование на первом этапе должно быть простым и доступным всем детям. Это позволит значительно снизить уровень безграмотности, который в настоящее время удручающе высок![2]
А у него и глаза загорелись.
И значит, тема не только политически близка.
- Ни в одной цивилизованной стране нет ничего подобного[3], а значит…
- Герман, - Шувалов взглядом осадил распалившегося племянника. – Не думаю, что это тема подходит для застольной беседы.
- Глупость какая, - Светочка, похоже, некроманта совершенно не боялась. Точнее некромантов. И от старшего Шувалова отмахнулась с той же лёгкостью, что когда-то и от Мишки. – Никогда не понимала, почему за столом нельзя говорить о действительно важных вещах! Зачем тратить время на какие-то глупости вроде того, кто сегодня дебютировал и где, и как спела Хатынцева на последнем спектакле.
Она явно кого-то передразнила.
- Что ж… убедили. Но, надеюсь, пока мой племянник готовит новую глобальную реформу, вы проследите, чтобы благодарный народ его на вилы не поднял. Превентивно, так сказать.
- Алексей, - Елизавета Игоревна произнесла это с лёгким укором. Но глаза её смеялись.
- Да нет, с вилами в школу нельзя, - ответила Светочка. – А к крестам на стульях он уже привык. Наверное.
И главное, не понять, шутит она так или серьёзно.
- Рисуют? – уточнил Шувалов.
- Регулярно, - вздохнул Герман. - Когда мелом, ещё терпимо, а вот краской уже сложнее… не отстирывается.
- Это была освящённая краска, - пояснила Светлана. – Они её в храме украли.
- Для пущей святости? – Шувалов-старший всё-таки рассмеялся.
И сидевший по другую сторону стола Димка покосился на отца с явным удивлением. Впрочем, и он, и Орлов, который тоже здесь обнаружился, и Серега с Елизаром в разговор не вмешивались.
- Скорее по привычке. К сожалению, у них много не самых приятных привычек, - Герман произнёс это задумчиво. – И крадут много. Почти всё крадут. Тетради. Ручки. Книги. Светлану это огорчает, но когда я хотел наложить заклятье, она воспротивилась.
- Это дети! Вы ещё на каторгу их отправить предложили бы.
- Это дети, которые когда-нибудь вырастут, - это Герман произнёс мягко, но строго. – А привычки у них останутся. Что рано или поздно приведёт к беде. И к каторге, которая с такими привычками практически неминуема…
- Но не значит, что их можно проклинать!
- Вы так говорите, будто я собирался смертельное проклятье использовать.
- А вы не собирались?
- Да… бородавки на руках выскочили бы. И те бы сошли через день-другой. Им бы хватило, чтобы понять, что не стоит брать чужое.
- Тебе тоже, - Шувалов-старший вмешался в спор. – Как думаешь, долго бы думали родители над вопросами вины и виноватости, узнав о проклятии? И некроманте, который оное наложил?
- Недолго, - ответил Метелька. – Точно бы за вилы взялись. Ну и ещё некромантов палить хорошо. Главное, только, чтоб сразу. И чтоб, когда горят, крыша не рухнула. Ну или не сразу.
И сказал с тем знанием вопроса, которое заставило замолчать всех.
У Димки вон и физия вытянулась.
- Ну, просто… примета такая, что если палить колдуна и некроманта, а крыша падает, то, стало быть, не сама собою. А проклятая душа её ломает и вырывается на волю. Тогда она кого-нибудь найдёт и переродится в нового колдуна.
- Вы… это серьёзно? – Герман поглядел на Метельку, потом повернулся к Дмитрию в поисках родственной поддержки. – Он это серьёзно?
- А то… - откликнулся Метелька. - Правда, сам я не палил, но бабка сказывала, что в соседней вёске так одного и сожгли. Колдуна, стало быть. А после ещё молебен на пепелище отслужили. Во упокоение проклятой души. Но она всё равно не упокоилась, а стала вылезать ночами и выть. Так от… зловеще. У-у-у…
Я толкнул его под столом.
- Чего? А… ну да, это тоже, наверное, не очень правильно, о покойниках говорить за столом. Извините, - Метелька изобразил поклон. Вот ведь чучело. Нарочно дразнит. Впрочем, Шувалова не так просто вывести. И Метелькину игру он наверняка раскусил. – А банманжа у вас вкусная.
- Это верно, - он ответил на поклон поклоном. – На будущее действительно не стоит говорить о том, как правильно сжигать некромантов, сидя за столом у оных. А бланманже и вправду сегодня удалось, как никогда.
Согласен.
И остальное было неплохо.
- Вы ему на завтрак лягушачьих лапок подайте! – Орлов откинулся на спинку. – Правда, Дим?
- Или улиток, - поддержал правильную тему Шувалов-младший. - Отец, мы можем попросить, чтобы гостям подали улиток?
- Гостю, - уточнил я. – Я могу и блинами. Или яичницей. Или вообще обойтись, если так. Просто Метельке всегда было интересно попробовать что-то экзотическое, из высокой кухни… пожить по-графски.
По искоркам в глазах Шувалова вижу, что будут завтра Метельке и улитки, и лягушки.
По секретному семейному рецепту.
- Гадость какая! – искренне сказала Светочка.
- Да нормально… на курицу похоже, - а Метелька против ожиданий и не смутился. – Жрал я лягух. Мы с пацанами их ловили и на костре… ну, с голодухи так вообще нормально заходят. Правда, соусу не было, но если травинкой в муравейник потыкать, а потом облизать, то тож вполне. И улиток запекали. На каменьях.
Кажется, этот раунд остался не за Шуваловыми.
- Выходит, - Никита расхохотался первым и руки поднял, признавая поражение. – Ты у нас граф от рождения!
- Ага. Я и ещё половина деревни…
Звонкий смех Елизаветы Шуваловой был ответом.
- Как вы тут? – после ужина нам был высочайше дозволено отправиться в детские покои, с мудрым наказом никуда по дороге не вляпаться, а сразу по прибытии отправляться спать.
- Да нормально, - Серега пожал плечами. – Я другого ждал…
- Зловещих застенков и неприкаянных душ? – хохотнул Орлов.
- Ну… как бы… понимаю, что глупость… Матрёна не очень умная… это нянька моей сестры. И она порой… говорит.
- Это точно, - подтвердил я, вспоминая. – Говорит она много. И по-моему, Метелька, она твоей бабке дальней родственницей приходится.
- Вполне возможно, Метельку это предположение ничуть не удивило. - У бабкиной матери было семнадцать детей… правда, половина померла, но половина-то осталась.
- Так чего рассказывала? – мне даже самому стало любопытно, не говоря уже о прочих. Серега порозовел, вздохнул и произнёс.
- Что у них гроб стоит. Прям перед парадной лестницей.
- Зачем? – Димка откровенно удивился и оглянулся, будто раздумывая, не стоит ли вернуться к парадной лестнице. Вдруг да и упустил там что-то важное.
- Ну… - Серега окончательно смутился. - Твой отец в нём спит.
- Перед парадной лестницей?
- Или лежит. Матрёна говорила, что к вам в гости нельзя. Что вы нарочно зазываете, а как гости придут, вы из гроба скок и за шею зубами хватаете!
- По-моему, она слегка перепутала некромантов с упырями.
- Ага… и что вы девиц в подвалах держите.
- Димка?! – Никита подпрыгнул и, ухватив приятеля за плечи, тряхнул. – У тебя тут, оказывается, девиц полные подвалы! А ты молчишь!
- Я не молчу! Нет у нас девиц в подвалах!
- А ты хорошо искал?
- Хорошо! Там бочки с вином есть. Или с капустой квашеной. Репой. Мукой. Мёдом… а девиц посторонних нет!
- Прячут, - знающим тоном произнёс Метелька и увернулся от тычка в бок. – А вообще, это свинство. В кои-то веки к некромантам всамделишним попал, а у них ни девиц заточённых, ни гробов… позор! Даже людям рассказать нечего!
- Вот и я о том же! – поддержал Орлов. – Дим, ты бы приготовился, что ли?
- Если бы знал, что вы сюда заявитесь, - невозмутимо ответил Дмитрий, - я бы всенепременно озаботился. И гробов бы прикупил…
- И девиц запер! – Метелька подхватил направление мысли.
Серега хихикнул, явно представив, как нас тащат в подвалы девиц смотреть, а вот Елизар только головой покачал, этак, с укоризной. Мол, взрослые почти люди, а ведут себя совершенно непотребно.
- А ты вообще что тут делаешь? – поинтересовался я у Орлова. – И все вы. Вы ж к вам ехали? Не доехали?
- Доехали. Только отца к государю вызвали, а матушка с малыми на воды собирается, ей не до меня сейчас. И так-то… батюшка к Шуваловым обратился…
Передал, стало быть, из рук в руки, что весьма разумно в нынешних обстоятельствах.
- А машину хоть видели?
- Ага! И машину, и не только! – Серега подпрыгнул. – Там… там такие лаборатории!
- Здесь не хуже, - тихо произнёс Елизар, - но направленность иная. Никогда бы не подумал, что тёмная сила может сочетаться с медициной.
- Почему нет? – Димка удивился. – Мы давно с Гильдией сотрудничаем. Обеззараживающие артефакты кто, по-твоему, изготавливает?
- Не знаю. Я как-то и не задумывался… там… хотя нет, не Шуваловы точно. Я бы вспомнил. У меня хорошая память. Но там… погоди… - Елизар наморщил лоб. – «Васильев и сыновья». Точно. Компания.
- Наша. Просто… скажем так, некромантов не любят. И порой это мешает делам. Вот когда-то ещё мой прадед придумал назвать компанию нейтрально. А Васильево – это наше родовое поместье. В честь него и назвали. Кстати, Гильдия поддержала. Им тоже выгодно делать вид, что мы ни при чём. Сейчас как-то всё более или менее, а раньше и вправду порой случались… инциденты.
- С вилами? – не удержался Орлов.
- И с вилами. И с факелами. Наш завод под Тверью дважды поджигали, - ответ Дмитрия заставил Орлова смутиться. Ненадолго.
- Значит, и вы на выставке будете?
- Да. Небольшой павильон. Специализация всё-таки довольно узкая, не для публики, но…
- Интересная, - Елизар имел собственное мнение. - Скальпель, который сам обеззараживает и себя, ткани в месте разреза, мне кажется очень и очень важной инновацией.
- Это мелочи, - отмахнулся Димка. – На самом деле отец и дядюшка собираются представить систему очистки крови.
Ого.
И даже ага. Причём, видно, что все впечатлены.
- Правда, не от всего, но, скажем, при заражениях, особенно при гангренах, может изрядно помочь. Кровь будет забираться у пациента, проходить через систему фильтров и возвращаться обратно. И да, опыты проводились, и на животных, и на людях… не на девицах, Никит! На тех, кто всё равно был обречён.
- И как?
- Из пятерых добровольцев один, к сожалению, погиб, а вот четверых удалось вытащить, причём двоих – даже без помощи целителя.
Димка помрачнел, вспомнив о целителе. А мне стало совсем-совсем любопытно.
- Артефактами обошлись, заряженным, - добавил он.
- А другие двое?
- Там нужна была поддержка. Наша сила и на живых сказывается. Как раз тот случай, когда лекарство может быть опаснее болезни. И Гильдия… в общем, они когда-то высказались весьма однозначно, что против вмешательства тёмной силы в жизненные процессы. Но отец полагает, что если получится привлечь внимание Государя, то разработка получит шанс. Особенно, если удастся откалибровать уровень воздействия, чтобы не было нужды в поддержке целителей.
То есть, у Шуваловых с целителями идёт своя тихая маленькая война? Отсюда старший столько знает про Гильдию? И не удивлён. Вот ни нисколько не удивлён, что они конфликтуют. Гильдия, которая была когда-то монополистом, теряет своё влияние. А кому это понравится? Одно дело, когда ты держишь в руках нити жизни и здоровья. И совсем другое, когда тебя отчасти может заменить пусть сложный, дорогой, но аппарат.
- В общем… лучше пока об этом никому не рассказывать, - тихо произнёс Дмитрий. – До открытия выставки.
Выставка.
Опять выставка…
Та выставка, на которую и Демидовы припёрлись едва ли не полным составом, и Орловы вот заявились, и Шуваловы. И кто ещё?
- А на ней, говоришь, и государь будет? – поинтересовался я.
- Будет, конечно. На открытии, а потом ещё на награждении, - ответил Орлов. – Чего, думаешь, туда так все стремятся? Так с первой самой повелось, что Государь лично осматривает павильоны, вникает в суть проектов, а потом выбирает те, что считает самыми важными. И награждает. Причём награда такая, что даже неродовитый мастер потомственное дворянство может получить. Ну и ассигнование проекта, коль оно понадобится. И патент, само собой, на месте выправят, а то и выкупят права в казну, если толковое что-то… ну и так, почётно очень.
- И почётно… - эхом повторил я.
- Да, там, конечно, потом отдельно будут награждать, скажем, те же целители свои медали чеканят, и купцы, и промышленники… и много кто ещё. Артефакторы своим конкурсом идут и не одним, скажем, есть среди школ, а есть уже среди училищ. Или даже подмастерий и мастеров… там все три месяца каждое воскресенье что-то да будет, но…
Но это не то.
Это…
Другое. Совсем другое…
Чтоб вас…
- И когда состоится это награждение? – я прямо почувствовал, как мурашки по спине побежали. – Государево?
- Обычно через три недели после открытия. В первый день собственно открытие. Он произносит речь, потом губернатор, министры. Потом павильоны открывают, но только для Государя и свитских. Он проходит, слушает, а секретари отмечают, с кого и какие документы стребовать. Проекты ж изучать надо, - пояснил Димка. – Их загодя готовят. Там, краткое описание, сферы применения и прочее… много чего. Вот, по ним уже и смотрят, как и что. Отец говорит, что там целая экспертная комиссия заседает, разные специалисты…
- От нас в этом году отец пойдёт, - Орлов кивнул. – От вас будут?
- Нет, - Шувалов покачал головой. – Только союзники, потому что Гильдия однозначно выступит против, но…
Чую, в этой комиссии та ещё грызня предвидится.
Но важно не это.
- Дайте угадаю, о награждении извещают загодя, чтобы награждаемые не свалили вдруг куда-нибудь. И поскольку событие важное, то соберутся все, и причастные, и любопытные…
Потому как ни один придворный не упустит случая показаться на глаза венценосной особе.
- А ещё добавим простой люд…
- Как раз для простого люда павильоны в эти дни будут закрыты, - Орлов чуть нахмурился. – За исключением, конечно, тех, кто непосредственно участвует в выставке.
Чудесно.
Просто чудесно.
Прям мечта революционера. Весь цвет аристократии и в одном месте. Будто по заказу свыше.
- А в этом году и награждение школьных проектов совместят, - подал голос Серёга. – Наверное. Алексей Михайлович говорил. Ну, раньше.
Ещё и школьные.
- А… не боятся? – осторожно уточнил я. Спрашивать надо бы не у Сереги, а у того же Карпа Евстратовича, но его тут нет. А так спрошу. Вот как свидимся в следующий раз, так и спрошу, каким местом на верхах думают. Даже у задницы с головой какая-никакая связь имеется. А тут такое чувство, что издеваются. Причём не понятно, над кем.
- Так ведь задержали террористов, - Никита понял, к чему я клоню. – Тех, кто Зимний взорвал, так давно уже. Следствие идёт. Скоро и судить будут. И в городе давно уже тихо…
Что правильно. Я бы в этом случае тоже не шумел, ну, не больше обычного.
- Сав? – кажется, выражение моего лица подсказало, в каком направлении думать. И Орлов первым озвучил мысль. – Ты серьёзно? Там такая охрана… там… там мышь мимо не проскользнёт!
- Мышь – может и нет, а заслуженный учитель лучшей гимназии города – это не мышь. Это куда как серьёзней, - тихо произнёс я и, обведя взглядом собравшихся, добавил. – Мы просто обязаны участвовать в этой, чтоб её, выставке!
[1] Модистка. 1898. № 1
[2] На самом деле вопрос грамотности населения в тот период весьма неоднозначен. Так по сведениям Центрального статистического комитета, процент неграмотных новобранцев в России в 1877 году составлял 74,22 %. И на первый взгляд это много, но если посмотреть разброс по стране, то ситуация выйдет крайне неоднозначная. В Финляндии, Петербурге и Москве уровень грамотности был высок, но в то же время имелись области, где менее четверти населения старше 8 лет умели читать. В царствование Николая II ситуация начала выправляться. Количество грамотных людей увеличивалось, во многом потому, что активно шло развитие промышленности. Так по данным Миронова процент грамотных мужчин в целом по империи возрастает с 31 в 1889 г до 54 в 1913 г, а женщин - с 13 до 26.
[3] Тот же Миронов приводит данные для Великобритании (только метрополия без учёта колоний) – на 1889 г грамотных мужчин был 91 %, в Германии – 97, в США – 88. Женская грамотность отличалась буквально на пару процентов.