Глава 11

Мы снова спустились в шахту. Тот же коридор, те же балки, те же мёртвые фонари. Запах сырой породы и металла стал привычнее, но не приятнее. Капли воды падали где-то впереди. Когда добрались до лабиринта, осторожно разведали местоположение татцельвурма. Как и говорил Федор, он лежал ровно на том же месте, где и в прошлый раз, видимо, экономил энергию.

Затем мы отошли немного назад и остановились в паре поворотов.

Ася осмотрела место. Прошлась вдоль стен, потрогала камень, проверила щели, куда собиралась вставить стержни. Одобрительно кивнула. Пол здесь был сухой, — нам идеально подходило.

— Начинаю. Мне нужно три-четыре часа. Тишина, никто не мешает, — сказала она.

Сема поставил сундук. Ася открыла крышку, начала выкладывать предметы прямо на пол. Спокойно, ни одного лишнего движения.

Медные стержни она с подмогой Семы воткнула в щели между камнями по периметру сектора коридора, восемь штук. Каждый фиксировала, проверяла на шатание, подбивала, если держался неплотно. А дальше пошло и все остальное, что расставлялось, раскладывалось, развешивалось, наносилось, вырисовывалось, вычерчивалось…

Пока Ася работала, мы с Фёдором разговаривали. Негромко, в стороне, чтобы голоса не мешали колдунье.

— Давно вы у барона служите? — поинтересовался я.

— Третий год уже, — шепотом ответил он.

— Как вам здесь?

Фёдор помолчал. Посмотрел в сторону, где Ася чертила мелом на полу и стенах.

— Работа есть работа. Платит неплохо. Рабочие приятные люди. Барон… — Он не закончил. Не нужно было.

— Я разговаривал с одним из них, он назвался Михалычем, — сказал я. — Он рассказал про то, что барон нещадно экономит ресурсы.

Фёдор кивнул. Лицо не изменилось, но по тому, как он сжал челюсть, было видно, что тема больная.

— Я предупреждал дважды. Написал рапорт, отнёс барону. Он прочитал, сказал «не твоё дело, ты маг, а не инженер» и положил рапорт в стол. У него в столе таких рапортов, наверное, стопка. Не только от меня.

— А после обвала? — спросил я.

— После обвала сказал, что я сам виноват, потому что не проверил породу на устойчивость. Хотя это не моя работа и не моя специальность и, если откровенно, я в принципе таких заклинаний не знаю. — Фёдор посмотрел на свои руки.

Молчание. Где-то впереди, в темноте, Татцельвурм постукивал хвостом по камню. Щёлк. Щёлк.

— У меня есть идея, — предложил я. — Когда мы закончим с тварью, я хочу преподать барону урок. Мне понадобится ваша помощь.

Фёдор посмотрел на меня. Прямо, без выражения. Потом кивнул.

— Что нужно делать? — заинтересовался он.

— Подыграть. Когда я начну рассказывать барону историю про духа горы, нужно подтвердить. Остальное я объясню потом.

— Духа горы, — повторил Фёдор. Уголок рта у него чуть дрогнул. Первый раз за два визита на его лице промелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Я ведь все правильно понял, что барон дико суеверный?

— До безумия!

— Вот на этом и сыграем.

Ася закончила через три с половиной часа. Вышла из зоны ловушки, отряхнула руки. Мел на пальцах, пыль на коленях, лицо бледное, на лбу испарина. Колдовство такого масштаба забирало силы даже на этапе подготовки.

— Готово, — выдохнула она. — Ловушка активируется по моей команде. Зона покрытия: весь коридор от этого стержня до того. Удержание и подавление на все, что содержит ману выше определенной плотности, так что вам, Федор, лучше тоже держаться подальше, как и мне самой, собственно. Петр, и ты, Сема, сможете ходить в зоне без проблем. Когда тварь войдёт в зону, я активирую, и вы должны будете подскочить и накинуть сети.

— Сколько продержишь? — уточнил я.

Ася посмотрела на меня.

— Достаточно.

Я расставил сигнальные маркеры на стенах, по два с каждой стороны. Сети развесил у потолка на специальных крюках, которые Сема вбил в щели, готовые упасть по рывку верёвки. Я проверил каждый узел дважды. Если верёвка заест, сети не упадут, и вся подготовка насмарку.

— Фёдор, вы стоите здесь. Когда я активирую ловушку, добавляете свою ману в контур. Сколько сможете, — велел я.

Фёдор кивнул.

Я снял пиджак, жилетку, закатал рукава.

— Сема, кому-то придется ее приманить. Ты не против? — спросил я.

Сема покачал головой, тоже засучил рукава.

— Нет, Петр Алексеевич. Если от нее смогли убежать другие, то я тем более смогу.

— Тогда давай. Когда добежишь до зоны, проскакивай насквозь, потом будет возможность вернуться.

Он кивнул, потом поднял с пола фонарь.

— Погодите, молодой человек, — остановил его Федор, после чего зажег над головой Семы светящийся огонек. — Вот, так будет сподручнее. Спасибо вам за то, что рискуете ради нас.

Сема ему тоже просто кивнул и медленно пошел в темноту.

Какое-то время слышались только звуки его шагов, постепенно удаляющиеся, и мерный стук хвоста татцельвурма. Щёлк. Щёлк. Потом в какой-то момент раздался низкий рык с эффектом эхо, затем громкий топот Семы, а потом скрип и скрежет когтей и длинного змеиного тела по каменному полу.

Сема вылетел из-за угла, оттолкнувшись от стены ногой, чтобы сохранить скорость, и проскочил мимо нас буквально за пару секунд. А за ним выскочил и механический артефакт-защитник.

Татцельвурм развернулся, тоже пробежавшись по стенке, посмотрел на меня. Линзы вспыхнули жёлтым. Два огня в темноте. Прошла секунда, прежде чем он вошел в зону, что подтвердил мигнувший красным маркер на стене.

— Врубаю! — крикнула изо всех сил Ася.

Коридор вспыхнул. Свечи загорелись разом, символы на полу, стенах и потолке засветились белым, из разных колдовских ингредиентов пошли дымы разных цветов и искры, я ощутил ударившие в нос запахи соснового бора, озона и почему-то выпечки с корицей, а в уши ударил тонкий противный писк, который, как я понял, издавали два пучка закрепленных на стенах коридора друг напротив друга ярко-алых ягод.

Татцельвурм дёрнулся. Замедлился, линзы замигали. Попытался развернуться, хвост ударил по стене, высекая искры. Стержни загудели. Серебристая нить между ними вибрировала. Механизм все больше и больше замедлялся, будто был железным и ржавел прямо у нас на глазах.

Я рванул верёвку. Две сети упали сверху, накрывая тварь. Татцельвурм рванулся из последних сил, чешуйки заскрежетали по сетям, одна ячейка лопнула с сухим щелчком. Голова его высунулась, пасть раскрылась, и из неё вырвалось такое громкое шипение, что мне заложило уши. Вторая ячейка лопнула. Третья.

Тварь могла прорваться. Ещё один рывок, и сети не удержат.

Ася выбросила руки вперёд. Пот стекал по ее вискам, зубы стиснуты, ноги расставлены, как у человека, упирающегося в ураган. Давление усилилось, символы на полу загорелись ярче. Фёдор стоял рядом с ней, глаза закрыты, руки сжаты в кулаки, мана вливалась в контур ровным потоком. Его вклад был слабее Асиного, но это был тот самый процент, который отделял «почти держит» от «держит».

Сема, успевший уже вернуться, подскочил к татцельвурму, спеленатому сетями, навалился на его переднюю часть, прижал руками лапы. Я тоже не остался в стороне, наскочив и буквально обхватив руками и ногами хвост, болтавшийся из стороны в сторону.

— Сема, разбей его! — крикнул я.

Повторять не потребовалось. Извернувшись, наступив на одну из лап ногой, он дотянулся до здоровенного камня, который выпал из треснувшей стены, когда Ася пыталась вбить в нее нечто похожее на танковый еж, но из тонких стальных прутов, размахнулся и со всей своей богатырской силы опустил камень механическому монстру на голову.

Татцельвурм дернулся всем телом, и я четко понял, что это была не попытка вывернуться, а скорее конвульсия, если такое было уместно в данном случае. А Сема продолжил бить.

После третьего удара механизм перестал вырываться и просто остался подрагивать, после пятого его голова стала вдвое тоньше и даже эта дрожь почти прекратилась, но Сема на всякий случай ударил еще трижды.

Мне было откровенно больно на это смотреть. Механизм, который кто-то создавал месяцами, перестал существовать за полминуты. Да, он покалечил троих, и, не понимая, как он устроен, деактивировать его было бы невозможно, но это все равно было невероятно обидно — видеть, как умирает настолько невероятное творение человеческого мастерства и ума.

Наконец, все было кончено. Сема выпустил камень и встал. Тварь лежала неподвижно, сеть поверх, латунные чешуйки тускло блестели в свете догорающих свечей.

Ася опустила руки. Привалилась к стене, закрыла глаза. Тяжело дышала. На лбу и на шее блестел пот.

— Ты в порядке? — спросил я, тоже поднимаясь.

— В порядке. Дай минуту.

Фёдор стоял рядом, бледный, но на ногах. Посмотрел на разбитого Татцельвурма. Потом на Асю. Потом на меня.

— Впечатляет, — сказал он тихо.

— Это она, — кивнул я на Асю. — Без ловушки мы бы до него не добрались.

Ася, не открывая глаз, чуть приподняла руку.

* * *

Зал и дверь мы нашли быстро. Лабиринт был ветвистый, но не слишком большой. И дверь, как оказалось, даже не была заперта. Видимо тот, кто ее поставил, понадеялся на татцельвурма.

За дверью нашлось совсем небольшое полукруглое помещение с развешанными по стенам небольшими полочками. На них были аккуратно расставлены разные вещи, большинство из которых фонило маной.

Кулон на цепочке: тёплый металл чуть светился в темноте, несколько амулетов в кожаном мешочке, навигационный артефакт с тройной стрелкой и так далее.

[Кулон, милый. Благословлённый предмет. Помнишь, я тебе рассказывала? Редкость. Асе пригодится!]

Я взял кулон. Тёплый в ладони, пульсировал мягко, ровно. Ритм напоминал сердцебиение. Качественная работа, другая эпоха. Убрал в карман.

Остальное сложил в мешочек, благо, тут все было небольшим. Ценное, но ничего, что мне было бы нужно. Зато рабочим, которые сидели наверху в бараке, всё это пригодилось бы. Оставалось только сделать так, чтобы они эти вещи получили.

На следующий день приехал барон. Мы встречали его у конторы, сундук стоял передо мной. Барон, подойдя с улыбкой, гонец доложил ему, что мы справились с задачей, остановился и помрачнел. Взгляд метнулся от сундука ко мне и обратно.

— Что в сундуке? — строго спросил он.

— Юрий Константинович, — сказал я с наигранным беспокойством. — Зверь пойман. Но есть проблема.

Барон побледнел. Рука метнулась к деревянному амулету.

— Какая проблема?

— Тварь, которую мы нашли — это не просто зверь. Это порождение духа горы, — обозначил я.

— Ду… ду… духа?.. — он перешел на фальцет, рука бросилась к амулетам на груди.

[Ха-ха-ха! Милый, какое же у него смешное лицо! Как хорошо что меня слышишь только ты!]

— Горы. Обрушение тоннеля разгневало его. — Пауза. Я посмотрел барону в глаза. — Когда гора наполняется человеческими негативными эмоциями: беспокойством, страхом, жадностью и так далее, дух горы посылает стража, который будет отваживать всех, кто раздражает духа.

Барон слушал, и с каждым словом его лицо менялось. Бледность стала серой. Пальцы на деревянном кругляше побелели.

— Мы нашли в зале за той дверью тайник, но если вы заберете это все себе, как хотели, дух горы не успокоится и через какое-то время создаст нового стража. И тогда вся наша работа по запечатыванию стража в этот сундук, — я поставил на сундук, в котором теперь лежали останки татцельвурма, — станет бессмысленна. И никто не гарантирует, что следующий страж не будет опаснее первого.

Барон открыл рот, закрыл. Открыл снова.

— Фёдор, — он повернулся к магу. — Это правда?

Фёдор стоял рядом. Лицо серьёзное, ни тени усмешки.

— Мана в тоннеле нестабильна, Юрий Константинович. Я измерял. Если ничего не сделать, скорее всего все случится именно так, как говорит Петр Алексеевич, и я не смогу гарантировать безопасность при возобновлении работ.

Формально он не соврал. Мана действительно была нестабильна после ловушки Аси. И гарантировать безопасность в руднике, где экономили на креплениях, не мог бы никто.

— И что делать? — спросил барон.

— Раздайте то, что мы нашли в тайнике, рабочим, и обеспечьте им безопасную работу. Когда дух горы почувствует вашу бескорыстность и радость рабочих, он снова уснет.

Барон мялся. Лицо дёргалось. Артефакты стоили денег, и он это понимал. Но суеверие было сильнее жадности. Деревянный амулет заскрипел в его пальцах.

— А если раздать часть? — попробовал он. — Половину, например?

[Ты смотри какой!]

— Дух горы не торгуется, Юрий Константинович, — ответил я.

Барон посмотрел на Фёдора. Фёдор покачал головой. Медленно, с сочувствием, которого явно не испытывал.

— Ладно, — сказал барон наконец. Через силу, как человек, выдирающий у себя зуб. — Раздайте. Всё раздайте. Только чтобы проклятия не было.

— И ещё, — добавил я. — Сундук. Зверь внутри, запечатан. Открывать нельзя, смотреть нельзя. Если откроете, он точно вырвется. Если хотите могу забрать.

Барон посмотрел на сундук. Отступил на шаг. Потом ещё на шаг.

— Забирайте! Всеми силами прошу, забирайте! — воскликнул он.

Сема невозмутимо подхватил сундук и понес его к повозке.

Нам барон выплатил сто пятьдесят тысяч плюс стоимость всех расходников Аси, как я настоял. Отсчитал при мне, руки чуть дрожали. Дважды сбился со счёта и начал заново. Ася стояла рядом и смотрела на него со снисходительным презрением.

Позже, когда барон ушёл в контору, успокаиваться, я отвёл Фёдора в сторону. Достал десять тысяч.

— Это вам. За честность и за помощь, — протянул я.

Фёдор посмотрел на деньги. Потом на меня.

— Это много.

— Вы заслужили. Артефакты из тайника раздайте рабочим, или продайте и раздайте деньги. Проследите, чтобы никто не остался без доли.

Фёдор взял деньги. Убрал в карман.

— Это было хорошо сыграно, Петр Алексеевич, — улыбнулся он.

— Ну а как иначе?

— А если барон потом захочет все перепроверить и выяснит правду?

Я хмыкнул.

— Нам он в любом случае ничего не сделает, а даже если попробует, это будут не ваши проблемы. Официально он тоже ничего делать точно не станет. Потому что тогда ему придется признать, что он всерьез испугался бабушкиной байки. А если, узнав правду, он попытается неофициально надавить на вас или рабочих — приезжайте в Грозов. Тихая набережная, дом 7. Мы подумаем, что сделать.

Фёдор посмотрел на меня. Кивнул. Пожал мне руку.

Когда мы ехали обратно, сундук с деактивированным Татцельвурмом и не потратившимися частями ритуала Аси погромыхивал на кочках. Потом изучу, разберу, пойму, как работает. Материалы были очень качественными, шестерёнки, старые контуры. В правильных руках из этого можно было сделать что-нибудь полезное. В неправильных, впрочем, тоже.

На полпути достал из кармана кулон. Повернулся к Асе. Она сидела, откинувшись к стенке повозки, глаза полузакрыты. Ритуал и ловушка забрали у неё много сил. Но спина была прямая, подбородок не опущен. Даже измотанная, Ася не позволяла себе выглядеть слабой.

— Ася.

Открыла глаза.

Протянул кулон на ладони. Цепочка свесилась между пальцами.

— Из тайника. Лавка сказала, что это благословленный артефакт. Тебе явно нужнее, чем мне.

Ася посмотрела на кулон. Потом на меня. Взяла. Повертела в пальцах. Лицо чуть изменилось: едва заметное удивление, потом что-то мягче.

— Это довольно мощная штука, — вынесла она свой вердикт. — Ускоряет восстановление энергии… раза в три.

— Да? — удивился я. — Я ничего такого не почувствовал.

— Потому что работает только для колдунов… — протянула Ася, изучая узор на поверхности кулона. Потом подняла на меня взгляд. — Спасибо.

Надела. Цепочка была короткой, вероятно, намеренно, Кулон лёг у горла, чуть светясь. Сема напротив посмотрел, кивнул одобрительно.

— Тебе очень идет, — чуть улыбнулся он.

Ася посмотрела на него, помолчала.

— Спасибо. И ты отлично справился тоже. Ловушка-ловушкой, но добил монстра ты, — сказала она, и Сема заулыбался так широко, что я на секунду испугался за его рот. Но Ася на этом не остановилась. Похоже, момент того, как Сема разбивает татцельвурму голову камнем, запал ей в сердце даже больше, чем я мог представить. — Ты прям мой…

[Рыцарь? Любимый? Хороший? Кто⁈]

Я не смог остановить свои губы от широкой улыбки. Ася заметила это краем глаза и осеклась на середине фразы.

[ Черт, я ее спугнула!]

— Мой… лодец.

— Мойлодец? — переспросил я, едва сдерживая смех.

[Ой, ну что это такое, а?]

— Да! — Ася взвилась. — Мойлодец! Проблемы⁈

— Никаких проблем, — помотал я головой. — Сема. Ты мойлодец.

Сема был, возможно, немного наивным, но никак не глупым. И в его взгляде на Асю промелькнуло что-то куда большее, чем просто радость от похвалы.

Но, как и обещал, еще когда приехал, он не стал предпринимать никаких попыток развить эту ситуацию, и до дома мы доехали уже без всяких неловких ситуаций.

* * *

Вторая посылка от покровителя пришла через неделю после того, как я отправил первую.

— Опять дяденька в пальто? — поинтересовался я у нового мальчишки.

— Ага. Откуда вы знаете? — удивленно спросил он.

— Секрет.

Дал ему монету. Мальчишка сразу же исчез.

На этот раз посылка была куда меньше. По сути, это была даже не посылка, а просто конверт, просто довольно пухлый. Внутри лежало письмо и несколько сложенных листов, исписанных мелким почерком.

Не каллиграфическим, как в предыдущих письмах, а другим: торопливым, с нажимом, со старомодными завитками на заглавных буквах. Чернила выцвели до рыжины. Чужой почерк. И чужие записи. Старые.

Письмо покровителя было коротким: «Благодарю за стабилизатор. Качество отменное. Прилагаю записи, которые могут вас заинтересовать. Источник: личный архив С. М. А.»

С. М. А.

Сергей Михайлович Апостофин.