Глава 54

Захожу в названный Владимиром ресторан. Он мужик не плохой, жалко жизнь свою с этой курицей связал. Надежда хохочет. Ее радостный смех раздражает. Новая волна злости резко накатывает, накрывая с головой, она темнее и тяжелее прежней. Даже искать мою бывшую не нужно. Вон, с довольной рожей в центре зала, среди подружек своих сидит. Весело ей, смотрю. Жизнь удалась.

Заметив меня, бывшая жена бледнеет, издалека вижу, как она резко собираться начинает. Бежать решила. Не хочет, чтобы подружки ее слышали, все, что я сказать хочу. По виду моему заметно, не хвалить я ее притащился. Ресторан этот не слишком дорогой, цены здесь весьма демократичные. Но, учитывая зарплату Надежды, все равно дорого. Сейчас я хочу пар спустить, чтобы бывшая раз и навсегда поняла, как сильно не нужно в мою личную жизнь со своими сраными советами лезть.

Завидев меня движущегося к ним, бабы замолкают, ресницами заинтересованно хлопают, переглядываясь.

— Девочки, я пойду, — шарится в сумке Надежда, встает, бросает едва тронутый салат, оставляя наличные деньги.

— Привет, бывшая жена, — жестко дергаю ее за плечо, припечатывая щеку издевательским поцелуем, — мы останемся! — без тени улыбки, грубо давлю, усаживая ее обратно.

Свой стул разворачиваю спинкой к столу, перекидываю ногу.

В каждом движении гнев, я буквально переполнен негативом. Скулы напряжены, губы поджаты и, как увидел ее, глаза ещё злее, чем раньше стали. Это в отражении серебряной супницы заметно. Надежда теряется, тяжело дышит. А я от новостей, что снегопадом в последнее время на мою башку сыплются, уже сам не свой. Смотрю на нее исподлобья, взглядом медленно убиваю.

— Михаил, — недобро протягиваю руку для приветствия.

Одна из баб называет свое имя. Обе улыбаются. Я нет. Бывшая пытается меня увести. А я не хрена не собираюсь упрощать ей задачу. Накинулась на мою девочку, жизнь ей своими бабскими проклятьями подпортила, время отвечать пришло. Стыдно? Вот и отлично. Мне ее перекошенная физиономия чертовски нравится. Раньше я себя так не вел, а сейчас уже похер. Меня полной задницей накрыло, почему бы Надежду за собой не утащить на дно.

— Мы на улице можем поговорить. Мне уже возвращаться нужно.

— Сиди ты, — яростно тяну на место.

Знаю, как ей важно мнение подружек. С нашей семейной жизни помню, как она: «Ой, что же подумают, когда меня в старой юбке увидят». Любила пыль пускать, жутко переживала, что слухи о ней пойдут, и сейчас на куски ее рвет от того, что я делаю.

— Надежда, ты мне отчет принеси после обеда, — подходит к столу еще одна тетка, постарше.

О, это явно начальница, потому что Надежда сейчас сознание потеряет. Очень хорошо. Последняя гостья за нашим столом уходить не спешит, вслушивается.

— Я бывший муж, — холодно объявляю, вдалбливая зад Надежды обратно в стул. — Садись, Надя, не пропадет твоя работа, ты, я уверен, там по большей части чаи гоняешь. Расскажи нам, пожалуйста, что ты моей девушке наговорила?

— Давай не здесь, Миша, прошу тебя.

— Девочки, Инга Петровна, может на улице меня подождёте?

Я зловредно ухмыляюсь, глядя на полные тарелки жратвы. Конечно, так они и побросали свою еду по первому приказу.

— Прекрати, Миша, не позорь меня, — рычит бывшая.

— У меня отношения случились с женой нашего общего сына. Всякое в жизни бывает, — захожу с козырей, — как Надежда выразилась, рыжей бл*диной.

— Господи, — вскакивает бывшая в четвертый раз.

Ой, как мне эта игра нравится.

— Она наговорила гадостей, из-за чего девочка рыдала двое суток.

Женщины прижимают руки к губам, в шоке переглядывается. Даже не знаю, кого из нас больше осуждают. Вот так новостную бомбу я им подкинул. К обеду все предприятие будет в курсе, что за страсти у Надежды в семье творятся. Сплетни рекой потекут. Надя смотрит на меня с ненавистью. Все, что сейчас волнует ее, просраная репутация шикарной дамы с отменным вкусом и идеальным браком. На нее с уважением смотрели, у нее совета просили, а тут такое?! А я понимаю, что меня тошнит от нее. Просто тупо тошнит, как бы хреново это не звучало. Как же я ошибся много лет назад, когда на девственность ее повелся. Она ведь всегда такой была. Такой хитрой, продуманной, ловкой и изворотливой. Захомутать хотела, выбрала именно меня. Нет в ней Машкиной искренности. Она не меня любила, хоть и в обратном клялась, а меня рядом с ней.

— Миша шутит, — хватается она за свою идеальную прическу.

— Миша не шутит. Миша больше знать тебя не желает. Владимира жаль, хороший мужик. Если когда-нибудь мой сын простит меня, я буду общаться с ним. Тебя я видеть и слышать больше не хочу.

Встаю я, скидывая стул.

— Ты хотя бы представляешь, что с ним сейчас творится! — вскрикивает, плюнув на правила приличия.

Надежда все же идет за мной, догоняет.

— Он взрослый мальчик, — поворачиваюсь и пальцем тычу ей в грудь. — Ты не имела права лезть к ней. Это не твое дело. Могла бы высказать мне, но за то, что Машку тронула, я тебя в асфальт закатаю. Все, больше никаких денег от меня. Лавочка закрыта.

— Да мне от тебя ничего и не нужно, кобель драный.

— Вот и отлично, больше никакого Кипра, Надежда. Только Турция, только хардкор, — покидаю ресторан, смачно стукнув дверью.

***

Время течёт медленно, плавно заходит солнце, темнеет, восходит луна, окна в домах загораются, потом по одному гаснут, а спокойствия все нет. Вернувшись в отель, только физически участвую во всех мероприятиях. Руки жму, разговор поддерживаю, на самом деле мыслями я совсем в другом месте нахожусь.

— Не нужно вкладывать деньги в дорогие объекты размещения — 4-5*. Время строить бюджетные отели и обязательно мировых брендов. Люди всегда будут вестись на имя, — слегка отъезжаю от длинного стола для совещаний.

— Согласен с Михаилом Сафроновичем, — поддерживает меня Виталий Николаевич, с тех пор, как мы вернулись из нашей совместной командировки, он особенно много со мной соглашается. — Дорогих апартаментов в столице достаточно. Например, в новогодние каникулы можно было легко найти свободные места в 5* —гостиницах: «Президент-Отель», «Пекинк», «Европа Отель», «Дабл фри оф Хилтон», «Кромн Плаза». Но наиболее популярны у гостей более бюджетные варианты «Юбилейный», «Гарни» и «Губернская» (3*), «Итс тайм хотел» (2*) и другие. На этом сыграть можно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вздыхаю, покручивая ручку в руках.

— Что-то ты, Николаевич, все отели Тимура Назаровича АйвАзова перечисляешь. Он наш главный конкурент, между прочим. Хороший мужик. Сильный. Я в его двадцать девять имел гораздо меньше. Уважаю, но за ним присматривать нужно.

— Крутой мужик, — встревает главный бухгалтер.

— Богат, красив и не женат, — поддерживает еще одна из моих сотрудниц, восхищаясь Тимуром, которого я, кажется, знаю уже тысячу лет, кстати, это по его приказу «джип» когда-то въехал в мой бар.

Да уж, бабы на Тимура всегда слюни пускали. С тех времен много воды утекло. Мы с Тимуром неплохо ладим. Каждый по свою сторону баррикад и с винтовкой наперевес.

Юристка краснеет и извиняется за вольность, закрывая фанклуб АйвАзова у меня на совещании.

— Я всего лишь контролирую рынок, Михаил Сафронович, — пугается мой главный юрист.

— Да я пошутил, — отвечаю без тени улыбки и медленно кладу ручку на стол. — Все свободны.

Потираю уставшие глаза. День сегодня сумасшедший. То Азалия, то Надежда, потом норвежцы. Теперь экстренное совещание. Хочется чего-то своего, родного. Раньше все равно было, а сейчас тепла и покоя не хватает.

— Хозяин, домой едем? — интересуется Олег, встречая меня возле лифта.

Домой? А что дома? Никто меня там не ждет, кроме домработницы и овчарки в шикарной двухметровой будке.

— Позже. Пойду в баре посижу.

Кивнув, Олег исчезает. Беру себе выпить и, разглядывая герб на салфетке, пытаюсь заглушить меланхолию.

«Я тоскую по тебе, я так по тебе тоскую, моя девочка, хотя боюсь, что ты никогда не вернёшься».

На сцене, за моей спиной, разрывается Азалия, перепевая один из душераздирающих импортных хитов девяностых.

Кручу в руках телефон. Ставлю его на ребро. Не выдержав, набираю ее номер.

— Привет, — слышу до боли ровный, безэмоциональный голос.

Сердце бьётся медленно и тяжко, словно старый драндулет, не желающий заводиться. Плохо мне без нее.

Маша молчит.

— Можно я к тебе приеду? Я ни на чем не настаиваю, просто увидеть тебя хочу.

— Не надо, Миш, я спать уже ложусь. Спокойной ночи, - вешает Маша трубку.