Глава 6
Глава 6
Также из достоверных источников стало известно, что парфюмерная фирма «Брокар» собирается повторить «Фонтан аромата», снискавший немалый успех на прошлой выставке. Фонтан с ароматной водой вновь будет установлен близ фирменного павильона. Однако на сей раз вниманию публики будет представлен не уже известный и полюбившийся многим одеколон «Цветочный», а новинка, о которой известно лишь название…
«Модистка»
- Сав, что думаешь? – поинтересовался Орлов после ужина.
Сперва, конечно, предложил прогуляться к нашей беседке, а уже, как догуляли, то и поинтересовался.
- Думаю, провокация у них дюже жирная выходит, - буркнул я, озираясь. Тьма, приставленная к Ворону – а вдруг опять куда-нибудь сходит или скажет чего-нибудь интересного, передавала скучные учительские будни в виде горы тетрадей. Проверял их Ворон весьма тщательно.
Правда время от времени всё же отвлекался, чтобы поскрести себе шею и матюкнуться. То ли содержимое не вдохновляло, то ли в целом работа.
- Ты о чём? – уточнил Орлов. – Какая провокация?
Ну да, придётся объяснять.
- Ну… смотри. Сама эта выставка. Куча народу в одном месте. Все, как понимаю, более-менее значимые аристократы попрутся на других смотреть и себя показывать. Так?
- Так, - согласился Орлов. – Там много полезного увидеть можно. И мастера выставляют, иногда бывает, что вроде и одиночка, а идея отличная. Плюс можно присмотреться к тому, кто и чем занимается. Новые направления, интересы. Возможности. К выставке ведь задолго готовятся. И в тайне.
А тут завесу тайн приоткроют.
- Да и в целом, новые знакомства, связи. Приличное общество, в котором не грех показаться… и присмотреться.
- К чему?
- К чему ещё Орлов может присматриваться, - Шувалов сел в самом тёмном углу. – К девицам, конечно.
- Отец говорит, что я единственный наследник, поэтому нужно искать невесту, - энтузиазма в голосе не слышалось.
- На научно-технической выставке?
- Можно, конечно, и на балу. Но я пару раз был… они такие дуры! – сказано было весьма эмоционально. Хотя Орлов тотчас уточнил. – Однако порой красивые. Но всё равно редкостные. Ты им слово, а они глазками хлоп-хлоп, потупятся и только вздыхают томно.
- И ты надеешься, что на выставку придут те, кто поумней? – спросил я.
- Скорее, полагаю, Никита пытается сказать, что на балы выводят девиц, получающих, как правило, домашнее воспитание, - пояснил Шувалов. – А оно традиционно несколько ограничено. Тогда как на выставке явно будут и курсистки, и институтки.
Прозвучало как-то не слишком. Но вряд ли Шувалов имел в виду то самое, невольно рифмующееся.
- Да и прочих хватит, - согласился Орлов. – Тем более там вполне прилично говорить не только во время танца. Но прогуляться, обсудить то да сё. Никто дурного не подумает.
С этой точки зрения я как-то научно-техническую выставку не рассматривал.
Но, пожалуй, что да.
- Ты ж служить собрался, куда тебе жениться? – Шувалов явно был удивлён.
- Ну, ещё не факт, что пойду… - Орлов вытянул длиннющие ноги и уставился на них. Ступни разъехались в стороны, потом сомкнулись и нервно задёргались, будто он барабанную дробь отбивал. – Так-то я не против, наоборот даже, но батюшка как раз поэтому и не хочет, что тогда жениться нельзя будет. А я один наследник.
- Так и женился бы, - проблема была мне категорически непонятна. – В процессе службы. Не?
- Офицерам нельзя, - пояснил Метелька. – Сав, ты чего? Все ж знают, что офицерам и студентам жениться нельзя.
Да? А я вот впервые слышу.
- Совсем?!
А как тогда Карп Евстратович? Или жандармы – это не совсем, чтобы офицеры? А Слышнёв, он же… или он тогда в отставку подал? И опять же, по жандармской линии. Хотя… у Сереги ж отец точно офицер. И женился. Без женитьбы ему б не позволили.
- Студентам – совсем. А офицерам – по-всякому, - у Орлова ноги продолжали жить собственной жизнью, то вычерчивая на пыльном полу узоры, то выстукивая какой-то одному ему понятный ритм. – Одно время до двадцати трёх нельзя было, а после можно, но с разрешения командования и если содержание жене положить. А потом опять до двадцати восьми вовсе запретили, но теперь вроде как снова можно, только содержание изменили.[1] Так что…
Ноги опять дёрнулись.
- Как бы отец может получить высочайшее дозволение ввиду особого положения, но…
Он не горит желанием рисковать единственным сыном.
И я вполне его понимаю.
- Раньше и мысли не было, что я куда-то пойду, чтоб не на военную службу. А теперь вдруг заговорил, что в университете много иных полезных специальностей. И теперь не надо саблей махать, чтобы доказать свою полезность трону. А ещё в университете дозволение на брак проще получить, если через попечителя…[2]
- А ты?
- А что я? Я вообще жениться не хочу, - Орлов снова помотал ногами. – Я только жить начал! А они сразу долг исполнять… вот Шувалову хорошо. Его никто не заставляет!
- Хочешь силой поменяться? – усмехнулся Шувалов. – И стать некромантом, от которого все шарахаются. А девиц маменьки не тащат, как к тебе, а наоборот, прячут, чтоб не сглазил ненароком. Если ж какую и ведут знакомиться, то стало быть или бесприданница, или вообще дальняя родственница, которой вроде как и не жаль. А сами девицы на тебя глядят так, будто ждут, что ты прямо посеред бальной залы жертвоприношение устроишь. И от этого всё только усложняется. Когда тебя боятся… в общем, дар сложнее контролировать. Он откликается и на страх, и на отвращение. Им становится хуже. Мне тоже… сложно всё. Поэтому, если у Германа получится наладить отношения с невестой, все будут рады.
Даже так?
- То есть он ещё считает её невестой?
- О помолвке не объявляли, но договор был подписан. А после Герман не стал его расторгать. И сейчас твоя сестра… она помогает с письмами.
А мне не сказала.
- Это проще, чем передавать через тебя, - сказал Дмитрий, явно извиняясь.
- Да я не против. Действительно, проще… а репутация не пугает? Слухи ж пойдут. Всякие. А если выплывет, что она среди революционеров жила… сам знаешь, что об их нравах говорят.
А выплывет обязательно, потому что дерьмо. И всякое дерьмо имеет обыкновение выплывать. Особенно, когда кому-то оно надо. Врагов же, чуется, у Шуваловых хватает. И не упустят они случая репутации подгадить.
- Тю… напугал ежа голым задом, - фыркнул Никита. – Когда это Шуваловы на репутацию внимание обращали? Его дед вон у цыганского барона жену украл!
- Прадед. И не жену, а дочь, - поправил Шувалов. – Младшую.
- Но украл же…
То есть, это у них в крови? Баб воровать? Или от того самого прадеда и пошло? А потом передалось потомкам, так сказать, закрепившись цыганской кровью.[3]
- А его сын уже боярыню со двора свёл! Замужнюю, между прочим, – продолжил Орлов.
- Только сговорённую, венчания не было.
- Ну да. Он на него гостем прибыл и всё. Мне отец ещё когда сказывал, что с Шуваловыми надо ухо востро держать… если чего, то я в деле!
- В каком?
- Ну, как определишься, кого красть станем, так и зови! Вместе всяко сподручнее!
Куда-то у нас не туда разговор ушёл, хотя, конечно, познавательно до крайности. А ещё понятно, почему вдруг сестрица к Одоецкой прониклась. Поняла, что её можно сбагрить в заботливые руки некроманта, а стало быть, подальше от Николя…
Женщины.
Но эти мысли я при себе оставил.
- Я пока не уверен, - Шувалов явно смутился.
- Вот как уверишься, так сразу зови! Украдём в лучшем виде! Можно прямо с выставки. Сав, или ты сам хотел? Но тебе вроде бы рано пока невесту красть.
Вот откуда, скажите на милость, у высшей аристократии уголовные замашки?
- У меня невеста имеется, - проворчал я. - Так что никого красть не надо. Я о другом. Выставка эта. Куча аристократов. Взрослых. Молодых. Государь. И наследник. Сомневаюсь, что они в разные дни поедут.
Потому что организовать выезд первого лица – это та ещё головная боль для охраны. Не говоря уже о сопровождающих и встречающих, и участвующих во всяких-разных, протоколом положенных церемониях.
- В то же время для простого народа павильоны прикроют, чтобы не создавать столпотворение. И вот самое оно, по-моему, чтоб рвануть пару-другую бомб…
Причём я ведь уже говорил об этом, тогда, у Шуваловых. И потом не раз возвращался и к разговору, и к самому этому мероприятию, которое будто нарочно устроили, чтобы подразнить гусей. И к тому, что нарочность эта настолько очевидна, что… неужели Карп Евстратович бы не додумался? Или Слышнев? Или кто там ещё террористами занимается?
Додумались.
И не отменили. Ладно, не выставку, так хотя бы конкурсы эти. Или вот торжественную раздачу слонов Государем? Перепоручили бы высокую честь кому-нибудь из семейства. А нет.
Тогда почему?
Мало того, что не собираются ничего отменять или заменять, так ещё и конкурс этот объявили, с наследником в главной роли. А к нему, глядишь, и младший из братьев присоединится.
Государыня.
Всё семейство вместе, для пущей благости и удобства той стороны. И вот теперь это уже выглядит откровенной издёвкой. Только кого и над кем?
- Это ведь своего рода приглашение, - произнёс я. – Или вызов, если правильнее? Заявление, что их не боятся. Что вот они, Романовы, если уж так нужны. И место известно загодя. И время объявят. Прям… только открытки не хватает, такой, как на свадьбу шлют.
А значит, игра началась, та, которая про то, что мы знаем, что они знают и готовятся, а они догадываются, что мы знаем, но всё равно будут готовиться и придут, потому как не в силах устоять перед такой возможностью?
- В чём-то, несомненно, прав, - Шувалов задумался. – Это и вправду выглядит очень странно. Удобно, чтобы нанести удар. Но нанести его непросто. Если речь идёт о бомбах, то я о них думал.
- Не только ты, - согласился Орлов.
- Бомбы не так просто заложить.
- Павильоны проверяют. И охрана…
- В Зимнем тоже была охрана, - возразил я. – И проверяли его регулярно.
- Только не слишком тщательно, - завершил фразу Орлов. – Что? Я слышал… в общем, там на прислугу внимания не обращали совсем. Считалось, что все свои и своих устраивают. И не смотрели, ни кто приходит, ни для чего. А теперь всё много строже. Там даже сделали так, что дальше своего этажа не выйдешь и в целом-то…
Как всегда, превентивные меры, принятые постфактум. Но да, верю. А Орлов продолжил.
- Ещё детекторы сделали. На динамит реагируют. Их мало, большие, дорогие, но павильоны обходят каждый день. А перед приездом государя и вовсе трижды перетряхнут…
- Дело даже не в этом, - Шувалов позволил себе воспользоваться паузой. – Я допускаю, что взрывчатку протащить смогут. Другое дело – количество. Это ведь надо не пуд и не два.[4] Там расположение помещений другое. И пространство. В Зимнем был расчёт на довольно направленный удар, а здесь сложно предсказать, где именно будет стоять Государь. Как и куда он двинется. Часто это и свитские не знают. Поэтому для надёжности динамит надо закладывать везде. А это речь о десятках пудов…
Начинаю понимать.
Пару чемоданов протащить реально. А пару десятков чемоданов?
- Добавь взрыватели, причём довольно точные, поскольку не известно, в котором часу Государь прибудет и как надолго останется. То есть, химические не подойдут, как и механические. Остаётся электрический, который кто-то должен будет замкнуть. Смертника они отыщут, но вот сами провода, протянутые куда-то заметят…
- Если только там не будет сотни-другой иных проводов. Выставка-то научно-техническая, - Орлов задумался и тряхнул головой. – Нет… всё равно это сложно. Муторно. Кроме того, Сав, дело даже не в динамите. Дело в том, что там и вправду будет много одарённых, а их просто динамитом не взять.
Верно.
Помнится, Карп Евстратович бомбу щитом накрыл и всё.
Но…
Так, ладно, если не успеют, то будет взрыв…
- Многие носят артефакты, которые сработают сами собой. Особенно сейчас. В том же Зимнем, если вспомнить, пострадали большей частью нижние чины.
- И Воротынцев.
- И Воротынцев, - согласился Никита. - Он погиб, насколько знаю, не от взрыва. Просто надорвался, когда щит поставил. А ставил, чтобы стены удержать. Там они рушится начали, потолок и всё. Ну и… говорят, бомба была непростой.
Именно.
- А если… - мысли кипели, но всё одно не складывались.
Та дрянь, что уничтожила гостиницу?
- Если бомба будет не динамитная? А… скажем… такая, которая… - я запнулся. – Не так давно под Петербургом в гостинице одной прорыв случился. И живых не осталось. Твари кромешные всех высосали. А ещё мор. Или как в госпитале… там даже не бомба, там…
Там не динамит, но один человек, который вскроет себе горло, разбивая границу между мирами.
- Прорыв – это хуже динамита, - согласился Орлов. – С тварями сложно. Их не видно и вообще… дар против них не так, чтоб помогает. Мой во всяком случае. Но в свите есть Охотники.
- Больше для порядка, - Шувалов покачал головой. – Если прорыв где и случится, то не рядом с Романовыми. Само присутствие Государя защитит от кромешных тварей.
- А не от кромешных? – очень тихо спросил Метелька. – Если… если твари будут не оттуда?
Он указал на пол.
- А… - палец повернулся к небесам. – Там… тоже всякое ведь водится.
Вот-вот. И мне интересно.
А ещё… ещё почему-то подумалось, что у наследника, как и у Государя, свой целитель имеется. И как знать, сработает ли их чудесных дар, когда будет нужно.
[1] 3 декабря 1866 г. утверждены правила, по которым офицерам запрещалось жениться ранее достижения возраста 23 лет. До 28 лет офицеры могли жениться с разрешения своего начальства и только в случае предоставления ими имущественного обеспечения – реверса, принадлежащего офицеру, невесте или обоим. Обеспечение должно было приносить в год не менее 250 руб. чистого дохода. Позднее эти правила были подтверждены и развиты. По-прежнему сохранялись названные возрастные ограничения и внесение реверса офицерами, получающими до 100 руб. в месяц, а с 1901 г. и вообще всеми офицерами, получающими менее 1200 руб. в год, независимо от возраста, а сумма реверса была к тому же повышена. Кроме того отдельно рассматривались вопросы «благопристойности» брака. У правила были свои исключения, а также оно не распространялось на военных чиновников или врачей.
[2] Студентам тоже запрещалось жениться, а женатым – учиться в университете. Женитьба в процессе учебы становилась возможна с разрешения ректора при условии, что студент имел отличные отметки и родители против женитьбы не возражали.
[3] Кстати, имелись исторические прецеденты, так Граф Федор Иванович Толстой-Американец выбрал в супруги Авдотью Максимовну Тугаеву, цыганку, с которой он уже несколько лет жил. На цыганке Александре Осиповне женился в 1866 году князь Сергей Михайлович Голицын. Правда, развёлся. Женились и на крепостных крестьянках. Или выходили замуж за крепостных же.
[4] Для взрыва в Зимнем использовали около 2 пудов взрывчатки. При этом расчёты показывали, что данного количества будет недостаточно. Однако Халтурин побоялся затягивать, поскольку обыски становились более частыми, а любой мало-мальски серьёзный осмотр мог выявить, что в сундуке, прямо в комнате, хранится динамит.