Хозяйка аптечной лавки

Пролог

Я ведь именно такой ее себе представляла.

Высокой, худощавой старушкой в мантии с остроконечным капюшоном. И серебряной косой в руке, конечно же.

– Пришло время, Александра, – заунывно тянет она.

Я не соглашаюсь. И даже доезжаю до реанимации.

Прилипала‑Смертушка плывет следом, продолжая настаивать:

– Отжила ты свое в этом мире, горемычная. Ни семьи, ни детей. И родителей нет, никто печалиться не будет.

Рано мне еще крест на себе ставить – упираюсь. Что такое двадцать шесть? Ничего, считай!

– Будет у тебя еще шанс. Пойдем, – подает мне костлявую руку с длинными ровными пальцами. – Провожу.

Мне и здесь хорошо! Только больно очень… И дышать тяжело.

– Не хочешь? Что ж… Тогда путь один – вечное забвение.

Такой поворот меня тоже не устраивает. Соглашаюсь на другой мир и вкладываю свою призрачную ладонь в ледяные пальцы Смерти. Даже расспросить подробнее не успеваю.

Рывок!

И я уже тут – посреди темного леса в глухую ночь.

Чертыхаясь и собирая больничными тапками кочки, бреду через лес.

– Тебя ждет замечательная жизнь… – бурчу под нос, передразнивая интонацию тетки с косой. – В новом мире, с новыми возможностями… Может, даже с телом в этот раз повезет.

Грубиянка! Нормальное у меня было тело. Мое, родное, верно служившее двадцать шесть лет. Пока досадная случайность не бросила его через дорогу на красный свет. Ну как – случайность… Моя глупая голова, скорее. Замечталась, не дошла до пешеходного перехода – и вот надо мной уже врачи скорой помощи, а за ними – осуждающий взгляд Костлявой.

– Иди по тропе не сворачивая, – слышится далеким отголоском. – Выйдешь к своему дому.

На этом связь прерывается, остается лишь следовать указанию.

Какое‑то время на мне джинсы и ярко‑розовая футболка, в которых была во время аварии. Но потом они почему‑то сменяются больничной рубахой и белыми тапками. А еще спустя пару минут даже эта одежда пропадает. Я бреду по лесу совершенно голая, зябко ежась и растирая холодные плечи незнакомыми руками.

Ладошки меньше, чем мои прежние, пальцы изящнее, но с грязными поломанными ногтями и множеством заживших порезов. Я даже останавливаюсь, вытягивая перед собой руки. Тонкие запястья, почти костлявые.

Словно вынырнув из глубокой воды, делаю судорожный вдох и принимаюсь себя ощупывать, осматривать.

Я болезненно худа! И кожа, покрытая грязью с какой‑то зеленой субстанцией – слишком бледная. Где Смерть это тело откопала?

– Бр‑р‑р, главное, чтоб в буквальном смысле не из могилы достала…

Кстати, голос. Он выше и звонче моего прежнего, но очень похожий. Лицо я увидеть только в зеркале смогу, а в остальном – куда взгляд достал, осмотрела. Либо жизнь у прежней хозяйки тела была очень трудная и бедная, либо ее взаперти долгое время держали.

Помимо этих в голову лезут более криминальные версии, но я их упрямо отбрасываю прочь.

Кроме тщедушной тушки мне достались густые красно‑рыжие волосы до самой попы. Такие же грязные, как и вся я, но цвет при свете луны все ж рассмотрела.

Или не в луне дело?

Кажется, вижу я слишком четко и ясно для ночи.

Совсем рядом ухает филин, ему вторит сыч, крича откуда‑то из зеленой чащобы за моей спиной.

Я вздрагиваю, озираясь.

Шелест зеленых крон над головой, отдаленный треск веток под лапами мелкого зверя, стрекот цикад. Десятки самых разных звуков! Запах жухлой травы, прелых листьев, грибов, хвои.

И легкий ветерок щиплет свежестью обнаженную кожу.

Выдыхаю и возобновляю шаг. Тороплюсь скорее выйти из этого слишком громкого и яркого мира, в один миг вдруг обнаружившего меня.

К счастью, деревья и кусты постепенно отступают, ветки редеют, открывая глубокое звездное небо. Я оказываюсь на небольшой полянке, где стоит деревянный дом.

Обхожу его и понимаю, что нахожусь на пригорке. А внизу раскинулся старый город с редкими огнями фонарей. Хотя на город это мало похоже… Может, большая деревня или село?

В каком я вообще времени? На Земле – в одном из альтернативных ее миров, или вообще на другой планете чужой галактики?

Я любила читать фэнтези в той, другой жизни. В сюжетах книг и орков можно встретить, и эльфов, и драконов. Но то ведь всего лишь сказки… Скажи мне кто‑нибудь, что подобное «переселение» души возможно в реальности – посчитала бы его сумасшедшим.

Поднимаю ладони к лицу и растираю глаза.

Я жива! Это главное. Со всем прочим уже можно справиться.

– Что ж, Вселенная… – роняю руки и шепчу, улыбаясь небу. – Вызов принят.

Глава 1

Я смотрю на кота, кот смотрит на меня.

Мы друг другу не нравимся.

– Мр‑р, – первым начинает он.

– Ты кто такой?! – Всплеснув руками, упираю их в бока. Излишне худые, но я над этим еще поработаю.

Большой рыжий зверь медленно приземляет зад на деревянную ступень порожка и всем своим видом показывает, что с места не сдвинется. В его всклокоченной шерсти торчат мелкие веточки и листья, а золотистые глаза‑блюдца сканируют меня, словно рентгеном.

– Ты раньше здесь жил?

Почему‑то прямо жду, что он вот‑вот заговорит. Но этого не происходит, и я под его немигающим взглядом начинаю чувствовать себя максимально неловко. Вздыхаю.

– Ладно уж, заходи!

Отворачиваюсь, оставляя двери открытыми, а сама возвращаюсь через тесный коридорчик в большую комнату. Я еще толком здесь не осмотрелась, но вроде бы это кухня и гостиная вместе. Если можно так назвать полупустое, украшенное паутиной и пылью помещение. Из него вели две двери: одна в спальню с небольшой деревянной кроватью по центру, другая – в абсолютно пустую комнату с единственным окном.

Все окна, кстати, были закрыты с внешней стороны деревянными ставнями, поэтому в доме царил полумрак. Я только‑только проснулась, когда услышала настойчивое мяуканье под дверью. Даже одежды себе еще не раздобыла. Если она тут вообще есть…

Костлявая ведь сказала, что это мой дом. Почему же здесь так пусто? Ни единой вещички, указывающей на личность хозяйки.

Предчувствуя неладное, обхожу весь дом. Обнаруживаю небольшую баньку, квадратную дверцу на чердак и точно такую же – в погреб. Есть камин и печка. Стол, пара стульев, старое кресло с ободранной обивкой, упомянутая уже кровать и большой сундук в изножье. Все.

Начинаю паниковать и несколько резко откидываю крышку сундука. В таких раньше одежду как раз хранили. Но увы! На дне завалялся один носовой платочек – белый, в синий цветок. Достаю его и верчу в руках. Расправляю, обнаруживая имя, вышитое красными нитками.

– Кассандра… Что же с тобой стало? Почему твой дом в таком запустении? – Обхожу сундук и сажусь на деревянные доски кровати. Утыкаюсь взглядом в стену перед собой. – Это что же, меня теперь так зовут? Ка‑а‑асса‑а‑андра…

Пробую имя на вкус и ощущаю с ним родственную связь. Очень ведь созвучно с моим прежним.

Скрипит входная дверь, и я думаю – ветер. Но тут по доскам пола слышатся осторожные шаги. В прошлой жизни я их точно не услышала бы. Спасибо новому телу за обостренный слух! В коллекцию к прокачанному зрению и обонянию.

Испуганно выдыхаю, прижимая платочек к груди. Да я же голая! Судорожно оглядываю комнату, вскакиваю и срываю с кровати старую простыню. Наскоро обматываюсь ею на манер греческой тоги и вжимаюсь спиной в стену, крепче стискивая пальцы на тонкой, пропахшей пылью ткани.

Шаги приближаются к спальне, будто таинственный Некто точно знает где искать. Я даже перестаю дышать от напряжения, вглядываясь в пустоту дверного проема.

И тут в комнату вбегает кот! С разгона запрыгивает на кровать, как на свою лежанку, вытягивается и без зазрений совести принимается вылизывать хвост.

Вскрикиваю от неожиданности, костеря его на чем свет стоит:

– Да чтоб тебе, рыжее чудовище, кошки проходу не давали!

Выдыхаю, хватаясь за ту грудь, что ближе к сердцу.

– Я слишком молода, чтоб умереть второй раз за сутки…

– Кошки – разве наказание? – раздается вдруг тихий голос от двери. – Огонек только спасибо скажет.

Вздрагиваю и смотрю на вошедшую.

О таких говорят: женщина без возраста. Правильные черты лица, разлет темных бровей, черные волосы, густыми волнами струящиеся по плечам, а глаза – насыщенно‑зеленые, с поволокой.

Я ее не знаю, но ни капли не боюсь. Наоборот, душу окутывает спокойствие, а в мыслях образуется абсолютная тишина. Даже спрашивать ничего не хочется, лишь смотреть, считая оборки на ее длинной коричневой юбке, подметающей кружевом пол.

– Касси, – шепчет едва слышно она.

Подбегает, заключая в крепкие, пахнущие лесными ягодами объятия. Прижимает мою голову к груди и укачивает, словно плачущего ребенка. А я пребываю в каком‑то трансе, даже не пытаясь высвободиться.

– Я знала, что ты вернешься! – причитает она. – Истинную ведьму не так просто развеять по ветру.

На языке вертится: я – не Касси и уж тем более не ведьма. Я – Саша. Пришелица из другого мира…

Вместо этого говорю совсем другое:

– Кто ты? Я тебя не помню. – Голос звучит приглушенно и сдавленно, будто тело противится такой лжи.

Но разве можно рисковать, раскрывая правду незнакомке? Неясно, как она отреагирует. Сначала нужно понять, кто это вообще такая и каким образом связана с Кассандрой.

Женщина отстраняется и смотрит на меня с сочувствием.

– Бедняжка… Ничего, память вернется! Я тебе в этом помогу. – Ее взгляд опускается на мою импровизированную «одежду». – Кристалл ожил посреди ночи, я не сразу увидела. Ты возродилась у Зеленых топей?

Моргнув пару раз, неуверенно киваю.

– Ах да, – понимающе гладит она меня по плечу. – Не напрягайся, оно само восстановится. Я – Селеста, твоя названая сестра.

Отлично! У меня имеются родственники. Всяко не одна‑одинешенька в чужом мире.

– Почему здесь такое запустение? – задаю первый из списка волнующих вопросов. – Это же мой дом?

Селеста устраивается на кровати, запуская тонкие пальцы в густую шерсть кота. Тот недовольно ворчит, переворачиваясь на другой бок – подальше от настойчивой руки.

– Конечно твой. От бабушки достался. Не волнуйся, вещи целы и находятся в надежном месте. Когда все случилось, я поторопилась сюда, дабы спрятать то, что тебе было дорого. Дом слишком стар, защитные руны заложены еще в его основании – даже если бы хотели, инквизиторы не смогли бы уничтожить. А вот то, что внутри – запросто.

– Инквизиторы?.. – По спине скользит ледяная дрожь. Отлипнув от стены, подхожу ближе и сажусь рядом с Селестой. – Что со мной случилось?

В какую передрягу ты вляпалась, Кассандра?!

– Подробности я и сама хотела бы узнать… Ты была очень скрытной, Касси. Единственное, в чем уверена: всему виной Ба́стиан Вердэ́. Дракон, от которого тебе нужно держаться подальше.

Дракон!.. В голове случается настоящий взрыв. В этом мире есть драконы! И магия, значит. А еще эта женщина назвала меня ведьмой…

– Ведь он убил тебя, Касси, – заканчивает названая сестра.

Я холодею, едва в статую не обращаясь.

– Убил? – сиплю не своим голосом.

– Ну, не сам лично, конечно… Такие, как он, рук не марают черной работой.

– Но почему? Что я ему сделала? Где дорогу перешла? – сыплются вопросы один за другим. – А как он… убил меня?

Селеста подается навстречу и вновь обнимает. Гладит по спутанным волосам мягкой и теплой ладонью, убаюкивает одним своим присутствием. Не знаю, что насчет меня, но эта леди – точно ведьма.

– Все позади, Касси.

Я не соглашаюсь, выныривая из затягивающего омута спокойствия. Отодвигаюсь от Селесты, упрямо встречаюсь с ней взглядом.

– Как? – Почему‑то мне очень важно это знать.

Она вздыхает, отводя глаза.

– Зеленые топи. Тебя утащили туда, и ты не вернулась.

Какой кошмар! Чего там в аварию попасть… Тут в болоте можно сгинуть!

– Спасибо, что не на костре, – срывается с языка в обход мысли. – Ведьм же обычно сжигают, да?

Замечаю, как Селеста бледнеет, и понимаю, что права.

– Главное, в город не спускайся. А здесь безопасно.

И что же, мне всю жизнь теперь в лесной избушке прятаться? Ну уж нет! Не для этого меня Смертушка сюда переселяла.

– Спасибо, что рассказала. – Сжимаю пыльную ткань, в которую обернута, вдруг понимая, насколько я грязная. Получается, из болота вылезла?.. Бр‑р‑р!

Если к этому причастен некий Бастиан, он обязан ответить по заслугам! Бедная Кассандра… и несчастная я! Это ж надо, в тело утопленницы угодить! У меня душевная травма теперь.

Ох, Басти, зря ты так… очень зря.

Вот приведу себя в порядок и построю планы мести. Сразу после того, как что‑нибудь съем. Я жутко голодная! Словно вечность во рту и росинки не было.

– Селеста, мне бы помыться, одеться, еды раздобыть… Мои вещи далеко отсюда?

Она вскакивает с кровати и улыбается. Кажется, рада сменить тему.

– Ближе, чем ты думаешь, сестрица!

Глава 2

Селеста чертит на стенах какие‑то знаки, выцарапывая их заостренной палочкой. Затем шепчет слова заговора, водя по рунам кончиками пальцев. Начертанное начинает источать бледный зеленый свет, раскрашивая полумрак комнат подобием северного сияния.

Я наблюдаю за этим, раскрыв от восхищения рот. Даже голодный желудок и зудящая от засохшей грязи кожа не умаляют представшего передо мной чуда. В доме творится настоящая магия, проявления которой я ни разу в жизни не видела. И все, что когда‑либо добиралось до меня с экрана телевизора через фильмы о волшебстве, в один миг становится бутафорским и пустым.

Не успеваю налюбоваться игрой света в воздухе, как прямо из него начинают проявляться очертания предметов. Мебели и вещей, что когда‑то наполняли этот дом. Так много всего! От ковра под ногами до мелких стеклянных камушков в хрустальной вазе на столике у камина. Среди прозрачных круглых стеклышек прямо на глазах возникают несколько оранжевых и начинают гореть, превращая обычную интерьерную безделицу в замысловатый светильник.

Пустой дом за пару минут возвращает себе обстановку, знакомую жившей здесь когда‑то Кассандре. Для меня же все тут ново и удивительно. Конечно, от пыли и паутины появление мебели не избавляет, но зато становится понятно, что здесь живут люди.

– Очуметь, – срывается с языка.

Селеста смеется, устало стирая испарину со лба.

– Что за странное словечко?

– Я тоже так могу? – пропускаю вопрос мимо ушей, мысленно давая себе подзатыльник. Надо контролировать речь, тут наверняка многих выражений слыхом не слыхивали.

– Конечно! – вздыхает она, прикрывая глаза. – И даже лучше. Мой резерв в последнее время слегка уменьшился…

Очень заметно, что ворожба непросто ей далась. Хочется немедленно разузнать подробности, но тут пустой желудок издает рев голодного бегемота. Это смешит нас обеих, и новая знакомая тут же отправляется в сторону кухни.

– Иди купаться, Касси. А то на кикимору болотную похожа! Я же наведаюсь в твой погреб. Сниму чары стазиса с его содержимого и что‑нибудь быстренько приготовлю.

– Постой, а как воду нагреть? – Вспоминаю, что местные вряд ли знакомы с центральным водоснабжением и отоплением.

– Магия дома разбужена, вода нагреется по одному твоему желанию.

А появится она тоже по воле мысли?.. Решаю разобраться уже на месте, не задавая лишних вопросов.

Растерянно осматриваюсь, теряясь в догадках, в каком из множества шкафчиков искать полотенца и чистую одежду. Но быстро соображаю, что поиски лучше начинать со спальни, а не гостиной.

И правда, в комнате обнаруживаю большой платяной шкаф, комод, столик с пыльным зеркалом и множеством косметических бутылочек, мягкий пуфик и даже воздушные голубые занавески, щедро украшенные паутиной. Да уж, работы здесь непочатый край. Но все потом!

Распахиваю дверцы шкафа, пробегаю взглядом развешанные на деревянных плечиках наряды. В основном простые платья, сарафаны и юбки. Все внушительной длины. Я такую позволила себе лишь раз – на выпускной. И прокляла тот день, умудрившись наступить на собственный подол во время выхода на сцену. Вручение аттестата об окончании школы запомнилось на всю жизнь.

– Да здравствуют ножницы…

Хватаю первый попавшийся сарафан и принимаюсь искать нижнее белье. Нахожу в одном из ящиков комода. Глаза сами собой становятся шире. Медленно выуживаю из общей кучи «трусики» и расправляю обеими руками.

– Вот это шаровары! Как в них ходить?

Понимаю, что разговаривать с самой собой – плохой звоночек, и резко поворачиваюсь в сторону кровати.

– Эй, шерстяной, ты это видел? – демонстрирую коту бабушкины труселя.

– Бр‑р‑рось гадость, – вдруг раздается манерный голос. – С голым за‑адом тебе гора‑аздо лу‑учше.

Какое‑то время я просто моргаю, тупо глядя в наглые желтые глазищи, а потом взвизгиваю, прижимая к себе вещи.

– Селеста‑а‑а‑а!

Кот фыркает и спрыгивает с кровати, со скоростью пули выбегая из комнаты. В дверях едва не попадает под ноги бегущей на мой зов ведьме. Та чертыхается, подбирая подол юбки, и отшатывается в сторону.

– Что стряслось?!

– Он говорит!

– Кто?..

– Кот!

Она непонимающе хлопает ресницами.

– Ну естественно… Это же фамильяр. Они немыми не бывают…

– Какой кошмар! – закрываю лицо ладонью. – Он видел меня голой!

Селеста хмыкает, упирая руки в бока.

– Ты же в простыне.

– Я из леса голышом пришла! – тыкаю пальцем в сторону двери. – И его на пороге в таком виде встретила!

Названая сестра снова хохочет.

– До того как Огонек заговорил, тебя это не смущало? И вообще, что здесь такого? Это же фамильяр.

Она повторяется, а я горю маковым цветом. Неговорящий кот – совсем не то же самое, что говорящий. Я в магическом мире, этот зверь может оказаться каким‑нибудь мужиком‑оборотнем!

– Это сущность, – Селеста будто мысли мои читает, – которая явилась к тебе в день совершеннолетия и осталась рядом в образе кота. Так что стесняться его точно не стоит. Но ты это и сама вспомнишь. Просто дай себе время.

Как бы не так…

– Да. Ты права. Спасибо. – Натянуто улыбаюсь.

Сестра уходит на кухню, а я тороплюсь в помещение, играющее в этом доме роль ванной комнаты. Очень хочется смыть всю грязь и наконец посмотреть на себя в зеркало.

* * *

Как промыть длинные густые волосы без душа и огромного количества воды? Особенно если вместо шампуня – бесформенный зеленовато‑коричневый кусок мыла. Если эта пластилинообразная субстанция вообще называется именно так…

– Да зачем же такие косы отращивать‑то? – сокрушаюсь я.

Согнувшись, пытаюсь выполоскать полотно волос прямо в ведре. Деревянном, окольцованном металлическими дугами, подобно огромной бочке, что стоит в углу. В ней периодически пополняется теплая вода, появляясь буквально из воздуха.

Магия дома – это безусловно удобно, но почему Кассандра не намагичила себе моющих средств поприятнее? А может, она знала особые заклинания и мыла голову вообще без применения воды?

Стоит озаботиться этим вопросом. Как только разберусь в ведьмовском искусстве, обязательно использую его, дабы облегчить себе жизнь. Очень надеюсь, что сила перешла ко мне по наследству от прежней хозяйки тела.

Раздается стук в дверь, и я дергаюсь, цепляясь прядью за железную ручку ведра.

– С‑с‑с‑с, чтоб тебя!

– Касси, ты в порядке?

– Да! – Закусив губу, пытаюсь выпутаться.

Из‑за моих манипуляций ведро сдвигается с лавки, теряет равновесие и падает. Я сгибаюсь вслед за ним, дабы не остаться лысой, и крепко сжимаю свое огненно‑рыжее богатство в хвост.

– Прости, но мне уже нужно идти, – продолжает из‑за двери Селеста. – Ты не обидишься?

– Что ты! Нет конечно! – излишне позитивно отвечаю я. – Спасибо, что вернула мебель.

Подхватив опустошенное ведро, сажусь на лавку и устраиваю его на коленях.

На самом деле все, чего мне сейчас хочется – остаться здесь одной, в тишине и покое. Чтобы осмотреться в своем доме без наличия в нем посторонних и наконец осознать, что теперь я – Кассандра. Лесная ведьма, которую убили по указке какого‑то мужика. Ну ладно, не «какого‑то», а конкретного, но мрачности от этого история не теряет.

Помимо прочего, нужно разобрать все имеющиеся вещи, понять, что числится в моем владении, и решить, как жить в этом мире дальше.

– Ну, тогда я пойду. Навещу тебя через пару дней, хорошо?

– Конечно! Приходи в гости, как будет возможность.

Селеста молчит, но еще не уходит. Я начинаю нервничать, косясь в сторону двери.

– Восстанавливайся поскорее, – вновь заговаривает она. – Ты нужна ковену.

Час от часу не легче! Ковен – это ведь сообщество ведьм? Интересно, как скоро они поймут, что я не одна из них? И что сделают со мной после.

– Да, знаю. Я постараюсь.

– До скорого, сестрица.

Наконец слышатся удаляющиеся шаги, а затем стук закрывшейся двери. Я тут же встаю, прижимаю ведро к груди и выглядываю наружу. Никого. Подхватываю полотенце, кое‑как заматываюсь в него и выхожу.

– Ножницы, мне нужны ножницы. А здесь они вообще есть?

Недолго раздумывая, направляюсь на кухню. Шарю по ящичкам, пока не натыкаюсь на ножи разных размеров. Выбираю с лезвием поострее и…

– Ты что‑о твор‑р‑ришь, окаянная?!

– Брысь! – отмахиваюсь от кота и безжалостно срезаю добрую половину мокрой шевелюры.

Бросаю ведро вместе с запутанными прядями под ноги. И тут же ощущаю блаженную легкость на голове. Улыбаюсь, чувствуя себя гораздо лучше.

– Чудесно!

Огонек издает странный звук и чуть ли не хлопается в обморок, распластавшись под столом усатым ковриком.

– Ве‑едьма без волос – го‑оре в семье.

– Не ной, пушистик. Отрастут. Они же никак на магический потенциал не влияют?

Надо было спросить об этом до того, как отрезала себе половину длины…

– Не‑ет, не влияют, – скорбно вздыхает фамильяр.

– Вот и славненько!

А теперь – в спальню, чтоб наконец рассмотреть себя в зеркале.

– Позо‑о‑ор мне, ка‑акой позо‑о‑ор, – доносится из кухни. – Я теперь прислу‑уживаю лысой ведьме…

Закатываю глаза к потолку.

– Я все слышу!

– Коне‑ечно, уши‑то целыми оста‑авила.

М‑да, с ним будет не скучно.

Воцаряется тишина, и я добираюсь до косметического столика. Беру первую попавшуюся тряпку – ею оказываются бабушкины труселя – и тщательно стираю пыль с зеркальной глади.

Сажусь на пуфик. Медленно поднимаю голову, встречаясь взглядом с девушкой в отражении.

Она красивая.

Можно было бы сказать – идеальная, если б не заметная худоба.

Аккуратный ротик с пухлыми губами, чуть вздернутый нос, длинные ресницы и брови вразлет. Кожа без единого изъяна, с легким румянцем на щеках.

Как и в случае с Селестой, сложно определить возраст. На лице ни одной морщинки, зато в глубоких серых омутах глаз таится нечто такое, чего у молодых девушек не встретишь. Тяжесть совершенных ошибок и мудрость прожитых лет.

Удивительно: ведь Кассандры здесь больше нет, а ощущение, что именно она смотрит на меня из зеркала, а не я сама. От этого бежит холодная дрожь по позвоночнику и кажется, что в комнате есть еще кто‑то. Даже оборачиваюсь, дабы убедиться, что я одна.

Возвращаюсь к отражению и беру со столика деревянный гребень. Медленно расчесываю влажные волосы, задевая плечи и оставляя на коже красноватые следы.

Я бы все отдала, чтоб оказаться такой же красивой там, в другой своей жизни. Но лесной ведьме красота не принесла счастья. Стоит ли радоваться такому наследству?

Глава 3

Налюбовавшись на себя в зеркало, я рву один из самых стареньких сарафанов и одеваюсь для уборки. Подол выше колена, удобные широкие бретели, пояс, регулирующий ширину талии, из оторванных полос лишней длины.

Панталоны тоже наскоро переделываю под себя. Прорезаю ножом отверстие, вытягиваю резинку и связываю ее узлом. Теперь не спадают при движении. На первое время сойдет, по красоте все потом делать буду.

Волосы еще влажные, потому отправляюсь на кухню с распущенными. Там на разделочном столике у печки обнаруживаю бутылку молока, бумажный пакет с маковыми булками и баночку консервированной земляники. Видно, Селеста принесла из погреба перед тем, как отправиться к себе.

Кстати, как‑то быстро она меня покинула…

Пока ем, честно разделив с фамильяром молоко, волосы становятся практически сухими. Теперь могу сплести косу и завязать на конце найденной в спальне голубой ленточкой.

Уборка – не мой конек, но здесь это даже интересно. Прежде чем искать метлу, решаю выйти в центр самого большого помещения и громко проговорить:

– Дом, уберись!

Ноль реакции. Внимательно осматриваю комнату на предмет хоть каких‑нибудь изменений. Может, нужно конкретизировать?

– Пыль, исчезни!

Ага, так она и сделала… Потом вернулась и еще раз исчезла.

Но я так быстро не сдаюсь. У меня ведьмино жилище без инструкции пользования, все нужно узнавать методом научного тыка! Вдруг тут уборка – как и самозаполняющаяся бочка с водой – в заводские настройки заложена. А я начну веником да тряпкой орудовать, причем зря.

Подхожу к самому заросшему углу, осторожно касаюсь кончиком пальца грязно‑серых нитей и громко приказываю:

– Паутина, растворись!

Со стороны кресла слышится истеричное фырканье. Бросаю строгий взгляд на кота. Он на протяжении всего рейда следует за мной по пятам и издевательски хихикает. Даже миска молока, любезно предложенная ему на завтрак, не смогла растопить кошачье сердце.

– Не глумись, усатик. Лучше расскажи, как тут все работает.

Кот устраивается поудобнее на старой, проеденной молью обивке и смотрит желтыми огнями глаз. Вступать в диалог, похоже, не собирается. У меня такое чувство, что он прекрасно знает, кто я на самом деле. Но почему‑то не торопится исчезать.

Вздыхаю и возвращаю взгляд на узоры паутины. Значит, по старинке. Да здравствует веник, тряпка и ведро!

Прохожусь по дому, визуально оценивая объем работы, и решаю разделить пространство на секции. Сначала – зона отдыха, то бишь спальня. Затем уголок кухни и ванная. Потом вся гостиная целиком, пустая комната, прихожая. Напоследок остаются погреб с чердаком, но их мысленно задвигаю подальше – не люблю темные помещения с нестандартными выходами.

Встает еще одна проблема: я не знаю, где бытовка. Заглядываю в баньку‑ванную, исследую нижние шкафчики в кухонном уголке, даже в пустующую комнату зачем‑то захожу.

– В пр‑рихожей, – подсказывает фамильяр.

– Спасибо!

В узком коридорчике обнаруживается не замеченная мной дверь. За ней скрывается небольшое пространство, заставленное ведрами, тазами, метлами и всем необходимым для уборки. Последние крохи надежды оказаться владелицей самоочищающегося дома разбиваются вдребезги. С таким арсеналом Кассандра точно не филонила.

Помимо тряпок и швабры, нахожу полочку со всякого рода бутылочками и банками. В них различные вещества. Сыпучие и жидкие, скорее всего предназначенные для мойки. Только как угадать, что для чего?

Набрав пару ведер воды, выставляю содержимое полки в ровный ряд перед собой и принимаюсь гадать. Надписей на емкостях нет. На запах‑цвет – все разное и приятно пахнущее чем‑то незнакомым. Хоть бы что‑то стиральным порошком или жидкостью для мытья окон повеяло!

– Огонек! – сдаюсь и вызываю помощь.

Как ни странно, фамильяр является.

– Покажи, что я обычно использую в уборке?

Кот неторопливо проходится вдоль ассортимента. Садится и толкает лапой одну из бутылок.

– И все? – удивляюсь. – А остальное?

– Моя память не предназна‑а‑ачена для сто‑ольких дета‑а‑алей. Вот этим одним можно все‑е мыть. Кроме посу‑уды, воло‑ос и те‑е‑ела.

– И на том спасибо…

Беру указанную бутыль, откупориваю. Розоватая густая жидкость напоминает гель для душа и сладко‑приторно пахнет.

– А количество? – вопросительно поднимаю бровь, замерев над ведром.

– Чем бо‑о‑ольше, тем лучше.

Жму плечами и щедро вливаю чудо‑средство в воду.

Реакция происходит мгновенно! Едва две жидкости соприкасаются, начинает появляться ядовито‑розовая пена. Она растет, увеличивается в объеме и совсем скоро выползает за пределы ведра! Застилает полы в прихожей и ползет по стенам.

– Ты что мне насоветовал?!

Огонек прыжками двигает к выходу и скребется в дверь. Делать нечего – открываю и выбегаю вместе с ним. Оборачиваюсь на пороге, замечая, как пена стремительно продвигается в гостиную.

Волком смотрю на кота.

Кот меланхолично смотрит на меня.

– А ты хотела швабр‑рой ору‑у‑удовать весь день?

Непонимающе хмурюсь, и фамильяр поясняет:

– Пена сейчас все де‑ело сде‑е‑елает и развеется.

– Х‑ха… – Перевожу взгляд обратно на дом. – Удобно, однако.

Интересно, а в этом мире все хозяйки такой пенкой пользуются? Или это исключительно ведьмовской лайфхак? Разузнать в срочном порядке! Может, у меня тут золотая жила в волшебных бутылочках таится.

Пока жду снаружи, решаю осмотреть свое жилище при свете дня. Ночью строение казалось мне совсем стареньким, но сейчас выглядит значительно лучше. И на чердачном этаже, оказывается, есть окошко – значит, не так уж там темно. Можно смело забираться, не опасаясь привидений.

Кстати, об окнах.

Обхожу дом и открываю все ставни. Замечаю, как сильно облезла голубая краска, и задерживаюсь, чтобы отколупать несколько длинных чешуек. Наверное, нужно составить список дел. В моей голове столько всего важного точно не уместится.

В прошлой жизни я вела ежедневник, который был скорее увлечением, нежели практичным планером. Наклейки, рисунки от руки, куча разных цветов, которыми пестрели страницы. Но свою техническую часть он тоже выполнял. Я занимала себя вечерами, планируя следующий день, и таким образом почти избавилась от привычки смотреть сериалы перед сном. Увы, запланированное практически никогда не исполнялось в полной мере, но я старалась.

Если в вещах Кассандры отыщутся тетрадь и карандаш, можно повторить опыт ведения планера и здесь тоже. Тем более он мне будет очень даже полезен.

– Гото‑ово, можно заходить, – доносится со стороны фасада манерный голос фамильяра.

Любопытство прибавляет мне скорости, и я оказываюсь внутри дома за считанные секунды. Прохожу в центр большой комнаты, пораженно осматриваясь. Очень хочется присвистнуть. Я бы это сделала, если б умела.

– Вот это да!

Ни пылинки, ни паутинки! Стекла блестят, пропуская солнечный свет, и тот играет на всех вымытых до идеальной чистоты поверхностях.

Быстренько пробегаюсь по комнатам, задерживаюсь в спальне. Кажется, или занавески с брошенной на кровати простыней тоже выстираны? Нет, это было бы слишком хорошо. По ткани чудо‑пенка только пыль собрала. Ну ничего, наверняка среди тех бутылочек имеется замечательный аналог стирального порошка, который достаточно насыпать в таз с водой, дабы белье моментально посвежело.

Если это так, то я самая счастливая хозяйка на планете!

Кстати, от приторно‑сладкого запаха розовой жидкости не остается и следа. В воздухе витает исключительно свежесть убранного помещения. Из‑за этого кажется, что чего‑то не хватает. Хочется добавить акцентов. Аромата свежеиспеченного хлеба, например, или душистой свечи. Но над уютом поработаю позже. Сначала – основное.

Придерживаясь своего изначального плана, решаю довести до ума спальню. Подумав немного, принимаюсь двигать кровать. У другой стены она гораздо лучше смотрится. И удобнее – свет от окна теперь падает в изножье, постепенно пробираясь вверх, к подушке.

Нахожу в комоде неиспользованное постельное белье и застилаю постель. Затем передвигаю столик с зеркалом и кресло. Кошусь на шкаф. Нет уж, этому товарищу тут самое место.

Перебираю косметику и прочие женские штучки. То, чего не знаю – в основном бутылочки с незнакомыми веществами – складываю в отдельный ящичек. Потом буду разбираться.

Осталась одежда.

Оказывается, практически все вещи мне велики. Но это из‑за нездоровой худобы, которую я планирую в скором времени исправить. Так что ничего из нарядов не выкидываю. Только отсортировываю в две стороны: то, что могу носить сейчас, и то, в чем сильно «тону».

Отдельную боль причиняет нижнее белье. Ну не привыкла я в таком ходить! Буду надеяться, что скоро освою ведьмовские фокусы и смогу поколдовать над отдельными атрибутами одежды. Можно попытаться перешить, но в моем случае лучше этого не делать. Получится только хуже, ведь мой максимум общения с иглой и ниткой – штопанье дырок на носках.

Когда вид спальни более‑менее меня устраивает, снимаю занавески, подбираю грязную простыню с пола и отношу в ванную. Пока что складываю на лавку, планируя допросить фамильяра о свойствах остальных средств из бытовки.

Теперь – кухня.

Тук‑тук.

Замираю на середине пути. Мне кажется, или из‑под пола действительно стучат?.. Пока стою, напряженно вслушиваясь в тишину, ничего не происходит. Лишь кот медленно вытягивает голову над подлокотником кресла.

Жму плечами – видимо, почудилось. Делаю шаг к кухне, и вдруг: бам!

Вскрикиваю, тут же зажимая рот ладонью. Это что еще за чертовщина?! Внизу будто случился маленький взрыв.

– Оюшки, – выдает кот без малейшего намека на манерность.

– Что значит «оюшки»?! – шепотом восклицаю я, пятой точкой чувствуя неладное.

– Кажется, зверь проснулся.

Бабах! – соглашается с ним нарушитель спокойствия из подполья.

– К‑какой еще зверь?

Кот прячется за подлокотник, оставляя на обозрение лишь рыжие кончики ушей.

– Тебе лучше знать, ты же его сюда притащила. А он сопротивлялся, между прочим.

– Я?!

Божечки, ну за что мне это?..

– Ну, допустим… И я спрятала его в погребе?

– В подземелье.

Ах, тут еще и подземелье имеется. Замечательно! Осталось найти вход и набраться смелости войти. А Кассандра могла бы питомца на свободу выпустить, прежде чем топиться!

Глава 4

Стою над откинутой в сторону дверцей погреба и смотрю в черную квадратную дыру. Кот жмется к моей лодыжке, шевеля усами и нюхая воздух. Защита и опора из него так себе. Я в этом мире неполные сутки, а уже задаюсь вопросом важности фамильяра для ведьмы. Так ли без него плохо?

– Мог бы сразу сказать, что внизу заперто животное, – с упреком произношу я, отпихивая шерстяную тушку подальше.

Нечего ко мне подлизываться.

– Я же са‑ам верну‑у‑улся только у‑утром!

Морщусь, скрещивая руки на груди.

– Заканчивай манерничать, мы оба знаем, что ты умеешь нормально говорить. Без этих твоих растягиваний гласных. Это раздражает.

Огонек фыркает и отворачивается. Суется под стол и без зазрений совести разваливается у стены.

– Какая нервная…

– У меня в подполье – дикий зверь! И я узнаю об этом только сейчас.

Бам. Бам. Бам. Теперь раздаются монотонные удары чего‑то очень тяжелого о металлическую преграду.

Я сглатываю и снова перевожу взгляд на зияющую в полу кухни пустоту.

– Чем дольше тянешь, тем злее он становится, – как бы между прочим добавляет кот.

– Знаешь, мне понадобится помощь.

Сгибаюсь пополам, хватаюсь за пушистую шкурку и выуживаю котяру из‑под укрытия.

– Ты чего это задума…

Бросаю его вниз.

– …ла‑а‑а‑а!

Вопль быстро обрывается звуком мягкого приземления кошачьей задницы. Я прямо‑таки чувствую моральное удовлетворение. Беру подготовленный заранее подсвечник со свечой, зажигаю фитиль и потихоньку спускаюсь по приставной деревянной лестнице.

Если это единственный вход, зверь не может быть слишком большим. Но, судя по звукам, которые он издает, что‑то тут не сходится.

– Можно было со мной и понежнее, – подает голос фамильяр.

Я вожу свечой, пытаясь обнаружить это рыжее недоразумение. Но тут вдруг он сам себя подсвечивает. Зажигает собственный хвост! В прямом смысле слова, он горит у него, как факел! И моя свечка оказывается без надобности, так как в помещении становится очень даже светло.

– Ничего себе… – пораженно протягиваю я, не сводя с фамильяра глаз. – Огонек, ну конечно же! Имя само за себя говорит.

Кот важно прохаживается вдоль металлических стеллажей, демонстрируя себя во всей красе. А я думаю лишь об одном: как он не сгорает?

– Ты же весь шерстяной, почему огонь не перекидывается на остальную шкуру?

– Магия! Но подпалить другие вещи я могу. При большом жела‑а‑ании.

Закатываю глаза. И это в деревянном доме! Как он его все еще не спалил, вместе с прилегающим лесом?

– Прозвучало как угроза.

Я осматриваюсь, понимая, что ничего подозрительного здесь нет. Полки с закатанными банками, ящики, поставленные друг на друга у одной из стен, подвешенные к крючкам на потолке пучки различных трав и большой металлический шкаф. Он заинтересовывает меня больше остального.

Распахиваю первую пару дверец. За ними скрывается ряд полочек с продуктами, которые я бы назвала скоропортящимися. Бутылки молока, головки сыра, пачки масла, хлеб, вяленое мясо и прочее. В другом отделе обнаруживаю крупы, муку и специи. В третьем и последнем – овощи, фрукты, ягоды и зелень.

Если перевести на современный язык – огромный холодильник, содержимое которого может кормить семью как минимум месяц. Ощущение, что прежняя хозяйка готовилась к апокалипсису, который рассчитывала пересидеть в избушке на окраине леса…

– Здесь были основательные чары стазиса, но теперь они частично сняты, – подал голос мой единственный пока источник знаний.

Польза от него все же есть.

– Частично – это как?

– Ну, это теперь можно есть. Когда магия консервирует продукты, они становятся твердыми и несъедобными.

– Как замороженные?

– Да, примерно.

Вздыхаю, захлопывая дверцы.

– Отличная новость – с голоду мы не помрем. И в город тащиться за пропитанием в ближайший месяц точно не нужно.

– Зачем тебе город? – искренне удивляется кот. – Лес же под боком!

Скептически на него смотрю. На грибах и ягодах долго не проживешь, а охотник из меня – как из слона балерина… Не говоря уж о том, что в зимний период лес – ни разу не источник пропитания.

А кот почему‑то начинает злиться.

– Не смотри на меня так! Когда в последний раз ты повадилась в город ходить, я остался без хозяйки. Две недели скитался по болоту и вы‑ыл от го‑о‑оря…

Он вдруг плюхается на пятую точку, раскинув задние лапы в стороны, прямо как человек, и начинает рыдать. Без слез, но очень заунывно и несчастно.

– Бе‑е‑едный я, бедный фамильяр! Скитался один‑одинешенек… Ветки и листья на шкурку цеплял… От диких и злых зверей спасался, болотными чертями питался. Ведьму свою потерял. Навсегда‑а‑а…

Мне становится неловко. Теперь нет сомнений, что кот в курсе, кто я такая. Вернее, он знает, что я не его настоящая хозяйка.

– Ты это… не переживай так. Я ж вернулась.

Никогда не умела утешать.

Он перестает выть и смотрит на меня желтыми огнями глаз.

– От людей одни напасти.

– Кхм… – По спине пробегают мурашки. – Да, ты абсолютно прав. Хорошо, что я ведьма.

– И правда. Хорошо.

Фамильяр вздыхает, поднимается и прекращает стенания. Встряхивает хвостом, от которого отделяется несколько искорок. Они растворяются в воздухе, не успев долететь до пола.

– Ты говорил, вход в подземелья где‑то здесь, – напоминаю о причине нашего визита в погреб. – Так где же он?

Кот молча проходит к местному аналогу холодильника, трется об него, поднимается на задние лапы и дотягивается передней до круглой ручки нижнего ящика. Затем отходит в сторону и смотрит на меня.

Заинтригованная, я берусь за эту ручку. Пытаюсь надавить, потянуть на себя, отогнуть в сторону, а потом просто поворачиваю, как обычную дверную.

Раздается щелчок. Оказывается, металлический шкаф состоит из двух отдельных, и они начинают двигаться в разные стороны. Вместо стены за ними обнаруживается дверь.

Первые секунды кажется, что вот‑вот раздастся очередной гулкий удар и последует он именно в эту дверь. Она слетит с петель и похоронит меня под собой.

Бах!

Я вздрагиваю и зажмуриваюсь.

Ничего.

Приоткрываю один глаз – металлическая поверхность передо мной цела. Более того, звук исходит откуда‑то изнутри, но не так близко, как ожидалось. Расслабленно выдыхаю, берусь за ручку и дергаю на себя. Удивительно! Не заперто.

По ту сторону оказывается небольшой темный коридор и несколько дверей. На одной из них светятся выведенные белой краской руны. Едва прохожу внутрь, на стенах вспыхивают факелы, и свечение странных знаков становится не таким ярким.

– Лаборатория хозяйки, – подает голос кот.

Он проскальзывает меж моих ног, задевая кожу огненным хвостом.

– С‑с‑с, – шиплю, принимаясь растирать лодыжку. – Еще раз обожжешь меня, обрею налысо!

– Это живодерство! – возмущается фамильяр. – Так нельзя!

Предпочитаю промолчать, дабы не начинать очередную перепалку. Быстренько заглядываю в две параллельные друг другу комнаты. Одна оказывается пустой, вторая – заставленной стеллажами со всякого рода склянками и длинным столом посередине. Особо не разглядываю, потому что интересует меня дверь с магическими знаками. Она располагается напротив входа и прямо‑таки излучает древнюю силу.

Следует очередной удар – он исходит именно оттуда, из комнаты, запертой рунами.

Замечаю небольшое окошко в верхней части, прямо как в дверях тюремных камер. Медленно приближаюсь и кладу ладонь на холодную поверхность. Она моментально отзывается теплом, знаки вспыхивают ярче.

– Так, хозяюшка, мне здесь не место! – неожиданно заявляет Огонек. – Удачи!

Я оборачиваюсь, не веря своим ушам.

– Серьезно?!

– Что? Я всего лишь фамильяр, это ты у нас всемогущая ведьма. Тем более я зна‑аю, кто за дверью.

– Да ты издеваешься!

Кот взмахивает огненным хвостом и исчезает в дымном облачке. Ну и как это назвать? Трусливый побег или продуманная попытка от меня избавиться?

Так, успокойся, Саша. Ведьма покидала дом целехонькой, без откусанных конечностей, значит, зверь был к ней благожелателен… Или же пребывал в отключке. Божечка, помоги!

Делаю глубокий вдох, медленный выдох и прикладываю вторую ладонь. Зачем это делаю – понятия не имею, тело само за меня решает. Руны вспыхивают еще ярче, чем до этого. Не успеваю зажмуриться и теперь ловлю белых «зайчиков». Стараюсь проморгаться и не сразу понимаю, что знаков больше нет.

Дверь чиста.

Получается, я сняла заклинание? Как у меня это получилось?

Вспоминаю, что теперь стою перед самой обычной дверью и очередной удар с той стороны совершенно точно снесет ее с петель. Руки моментально становятся влажными, а дыхание застревает в горле.

К счастью, зверь затих и не издает каких‑либо звуков.

Медленно поднимаю руку, берусь за округлый выступ и открываю окошко. Смотрю в темноту, слыша стук собственного сердца.

И тут темнота смотрит в ответ – огромным золотым глазом. Драконьим.

– Мамочка! – взвизгиваю, резко захлопывая дверцу.

Разворачиваюсь и даю деру. Закрываю проход в подземелья, практически взлетаю на приставную лесенку, с невероятной скоростью взбираясь наверх. Но тут в голове что‑то щелкает, и я останавливаюсь.

Кажется, пережитая смерть с перемещением в другой мир слегка повредила мне кукушечку… Иначе откуда это странное чувство, что зверь мне ничего плохого не сделает?

Нечто незримое сжимает мне сердце призрачной пятерней и тянет обратно.

Может, показалось, и это не дракон? Как он вообще сюда мог пролезть?

Я спускаюсь и медленно двигаю обратно. Останавливаюсь перед дверью, на которой совсем недавно светились руны. И тихо спрашиваю:

– Ты же не причинишь вреда, верно?

Ответом становится тишина. Прикрываю на мгновение глаза и решаюсь. Берусь за ручку, тяну на себя. Конечно же, поддается. Я даже не удивляюсь тому, что зверь не попытался выбраться, как только руны были сняты.

Здесь нет каких‑либо источников света, но я отчетливо вижу черного дракона. Точно такого, на каких смотрела в фильмах и воображала себе, читая книги. Большой, занимающий собой все пространство огромной комнаты. С кожистыми крыльями, венком шипов на голове, с золотыми глазами.

Только охватив взглядом весь образ, понимаю, что зверь лежит. С трудом удерживает голову в поднятом состоянии и смотрит на меня не мигая. Я смотрю в ответ и отчего‑то начинаю плакать. Душу охватывает такая тоска и боль, словно все прекрасное давно погибло в этом мире. Слезы сами струятся по щекам, оседая солью на губах.

Дракон выдыхает облачка дыма из ноздрей с глухим стонущим звуком. Закрывает глаза и теряет последние силы, с гулким стуком ударяясь головой о каменный пол. Прямо у моих ног.

Глава 5

– Огоне‑е‑ек! – зову что есть мо́чи, заранее обещая себе наказать котяру, если тот не явится.

Похоже, мысленный образ доходит до фамильяра вместе с моим воплем, так как он появляется в тот же миг.

– Это кто?! – указываю на дракона в отключке.

– Дракон.

– Я не слепая, чей он?

– Бастиана Вердэ.

– Того, который меня прикончил?

– Ну‑у‑у…

– Какой кошмар! Я украла дракона? И за это меня утопили в болоте!

Фамильяр крадучись приближается к несчастному зверю и потягивает носом воздух. Затем начинает обнюхивать огромную морду, шею, крылья. Плюхается на хвост и печально вздыхает, прямо как человек.

– Жив.

– Несчастье‑то какое… – саркастично протягиваю я. – Это и так понятно, он же дышит. Сколько дней меня не было? Как долго дракон тут заперт? Зачем он мне вообще был нужен?

Огонек косится на меня, сверкая желтыми глазами, и молчит. Я опускаюсь на колени, осторожно дотрагиваюсь до головы сказочного зверя. Чешуйки еле теплые. Разве так должно быть у огнедышащих ящеров? Смотрю на кота.

– Ладно уж, давай начистоту. Ты же понял, что я не твоя хозяйка.

– Как только взглянул, сразу почуял чужого.

Ага, потому он и пялился так странно сегодня утром. Удивительно, что сразу же не забил тревогу.

– И промолчал?

– Выведывал обстановку, присматривался.

– А то, что сестре моей названой ничего не сказал – решил дать мне шанс?

– Ты тоже ведьма, как и моя хозяйка. У вас похожая сила, светлая. Я бы явился к тебе, если б ты позвала в День призыва фамильяра.

Вот это новость!

– Извини, котик, но я не ведьма… Я из другого мира, там не бывает такого. И смерть у меня вполне банальная – машина сбила. Причем я сама виновата. Так что… Это вроде как мой второй шанс на «долго и счастливо», понимаешь? А тут такие страсти творятся! Тело утопленницы, волшебный дом, говорящий кот, еще и дракон в подвале!

– Это подземелья.

– Да все одно, – досадливо отмахиваюсь, чувствуя, как снова накатывают слезы.

Ну нет, я не размазня какая‑то! Не ныть, Сашка! А взять себя в руки и со всем справиться! В первую очередь, откачать чешуйчатого. И пусть он питомец моего убийцы, животина ни в чем не виновата.

Мысленные приказы помогают одолеть бушующие в груди эмоции. Тут еще кот неожиданно идет на контакт.

– Ведьма ты, это мир у тебя был неправильный. Вот сила и спала. А с переходом за грань – проснулась.

Хмурюсь, глядя на фамильяра.

– Пусть так…

Получается, магия во мне не чужая, а моя собственная. Что ж, тем лучше! Звучит, конечно, очень дико, словно во сне, но сегодня все далеко за рамки нормальности выходит.

– Значит, план такой, – уверенно произношу я. – Сейчас мы с тобой откачаем дракона, а потом ты расскажешь все, что знаешь. Все‑все, Огонек, без утайки. Или уйдешь искать другую ведьму, которой захочешь служить. Мне нужен фамильяр‑помощник, а не стихийное бедствие.

Высказываю условия и смотрю на кота выжидающе. А мысленно молюсь, чтобы он остался. Ведь совсем одна с ума сойду и совершенно точно дров наломаю. Ощущаю себя слепым котенком, ничегошеньки о мире этом не знающим.

Фамильяр раздумывает недолго, но кажется – целую вечность. Поднимается на лапы, шествует мимо, важно вздернув нос и поставив огненный хвост трубой. И я думаю: все, он решил уйти. Прикрываю глаза, выдыхаю, выстраивая в уме возможные варианты дальнейших действий.

– Идем, нам нужен восстанавливающий эликсир, – слышится сквозь шум в ушах.

Подрываюсь с места, тороплюсь в коридор. А кот продолжает вещать как ни в чем не бывало:

– В лаборатории должны быть запасы. В противном случае ящера ждет погребальный костер. Это зелье варится обязательно в полнолуние и настаивается тринадцать дней…

Хочется подхватить рыжика на руки и затискать от переполняющей радости. Но сдерживаюсь, послушно следуя внутрь помещения, названного лабораторией. Тут все не так плохо, как было наверху – мебель на месте, как и всякие пробирки, колбы, котел в центре длинного стола, стеллаж с книгами, шкаф с ингредиентами.

Только пыльно и с потолка свисают узоры паутины. Такие не наросли бы за те две недели, что хозяйки не было в доме. Да, я вспомнила, кот же плакался, что именно столько времени скитался по болотам. Может, конечно, Кассандру раньше утащили… Ну, плюс‑минус пару дней.

– Так зачем я дракона украла? – напоминаю один из своих многочисленных неразрешенных вопросов.

– Не украла, а одолжила.

Саркастично приподнимаю бровь, наблюдая, как мой провожатый запрыгивает на полку с колбами и обнюхивает крышечки.

– Ну, допустим… И все же: зачем?

– Ты переместила его сразу в комнату с помощью одностороннего портала. Я всего не знаю, говорил же, хозяйка часто пропадала в городе. Дела у нее там были какие‑то, меня с собой не брала.

Он находит искомое и аккуратно двигает лапой небольшую округлую бутылочку с голубоватой жидкостью. Я подбегаю, подхватываю ее и поднимаю выше, рассматривая искрящийся осадок.

– В тот день, когда дракон тут появился, она сама не своя была… Ничего не рассказывала, только ходила из угла в угол, руки заламывая.

– Ты же заявлял, что зверь сопротивлялся. Я подумала, что прямо тащила его через погреб. Еще удивилась, как такая громадина сюда пролезла.

– Ну, он бесновался, запертый. Рвался на волю. Руны едва сдержали. Потом что‑то произошло, и он затих. А как солнце село, пришли они… Вломились в дом. Их даже защита не остановила.

Кот грустно склоняет голову, у него даже усы увядают и огонь в хвосте теряет яркость. Бедняжка… Видно, что любит свою Кассандру. Или просто очень предан ей. Не уверена, что фамильяры способны испытывать какие‑либо чувства.

Протягиваю руку и осторожно глажу его по голове.

– Не печалься, Огонек. Возможно, как и я, она получила второй шанс в другом мире. А мне обязательно нужно разобраться в этой истории. Поможешь?

Хвост вновь вспыхивает красным пламенем, а в глазах зажигаются золотые искорки. Кот спрыгивает на пол и деловито шествует к выходу.

– Человеку требуется для восстановления три капли. Но в эту чешуйчатую махину придется влить все, что у нас есть.

Я спохватываюсь и бегу следом, крепче сжимая горлышко бутыли. Понять бы еще, как открыть пасть дракону, чья голова весит больше, чем мы с котом, вместе взятые.

Глава 6

Сама не замечаю, как пролетает целая неделя.

Дракон спит целительным сном, кот ведет себя весьма послушно, а я превращаю чужое жилище в свое собственное, каждый день открывая что‑то новое.

Оказывается, чем больше зверь, тем дольше он восстанавливает силы. А мой неожиданный пленник, спрятанный в подземелье, очень истощен. И не только физически. Просидев столько времени под замком без еды и воды, он ко всему прочему остался без связи с хозяином. Драконы очень остро реагируют на такие энергетические потери. Об этом я прочитала в одной из многочисленных книг, заполонивших мою спальню.

Что удивляет, так это почему Бастиан Вердэ не роет носом округу в поисках своего питомца. Не может же он о нем просто забыть? Еще один вопрос в копилку… Вернее, уже в приличное такое ведро, ибо копилка от такого количества давно бы лопнула.

Но об этом человеке, своем предполагаемом убийце, я стараюсь не думать. И без него хватает проблем.

Я навожу порядок во всем доме, включая подземелья и чердак. Там обнаруживаются два больших деревянных ящика со всяким старьем: одеждой, игрушками, посудой, книгами и прочим. А еще старинное зеркало в красивой раме и второе кресло – в пару тому, что стоит в большой комнате. Решаю перенести его потом тоже вниз и подлатать обивку. Но это когда колдовать смогу.

Особой работы я там не провожу, лишь пользуюсь чудо‑пенкой и определяю в угол валяющиеся по полу метлы. Разгрести добро в ящиках даже не пытаюсь. Удовлетворенно обвожу взглядом освобожденный от пыли чердак и спускаюсь вниз.

Отдельное внимание уделяю пустующей комнате. На ее счет назревает интересная идея – разместить там рабочий офис.

Подумываю заложить проход, прорубить другой с обратной стороны дома – дабы разделить рабочее и домашнее пространство. И принимать клиентов, выставляя различные зелья на продажу.

Мысль пока сырая, но развивать ее есть смысл. Надо же чем‑то на жизнь зарабатывать. Раз уж я ведьма, значит, могу много полезного в котле своем сварить. Перед этим, конечно, необходимо наведаться в город и разузнать, нужна ли местным такая продукция. Может, там на каждом углу по магазинчику со всякими эликсирами!

Но до собственного бизнеса пока далеко. Научиться бы силами пользоваться для начала.

Этим и занимаюсь большую часть времени.

Штудирую книги, сборники рецептов, разбираюсь в залежах ингредиентов и под чутким руководством фамильяра варю пробные зелья.

Два из таких приходится сразу вылить: одно загустевает до состояния клейстера и заполняет подземелья тошнотворной вонью, а второе вдруг мнит себя извергающимся вулканом…

Тогда у меня впервые проявляется магия и накрывает котел мерцающим голубым куполом. Если б не этот неконтролируемый всплеск, повстречалась бы я с Костлявой во второй раз.

Огонек говорит, что ведьмы не такое уж частое явление. Конкретно в этой местности – городе Красте и трех прилегающих к нему деревнях – знают лишь об одном ковене. В нем состоят восемь ведьм, называющих друг друга сестрами. И Кассандра числится одной из них.

Но на неделе никто ко мне не приходит. Даже Селеста. Что не так уж и плохо, хоть мне и кажется это дурным знаком.

Я жутко боюсь оказаться в окружении тех, кто хорошо знал прежнюю хозяйку тела. Выехать на потере памяти можно в первые дни после чудесного «возвращения» из мира мертвых, но не более того. Можно еще попытаться сыграть роль, если б я знала какую.

Меня озаряет во время ужина. Едва не давлюсь борщом, откашливаюсь и зову фамильяра:

– Огоне‑е‑е‑ек!

– Да тут я, чего так орать… – доносится из‑под стола недовольный голос.

Наверное, я жутко его достала за прошедшие дни, потому даже не обижаюсь на ворчание. Наклоняюсь, заглядываю под столешницу и говорю уже тише:

– Ты сразу почуял, что я не Кассандра, а ведьмы тоже так могут?

Кот выходит из своего укрытия, я сажусь поудобнее, нетерпеливо подергивая коленкой.

– Одна из них уже тут была, не почуяла же.

– Ну, я этого не знаю наверняка. Ты вот тоже с первых минут не признался.

– Логично… Но нет. Прямо как я не могут. Только если провести особый ритуал надумают. – Он смотрит на меня с прищуром и настороженно добавляет: – А почему ты спра‑а‑ашиваешь?

Что ж, до ритуалов много воды утечь может. Мне бы первую встречу с ковеном пережить. Почему‑то уверена, что со стороны «сестер» меня ожидает нечто не очень хорошее. Странное чувство, словно в спину холодом кто‑то дышит. Предчувствие? Или просто паранойя… Неважно, надо подготовиться.

– Ты должен научить меня быть Кассандрой, – твердо заявляю я фамильяру.

Он смотрит на меня пару секунд, озадаченно хлопая глазами.

– Как это?

– Ну, расскажи, какие особенности у нее были. Походка, манера говорить, может, жесты какие‑то индивидуальные. Я вот постоянно ногу на ногу закидываю, когда сижу – привычка такая.

– Нет, так делать не надо, – мотает головой кот. – Она обычно подгибала одну ногу под себя. Но только когда с близкими знакомыми общалась, если же со старейшиной ковена или кем‑то чужим – всегда сидела ровно, как на приеме у короля.

Он быстро понимает, что от него требуется. Запрыгивает прямиком на стол и начинает поучать:

– Словечек у нее никаких излюбленных не было. Но говорила Касси размеренно, не торопясь и не проглатывая окончания слов, как это делаешь ты, когда нервничаешь. У тебя слова не поспевают за мыслями.

Я уважительно смотрю на фамильяра, удивляясь, как он быстро отметил эту мою особенность.

– Еще она говорила «здравствуй», а не «привет», даже тем, кого давно знала. И обнимала на прощание. Кассандра была доброй, немногословной, обстоятельной. Никому не причиняла зла…

Огонек склоняет голову набок, останавливает взгляд на вазочке со сметаной. И вдруг окунает в нее лапу и смачно облизывает.

Я аж рот открываю, поражаясь такой наглости!

– Эй! Невоспитанный кот!

– Вот, а она бы посмеялась и пододвинула мне эту чашечку, сказав: «На здоровье!»

Давлюсь своим недовольством, чувствуя, как краснею. Что ж, Кассандра была лучшим человеком, чем я… Но у каждого свои недостатки! Я вот, например, не воровала чужих драконов.

Сажусь прямо и пододвигаю одним пальцем вазочку в сторону кота.

– На здоровье.

– Спаси‑ибо, но вообще‑то сметану я не ем. Меня от нее пучит.

И в подтверждение словам в животе Огонька начинает утробно урчать. Вздыхаю, качая головой.

– Ладно, что там дальше?

– Моя прежняя хозяйка всегда носила наряды, прикрывающие ноги.

Я потянула вниз подол собственноручно обрезанной юбки, стараясь накрыть колени. Ну неудобно мне пол подметать длинной одеждой! Я путаюсь в таком количестве ткани!

– И во‑олосы она свои трепетно любила. Заплетала в косу и перекидывала через плечо. Волосы – это гордость ведьмы. Особенно такие яркие. Они говорят о силе – чем ближе цвет к огню, тем она могущественней. Но это не касается черноволосых ведьм.

– А почему? – заинтересовываюсь я, припоминая шикарные кудри брюнетки Селесты.

– Их дар отмечен владычицей тьмы и смерти. Там своя шкала определения уровня силы.

– Хм… А если волосы пепельно‑русые, например? Или белые.

– Не бывает такого. Разве что у магичек. У вас же – либо от Солнца дар, либо от Тьмы.

– Так, погоди, а магички – это у нас кто?

Фамильяр чихает и спрыгивает обратно на пол.

– Те, кто фокусам разным по книжкам научился и считает, что познал все тайны магии!

Я увлекаюсь в тему еще глубже.

– Это у тебя профессиональная неприязнь или одна из них тебе что‑то сделала?

– Да чего мне… Одна такая «умница‑красавица» прежней хозяйке столько гадостей накидала! Из‑за нее, змеюки подколодной, бедная Касси и попала в эту передрягу. Из которой выбраться не смогла.

Я не верю собственным ушам! Еще один неприятный фрагмент мозаики под названием «моя теперешняя жизнь».

– Огонек, ну я же просила рассказать мне все‑все! У Кассандры враг женского пола имеется, а мне об этом до сих пор не известно. Это же гораздо серьезнее какого‑то там Бастиана Вердэ и его дракона, вместе взятых!

Фамильяр отводит глаза, делая вид, что заинтересовывается настойчиво бьющейся в окно мухой. Какое‑то время жужжащий звук и урчание в животе кота – единственное, что слышится в комнате.

– Ну чего еще? – догадываюсь о неизбежности подкрадывающегося песца я. – Выкладывай!

– С некоторых пор змеюка – его невеста. А сам Бастиан – единственный сын наместника этих земель.

Перевариваю услышанную новость, озадаченно хлопая ресницами. А картинка‑то наполняется новыми красками! И они отнюдь не такие радужные, как мне того хотелось бы.

Глава 7

Бастиан

Девчонка принимает меня за идиота, не иначе. Молча буравлю ее взглядом, планируя узнать, чем этот цирк закончится.

– Значит, кто‑то опаивает меня неизвестной дрянью?

Обычно от такого тона – вкрадчивого и угрожающего – трясутся поджилки абсолютно у всех. Начинает сбиваться речь, путаются показания и проступает испарина по всему телу. Но золотоволосая мелюзга лишь прищуривается, сдувая упавший на зеленые глаза локон.

– Почему же неизвестной? Вполне себе даже популярной. В определенных кругах.

И усмехается, чертовка! Семнадцать лет как на свет появилась, а наглость поперед нее выскочила. У меня с такими разговор короткий – скрутить и в исправительную, на сутки. Подумать над своим поведением и вспомнить, как с инспектором инквизиции разговаривать.

Она вмиг серьезнеет, словно мысли мои читает. Выпрямляется, одергивает край несуразного желтого жилета, напяленного на мешковатое голубое платье, и шмыгает носом.

– На вас печать зелья памяти, драг‑лорд. Только оно так явно размягчает мозг…

Я шумно выдыхаю через нос и прищуриваюсь.

– Ну, то есть это, как сказать‑то по‑вашенски… – Запускает пятерню в копну растрепанной шевелюры, сжимает и чуть оттягивает у корней волос.

Правильно волнуется. Не часто главный инспектор слышит в свой адрес о размягчившемся мозге.

– Аура вокруг головы у вас нездоровая, во! – находится она.

Звучит не лучше.

– Замолчи, будь добра. – Прикрываю на мгновение глаза.

Осматриваюсь, отмечая суету вокруг. Ярмарка в разгаре, никто ни на кого не смотрит – люди заняты забегом по торговым точкам и развлекательным шатрам.

На самом деле слова ведьмы цепляют не просто так. В последнее время я часто замечаю за собой странное – головные боли, чего раньше не бывало, сны, в которых является одна и та же женщина… Не в том антураже, в каком бы мне хотелось. Она не обнажена и даже не пытается приблизиться.

Незнакомка стоит у кромки леса и просто смотрит. Ветер играет в ее красно‑рыжих длинных волосах и отчего‑то грязном, порванном по подолу платье. А во взгляде таится нечто такое, отчего душа горит и рвется на части.

Кроме того, я не могу отделаться от чувства неестественной пустоты. Будто рядом чего‑то не хватает. Того, что было со мной много лет.

Убеждаюсь в отсутствии внимания к нам и делаю шаг в сторону девчонки, загоняя ее в тень мостовой опоры.

Она из ковена Аллегры – единственной верховной ведьмы, осмелившейся остаться в этих землях и попытаться жить в мире с местными. В общем‑то, у нее это неплохо получается. Живут они на окраине, в город выбираются только по деловым вопросам и за провизией. Мои ребята из инквизиции стараются их не замечать. Пока не вспыхивает какая‑нибудь мутная история с использованием зелий в злостных целях.

Опираюсь на каменный выступ, ставя кулак над золотоволосой головой. Девчонка съеживается и опускает глаза.

– Варить зелья могут только ведьмы. Уверена, что на мне печать вашего варева?

Она резко бледнеет, наконец понимая, в какую неловкую ситуацию попала. Наверняка сто раз уже пожалела, что язык за зубами не удержала, окликнув меня. Я даже внимания ведь на нее не обратил, торопясь к отцу по очередному, на его взгляд – важному, делу.

– Я не могла смолчать, – лепечет дрожащим голосом. – У меня дар, понимаете? Вижу следы любого колдовства.

Молчу, а она спохватывается, начиная частить:

– Но никто из наших этого не сделал бы! В ковене дурочек не водится! Вы же лорд Вердэ, ваш отец – великий наместник, и мы…

– Хватит. – Я кривлюсь и отталкиваюсь от опоры. – Свободна.

– Драг‑лорд, пожалуйста! Мы совершенно точно к этому непричастны!

– Я сказал – свободна.

Она проглатывает очередные оправдания и склоняет голову, шустро ныряя в толпу людей. Оборачиваюсь, собираясь проводить ее взглядом, но девчонка как сквозь землю проваливается.

В висках начинает неприятно тикать. Не за горами очередной приступ головной боли, а впереди неприятный разговор с отцом. Темы я еще не знаю, но эти встречи ни разу еще светлых чувств после себя не оставляли.

Сколько себя помню, мы всегда играли в противостояние. Все мои решения – заведомо недостойные благородного рода и наследия, что тот успел накопить за столетия своего существования.

Хотя от могущественного Дома уже мало что осталось. Прежнее величие крылатых предков заметно потускнело, сейфы раза в три похудели, самая важная и незаменимая традиция истинности растворилась в поколениях.

А ведь когда‑то каждый наследник заключал союз лишь с той единственной, на ком вспыхивала печать истинности.

Не говоря уже о том, что получал на пятый год рождения огнедышащего дракона – единственное воплощение силы и стати, что прошла с нами через века.

Эти древнейшие существа все еще живут в этом мире. Но клеймятся как слишком опасные и неуправляемые. Именно из‑за этого отец не позволил мне такую «блажь» когда‑то.

Это был первый камень, заложенный в стену нашего противостояния. Почти двадцать лет назад. Дракон, что стал несбыточной мечтой моего детства.

Порой кажется: именно он – та недостающая частичка. Однажды я проснулся с твердой уверенностью, что первая наша с отцом ссора разрешилась в мою пользу и дракон у меня все же появился. Но никаких подтверждений этому я не нашел.

До сегодняшнего дня.

Если ведьма права, значит, кто‑то вмешивается в мою память. В мою жизнь.

Но я же не в изоляции!

Почему никто не обращает внимания на изменения? Или зелье оказывает влияние не только на меня?

Что ж, ковен давненько не удостаивался проверки инквизицией. Самое время исправить это.

* * *

В замке наместника, как всегда, неуютно и холодно.

Киваю стражникам по обе стороны от дверей в тронный зал, берусь за позолоченную ручку… Но тут дверь сама открывается, выстреливая в меня чем‑то мягким и приторно пахнущим.

– Ох, – восклицает знакомый женский голос. – Мой драг‑лорд!

В животе все переворачивается, к горлу подкатывает горечь. Отхожу в сторону, освобождаясь от цепких пальчиков, впившихся в мои плечи. Окидываю девушку неприязненным взглядом.

Стройная, ладная, со смазливым личиком и хитрыми карими глазами в обрамлении длинных ресниц. Вьющиеся темные волосы в высокой прическе, длинная шея, обвитая тремя рядами жемчуга.

Мелиса. Моя невеста собственной персоной.

Она сцепляет пальцы в замок перед собой и растягивает пухлые губы в сладкой улыбке. Ее ядовито‑желтое платье вызывает у меня тошноту.

– Мисс Райт, – склоняю голову в приветствии.

– Ох, Басти, милый, – подается навстречу, вновь вцепляясь в мое предплечье. – К чему этот официоз, мы же почти супруги.

От душной сладости ее духов мигрень набирает обороты. Морщусь, стремительно шагая вперед, и распахиваю клятую дверь.

– Вам следует подтянуть этикет, мисс Райт, – бросаю холодно, даже на нее не глядя. – Иначе я задумаюсь, нужна ли мне столь бесцеремонная супруга.

Реакцию будущей женушки предпочитаю оставить за спиной. Гулкий стук двери отрезает остальные звуки, а прохлада большого зала спасает от навязчивой приторности.

Дышу глубоко и медленно, пытаясь выдохнуть весь этот раздражающий запах, что въелся в легкие за пару минут.

На самом деле отказаться от женитьбы я не могу.

Как единственный наследник Вердэ, должен связать свой род с Домом Райт – так указано в заключенном еще до рождения Мелисы договоре. Этой подписью мой отец и заработал себе кресло наместника, исполнив причуду короля.

Но долгое время семейство Райт обитало в столице, и мы с ней практически не виделись. Для меня‑мальчишки далекая невеста была чем‑то ненастоящим, а со временем вовсе перестала занимать место в памяти.

Пока не явилась снегом на голову и принялась вешаться на меня, как гирлянда на ель.

Оказалось, бедняжка преждевременно осиротела, возрастные родители один за другим упокоились с миром, а ее привезла в дом жениха дальняя тетка по линии матери. Сразу со всем приданым.

Очень скоро выяснилось, что свадьбу планировали сыграть через год – как только девушке исполнится девятнадцать. Примерно накануне и собирались мне об этом «напомнить». О чем, естественно, за давностью лет я благополучно забыл.

Намеченное решили не менять.

Конечно же, она поселилась в замке, за считанные дни найдя общий язык с моими родителями. Разговорчивая, улыбчивая, добродушная. Но все это настолько явно и преувеличенно, что сводит зубы от одного ее присутствия.

Мелиса жила здесь уже семь месяцев, дожидаясь своего дня рождения, а затем и пышного бракосочетания. А я сбежал в работу, стараясь лишний раз в замке отца не появляться.

– Мальчик мой, – проносится по залу голос отца. – Ты не шибко торопился.

Я мотнул головой, отбрасывая мрачные мысли, и сосредоточил взгляд на кресле наместника. Он не поленился, заказал себе настоящий трон, инкрустированный драгоценными камнями и стоящий на возвышении в четыре ступени. Когда я был здесь в прошлый раз, еще застал старое, гораздо менее пафосное.

– Доброго здравия, отец. – Прохожу вперед, останавливаясь в трех шагах от каменной лестницы. – Отличный стул, – дергаю уголком губ в улыбке.

Мужчина в богатом бордовом костюме и белом парике, скрывающем залысину, досадливо кривится, ерзая на сиденье.

– Обойдемся без того, что ты называешь любезностями, сын мой.

В его глазах, таких же холодно‑синих, как у меня, проблескивает недовольство. Не дожидаюсь, пока он выплеснет все, чем во мне недоволен, и перехожу к теме визита:

– Зачем звал?

– Вообще‑то, этот разговор должен был состояться в присутствии твоей драгоценной невесты. Но пока ты тащился сюда со скоростью земляного червя, бедняжку сморила мигрень.

Не сдерживаю смешок, бросаю взгляд назад, на двери. Да, она определенно выглядела нездорово.

– Мог бы встретиться с нами в менее официальной обстановке.

– У меня часы приема граждан, – ворчит он.

Тянется к низкому круглому столику рядом с креслом и подхватывает стоящий на нем бокал. Делает большой глоток вина. Вздыхает.

– А потом у меня оздоровительные процедуры. Твоя мать окончательно растрепала мои несчастные нервы. Все, что не смог вытрепать ты.

Знаем мы эти процедуры. Парочка молоденьких девиц, обученных «оздоровительному» массажу.

– Тем более не будем задерживаться. Я тебя слушаю, отец.

Он вертит ножку бокала в пальцах и топит взгляд в остатках жидкости.

– Мы переносим дату бракосочетания.

Сжимаю челюсти, перекатываюсь с пятки на носок и обратно. К вискам возвращается пульсация, и откуда ни возьмись появляется отвратно приторный запах. Даже бросаю взгляд через плечо, дабы убедиться, что его хозяйки нет поблизости.

– Причина?

– Девица устала жить под крышей чужой семьи, не имея над собой мужниной защиты. А я не вижу смысла в откладывании церемонии еще на пять месяцев. Поженитесь, и поставим уже в этом деле точку.

Усмехаюсь, качая головой.

– У тебя все так просто…

Он отмахивается, сверкая многочисленными перстнями в свете люстр.

– Опять за свое? Уже обсуждали тысячу раз, мы не можем разорвать этот договор.

Киваю. На самом деле я уже смирился. Будет у меня жена – и что? Будто это изменит мой распорядок. Лишь одно не дает покоя, тревожит душу и скребет сердце. Точно так же, как мысли о несуществующем драконе.

– А если б я уже любил другую?

Отец прищуривается.

– А нет ее. Обо всех твоих девках я знаю, ни одна из них под этот эфемерный образ «другой» не подходит. И вообще… – откидывается в кресле и подмигивает, – брак любви не такая уж преграда.

Глава 8

Утром я просыпаюсь ведьмой. В самом прямом смысле слова.

Я чувствую клокочущую во мне силу, дышу ею и могу управлять. Но первое, что рвется на волю – не заклинания или руны, которым теперь знаю применение. А нечто совсем иное, всегда бывшее частью меня.

Выхожу из дома в чем есть – длинной белой сорочке. Неторопливо бреду к кромке леса, останавливаюсь лицом к нему.

И начинаю кричать.

Как никогда в прошлой жизни не кричала. Дико, пугающе, как невиданный зверь.

Плохо соображаю, просто следую порыву, охватившему меня без остатка. Вместе с первобытным жутким звуком из меня вырывается мощная энергия. Она заворачивается в вихрь, обнимает пронизанным белыми молниями смерчем и свистит на ухо что‑то на своем.

Я ее понимаю.

Она долго спала и теперь жаждет расправить крылья, взлететь, накрыть тенью весь этот лес.

В какой‑то момент почти соглашаюсь выпустить силу творить, что ей вздумается, но вовремя вспоминаю, кто я и где нахожусь. Собираю себя по крупицам, витающим в этом смерче, и наконец обрываю дикий крик.

Сила против, ей не терпится проявить себя.

Я сжимаю кулаки, падаю на колени, кренюсь набок и сворачиваюсь в калачик на влажной от росы траве. Так легче держать беснующуюся энергию за поводок.

И она постепенно подчиняется.

Оседает на меня дымным облаком, впитывается в кожу, волосы, проникает через ноздри в свой сосуд, где теперь будет жить, пока кто‑нибудь не отберет у нее это право.

А следом опускается звенящая тишина.

Ни трелей птиц, ни жужжания насекомых, даже ветер застывает, прекращая игры с листвой. Природа вслушивается в ритм моего сердца и запоминает его.

Придя в чувство, вскакиваю, раскидываю руки в стороны и кружусь, смеясь как сумасшедшая. Меня переполняют эмоции! Кажется, что они всегда говорили во мне наполовину, а теперь вдруг заполнили всю целиком и выплеснулись через край.

Вслед за этим взрывом в душе приходит в движение все вокруг.

Я слышу, вижу, дышу вовсю, упиваясь сотнями звуков, запахов и цветов. А когда насыщаюсь распахнувшим для меня двери миром, вновь оказываюсь в траве. Раскидываю руки и ноги в стороны и гляжу в синее небо, пронзенное лучами рассвета.

Сколько я так лежу – не знаю.

Солнце начинает припекать, а мне чудится, что оно наполняет меня светом и огнем. Улыбаюсь и прикрываю веки. Но тут чья‑то тень прячет за себя яркие лучи. Открываю глаза, утыкаясь в кошачью морду, нависшую над моей головой.

Негодник стоит прямо на моих волосах!

– Я чую приближение чужих, – как ни в чем не бывало проговаривает он. – Если не планируешь встречать их в таком виде, советую вернуться в дом.

Резко сажусь и оборачиваюсь, дабы лучше видеть фамильяра.

– Кто? Другие ведьмы?

– Нет, – подумав немного, отвечает Огонек. – Скорее всего, просто люди.

Хмурюсь, быстренько поднимаясь. Я сейчас слишком возбуждена из‑за новых ощущений и яркости обостренных чувств, чтобы нормально соображать. Растерянно смотрю в сторону леса, затем бросаю взгляд мимо дома – туда, где раскинулся город. Кем бы ни были незваные гости, сейчас они очень некстати!

Запускаю пятерню в волосы, массируя кожу головы. Будто это поможет включить мозг.

Фамильяр подбегает и бодает меня в лодыжку.

– В дом, в дом!

– А, да… конечно.

Выныриваю из прострации, тороплюсь уйти с улицы.

В прихожей зависаю еще на минуту, вдруг ощущая жилище совсем по‑новому. Эти стены излучают едва заметный свет, он тянется ко мне, касается кожи и целует ее приятным теплом.

Здесь я под защитой.

Кто бы ни перешагнул порог, он не сможет причинить мне зла.

– Ох, как некстати это все! – бурчит Огонек, шествуя мимо.

Его хвост пылает так ярко, что слепит глаза! Раньше не замечала подобного. Двигаюсь за ним и почему‑то оказываюсь на кухне, у печи. Там стоит оставленное с ночи кипяченое молоко.

Кот запрыгивает на стол и двигает лапой баночку с медом.

– Стакан молока с медом поможет. Иначе будешь в таком состоянии до самого вечера.

– Что со мной?

Послушно беру кружку, поднимаю кастрюльку с печи. Навожу чудо‑зелье и зачем‑то бросаю щепотку красного перца. Фамильяр одобрительно мурлычет, смотрит на меня, склонив голову набок.

– Я же говорил, что Сила есть. Просто мир твой был неправильный. А теперь она окончательно проснулась. Вот обоснуется полностью, и никакие книжки для ворожбы не понадобятся.

– Угу… – Сажусь на табурет и потягиваю напиток, держа кружку обеими руками. Она холодная, но быстро нагревается от моих ладоней.

А Огонек интересуется:

– Ну? Полегчало?

Я делаю еще несколько глотков и чувствую, как в голове проясняется. С уважением смотрю на фамильяра. Киваю.

– Что бы я делала без тебя…

– Встречала б чужаков как есть, в ночной сорочке.

Спохватываюсь и бегу в спальню. Быстренько привожу себя в порядок, выбираю одно из нетронутых мной платьев Кассандры – синее платье с длинным подолом и орнаментом, вышитым белыми нитками по его краю. Заплетаю косу и даже успеваю забежать в ванную, умыться прохладной водой из ковша.

Раздается стук в дверь.

По стенам дома идет мелкая дрожь, которую я ощущаю как свою собственную. Делаю серию вдохов‑выдохов, пока иду открывать.

Стучат снова, более настойчиво.

Дом волнуется, ему не нравится такое обращение. Повожу плечами, сбрасывая с себя его недовольство. Распахиваю двери.

На пороге стоит мужчина.

А за ним, тяжело опираясь на перила крыльца, девочка лет десяти.

– Знахарка? – с ходу начинает незнакомец, впиваясь в меня обеспокоенными темными глазами. – Слышал, в этих местах у леса целители живут…

Он возвышается надо мной, как скала, и давит запахом хвои, смешанным с солью и кровью.

– Да, – слетает с языка, прежде чем успеваю о чем‑то подумать.

В сознании отпечатывается образ высокого худого человека с лицом, поросшим темной бородой. Он одет в охотничий болотно‑зеленый костюм и жилетку со множеством мелких карманов. На лоб натянута такого же цвета бандана – слишком низко, почти до самых бровей. Густых, с торчащими во все стороны волосками.

Глава 9

Девочка спит, и я не бужу ее.

Оставляю кота присматривать, сама выхожу из дома. Нежданного гостя обнаруживаю сидящим на ступени крыльца. Опирается на расставленные колени локтями и держится за голову, запустив пальцы в темные, торчащие во все стороны волосы. Бандана лежит рядом — сброшенная и забытая.

Подхожу осторожно, как к спящему зверю. Поднимаю смятую вещицу и сажусь на ее место. Поворачиваюсь, опираясь лопатками на столбик перил, описываю сгорбленную мужскую спину взглядом.

— Кто это был? — начинаю первой.

Он дергается, резко опуская руки. Неужели не услышал, как я подошла? Смотрит на меня тревожными темными глазами.

— Она жива? — пропускает вопрос мимо. — Как моя дочь?

— Все в порядке.

Ксандор облегченно выдыхает и порывисто подается навстречу. Я интуитивно вжимаюсь в опору позади, пытаясь отшатнуться.

— Что мне сделать для тебя? Чем отплатить?

Сглатываю волнение, вдруг ощущая себя слишком маленькой и беспомощной рядом с этим человеком. Он будто читает мысли, отодвигается назад.

— Прости, я перепугался за Литу. Все случилось так быстро… даже не спросил, как тебя зовут.

— Ал..., — вовремя осекаюсь и называю правильное имя: — Кассандра.

Протягиваю ему бандану и встаю, смыкая руки впереди в замок. Смотрю на него сверху вниз, возвращая себе спокойствие.

— Платить ничего не нужно. Только расскажи, как это произошло, кто ее ужалил.

Для прежней ведьмы тут не было бы секретов, но я таких укусов никогда не видела. Хочется знать, кто водится в лесу, буквально под боком. Эта тварь ведь может к дому выйти или во время похода за грибами да ягодами мне повстречаться.

Мужчина хмурится, припоминая.

— Кто-то в высокой траве, уже на выходе из чащи. Мы как раз услышали странный крик… Лита испугалась, я замер, прислушиваясь. До сих пор понять не могу, что это было. На человека не похоже вовсе.

Я отвела глаза, чувствуя холодную дрожь по позвоночнику. Признавать этот вопль за собой уж точно сейчас не стоит.

— А потом дочка как взвизгнет! И в слезы. Подхватил ее на руки, вытащил на поляну. Помню шорох в траве, думал змея уползает. Времени не было разбираться — Литка вмиг побледнела, похолодела, как с могилы вставшая стала.

Может, животное испугалось резкого звука? Получается, я сама виновата в том, что на девочку напали. Значит, никакого долга быть не должно. Навлекла беду и сразу исправила это. Очень надеюсь, что без последствий.

— Жаль, не увидели зверя, — отстраненно смотрю в сторону леса.

Задумываюсь, как много незнакомых мне тварей может обитать в этом новом мире. Если есть драконы, говорящие коты, ведьмы и жалящие до полусмерти змееподобные, даже предположить страшно о других возможных вариантах.

А ведь я, как ведьма, обязана быть в курсе всего.

— Могу словить, — отвлекает от мыслей Ксандор. — Я охотник.

Поворачиваю голову, оставляя переживания в шепчущихся с ветром зеленых кронах.

— Нет-нет, не нужно никого ловить!

Он задерживает на мне взгляд, от которого становится неловко. То ли хмурое выражение его лица тому виной, то ли что-то другое. Но мне хочется скрыться от этих глаз и их давящей силы.

— В любом случае, мы почти соседи, — нарушает затянувшуюся тишину Ксандор. — Я купил дом неподалеку. Это был наш с Литой первый разведывательный поход в лесную чащу. Так что, твари не жить. Не хочу, чтобы она снова напала на мою дочь.

Интересно… Думала, я тут одна живу.

Помимо ведьм ковена, которые наверняка расположили свои жилища где-то в этом районе. Но никого помимо них поблизости встретить точно не ожидала. Казалось, люди живут исключительно в городе, да деревнях.

— У твари тоже может быть семья, — говорю я. — Может она не собиралась нападать, просто испугалась резкого звука.

От продолжения разговора меня спасает Огонек. Выскакивает в приоткрытую дверь, усаживается на порог и принимается вылизывать хвост. А из дома слышится:

— Папа!

У меня камень с души падает. Девочка пришла в себя и можно выпроводить вдруг обретенных соседей восвояси. Тороплюсь внутрь, спиной ощущая горячую энергетику Ксандора, идущего следом.

Лита вскакивает, бежит к отцу и обнимает его. Она уже полностью одета и взглянуть на следы укуса еще раз у меня не получается.

— Будьте осторожнее в следующий раз, — улыбаюсь, глядя на их проявления чувств.

— Спасибо, Кассандра. Я теперь обязан тебе.

Девочка поворачивает голову и смотрит на меня, вжавшись щекой в отцовский жилет. Серьезная, брови сведены к переносице, губы поджаты. Мне даже неуютно становится. Кажется, будто она знает, чей крик встревожил то существо.

— Рада была помочь.

Он прощается и идет на выход. Девчонка висит на нем, как привязанная, не размыкая кольца рук. Провожаю их, закрываю двери. Поворачиваюсь спиной и вжимаюсь в твердую шершавую поверхность.

Как много событий для одного утра!

Глава 10

Вдоволь напитавшись силой, дом начинает меняться, подстраиваясь под то, каким я хочу его видеть. Не внешне, там все остается прежним, а внутренне.

Он не может создать из ничего предмет интерьера или мебель, но вполне успешно переделывает одно в другое. Таким образом я оставляю в гостиной один высокий шкаф, а два других преобразовываю в кресла. Старое же, с порванной обивкой, превращаю в диван. Столик у камина им же и остается, только немного увеличивается в размерах.

На кухне я долго пытаюсь выпросить у дома плиту, к которой привыкла, но похоже он не может создать того, чего в этом мире никогда не существовало. Так что приходится смириться с печкой, работающей на огне. Спасибо, магическом, дровами заниматься не нужно.

Когда начинаю чувствовать себя более-менее уверенно в роли ведьмы, перехожу к главному и самому сложному: планированию дела, которое будет приносить прибыль. Ведь всю жизнь прожить на запасах прежней Кассандры не получится.

— Огонек, а в городе есть ведьмовские магазинчики? — интересуюсь, когда мы оба занимаемся варкой восстанавливающего зелья.

Ну, как, оба… Я чищу, нарезаю, давлю, смешиваю и следую рецепту в старом сборнике, а фамильяр руководит процессом, вальяжно развалившись на полке между склянок с готовым «продуктом».

Подошла нужная фаза луны и теперь можно пополнять запасы, истраченные на спящего дракона. Кот уверен, когда зверь проснется, ему понадобится еще одна партия зелья. И она должна быть готова к тому моменту.

Меня вся эта тягомотина с огнедышащим ящером жутко напрягает. С ним связано слишком много вопросов. Я все еще не знала, зачем и почему он тут оказался. И с удовольствием отпустила бы его на все четыре стороны, если б он не дрых крепким оздоровительным сном.

Фамильяр, похоже, тоже дремлет. Поднимаю взгляд от дымящегося котла и убеждаюсь в этом.

— Эй! Тебе спать вообще не положено!

Он приоткрывает один глаз и возмущенно пыхтит.

— Это почему еще?

— Ты же дух, а не настоящий кот.

Огонек открывает второй глаз, садится и воззирается на меня, оскорбленный до глубины души.

— Давай, насмехайся над бедным несчастным фамильяром, всегда мечтавшим оказаться кем-нибудь живым.

— Я не… Ай, ну тебя! Почти поверила.

Он фыркает, примеривается и перепрыгивает со стеллажа на стол. Задевает хвостом чашку с нарезанными веточками жимолости. Та летит вниз, по пути теряя содержимое. Я реагирую мгновенно! Раз — и она замирает в воздухе. Два — рассыпавшиеся ингредиенты устремляются обратно. Три — чашка стоит на прежнем месте, будто и не падала.

— А ты молоде-ец, — тянет Огонек, уважительно мурлыча. — Быстро осваиваешься.

— Спасибо, — смущаюсь я.

— Что там о магазинах спрашивала?

— Есть ли ведьмовские лавки в городе? Как вообще люди относятся к таким товарам, как зелья, отвары или мази лечебные нашего изготовления?

Фамильяр фыркает, будто смеется.

— Скажешь тоже! Ведьмам в городе не рады. Как чертовщина какая случается, все на вас списывают. У верховной договор с главным инквизитором. Никаких зелий и ворожбы в черте города. Думаешь, почему ковен вдоль леса расположился?

Я задумалась. Да-а, проблема… Весь мой бизнес план в таком случае рушится.

— А за чертой?

— М?

— В городе нельзя, а если люди сами идут ко мне за товаром?

Кот недовольно встряхивает хвостом и принимается расхаживать по столу.

— Ты не труси тут шерстью! — тут же взвиваюсь я. — Хоть одна пушинка в котел попадет, и все испорчено!

Он не обращает внимания на мои слова, продолжая нервно ходить туда-сюда.

— Чего это с людьми водиться вздумала? Ты ж смотри, никто не одобрит! Еще проблем наживешь, да со всех сторон.

— С каких?

— Не глупая ведь, догадайся сама!

— Ковен, — вздыхаю. — И, должно быть, инквизиторы.

— Умница.

— Но почему?! Ведь нам так много можно им предложить! Я бы открыла аптеку, варила б туда всякое и продавала.

Огонек надолго замолкает, мне приходится доделывать зелье в напряженной тишине. И только когда огонь под котлом гаснет, сигнализируя о готовности содержимого, фамильяр подает голос:

— Коль так хочется, попытайся. Я во всем помогу. Но для начала уговори на это дело верховную ведьму — Аллегру. Все в ковене делается исключительно с ее позволения.

Я опираюсь на столешницу локтями и смотрю фамильяру в глаза.

— А Кассандра ни разу это правило не нарушала?

Дракон в подвале, подозрительные дела в городе, связь с инквизитором и ужасная смерть, покрытая тайнами… Что-то мне подсказывает, такое не могло пройти мимо зорких глаз верховной.

Кот стойко выдерживает мой взгляд, даже не моргает ни разу.

— Не повторяй ее ошибок. Мне не хочется прослыть фамильяром, чьи ведьмы мрут, как чумные мухи.

Выпрямляюсь, раздраженно скрещивая руки на груди.

— Ну спасибо! Так ласково меня еще никто не называл!

На следующий день к нам наведывается Селеста, и я узнаю, что ковен по мою душу не явится. Мне самой нужно посетить каждую из ведьм. В первую очередь — верховную.

А я зря переживаю, в гости их жду!

— Как ты все тут переделала… — сестра задумчиво осматривается в гостиной, останавливая взгляд на подросшем столике. — Никогда бы не подумала, что станешь что-то менять.

Я выношу с кухни поднос с угощением и следую к камину. Там теперь всегда горит огонь, несмотря на теплую погоду за окном. Пламя не простое, это душа дома. Чем ярче оно, тем больше магии впитано стенами.

— Иди сюда, поговорим за чашкой чая.

Селеста размещается в одном из кресел, я сажусь в другое. Разливаю терпкий напиток по чашкам, заправляю свой ложкой меда. Это тоже не остается незамеченным.

— С каких пор ты мед ешь?

Напрягаюсь, медленнее размешивая чай. Надо было спросить фамильяра о предпочтениях в еде прежней Кассандры! А вообще, кто хранит в запасах пять банок меда, если его не ест? Глупость же!

Пожимаю плечами и коротко улыбаюсь.

— После возвращения с того света потянуло на сладенькое. Наверное, побочный эффект смерти.

Ведьма хмурится. Делает глоток и берет сухарик из вазочки.

— Когда вернулась Андреа, такого за ней не замечалось.

Значит, Селеста, Аллегра, Андреа и Кассандра. Кто еще значится в их ковене? Как бы так невзначай разузнать о всем составе?

И мой случай воскрешения из мертвых, оказывается, не единственный. Интересно, а другая ведьма тоже была убита или своей смертью померла?

Решаю пропустить слова сестры мимо ушей.

— Я бы хотела к Аллегре попасть.

— Да кто ж мешает? — улыбается гостья. — Я думала, ты уже побывала у нее.

Знать бы еще, где живет и как туда добраться. Судя по скорости перемещения Селесты, она не на своих двоих ко мне ходит.

— Если честно, одной мне боязно идти, — решаюсь выкрутиться, — Не составишь мне компанию?

Кажется, наконец попадаю в цель. Сестрица понимающе кивает и активнее принимается за сухарики, обмакивая их в мед.

— Как в старые добрые времена, да? — смеется. — Ты всегда Аллегру побаивалась. Удивительно! Даже Мелька смелее себя ведет, а ей ведь всего семнадцать!

Тут она задумывается о чем-то своем и добавляет:

— Глупая она у нас, сразу видно — ведьма в первом своем рождении. Ни ума, ни опыта еще не набралась.

Я молчу, мысленно прибавляя к кучке уже известных имен некую Мельку. Селеста прищуривается.

— А чего эт ты ее не защищаешь? Мелисандра твоя любимица в ковене.

Вздыхаю. Мелисандра — гораздо благороднее звучит, но очевидно совсем не подходит девчонке.

— Ни о чем другом, кроме визита к верховной не думается.

Сестра принимает такое оправдание, окончательно расслабившись в кресле. Не просто так она цепляется ко всем несовпадениям с той Кассандрой, которую знала. Неужели подозревает что-то? Хоть бы никого не надоумила провести ритуал, о котором фамильяр говорил.

Ох, и это только одна ведьма! Как же мне с верховной встретиться и не спалиться? Можно было бы признаться во всем, сразу открыв карты, но нечто во мне яро этому противится. От одной лишь мысли изморозь по телу пробегает. А игнорировать интуицию — затея глупая, так что постараюсь максимально подготовиться перед встречей с Аллегрой. Устроить очередной допрос Огоньку, потренироваться перед зеркалом…

— Можем прямо сейчас к ней отправиться! — вдруг предлагает Селеста.

Я делаю в этот момент глоток чая, вдыхаю слишком резко и давлюсь попавшей не в то горло жидкостью. Кашляю, стремительно наливаясь жаром. Сестра спохватывается, взмахивает ладонью и шепчет что-то. Мне тут же становится легче дышать.

— Спасибо, — сиплю, отодвигая чашку от себя подальше. — Не сегодня, мне нужно морально подготовиться.

— За столько дней не успела?

— Нет!

Селеста вновь смеется и качает головой. Допивает свой чай, закидывает сухарик в рот и поднимается.

— Ладно, приходи ко мне завтра к вечеру. И вместе отправимся к Аллегре.

Я киваю, ища глазами фамильяра. Надеюсь, он в курсе, как до нее добраться! Иначе будет ой, как не ловко.

Едва дверь за сестрой захлопывается, бегу искать кота. Оказывается, тот дрыхнет на моей кровати. Ну что за дурная привычка, постоянно где-то спать! Учитывая то, что в сне это существо вообще не нуждается.

— Огонек!

Он лениво приоткрывает глаза.

— Скажи, пожалуйста, что знаешь, где живет Селеста. Ведьма, которая только что у меня была.

— Ну зна-а-аю.

— Отлично! — облегченно выдыхаю и сажусь рядом. — Значит, проведешь меня.

Фамильяр встает, потягивается. Обнимает себя хвостом и вновь смотрит на меня, шевеля усами.

— А на метле летать ты уже умеешь?

— Что?!

— Нет? — искренне удивляется он. — Ты та-ак гремела ими на чердаке недавно… Я думал, училась.

Глава 11

Я ведь знаю, что ведьмы летают на метлах. Столько сказок и фэнтези историй об этом упоминают! Могла бы догадаться, что и мир, в который попала — не исключение. Но все же слова фамильяра становятся для меня настоящим ударом.

— Ну как на этом можно сидеть?! — сокрушаюсь уже второй час, не меньше.

— Может хватит вокруг нее круги наматывать? Поднимай уже, да ногу перекидывай! — кот, кажется, теряет терпение.

Немудрено, у меня чуть ли не истерика случилась! Неумение держаться на этом дьявольском аппарате совершенно точно рассекретит меня перед Селестой, верховной и вообще всеми, кому посчастливится увидеть мой полет.

— Да не могу я! — рявкаю, гневно зыркая на «инструктора». — Чем я буду держаться? Как на этом сидеть? Держак же прямо через… экватор проходит!

— Экватор? — саркастично смотрит на меня Огонек.

— Ты понял, о чем я! Может, к метле седло какое-нибудь прилагается? Или стремена, хотя бы. Чтоб ногами упираться.

— Это тебе что, кобыла? Поднимай, говорю!

Шумно выдыхаю носом, едва пламенем не дышу. Но слушаюсь, хватая гладкую округлую палку с частично обломанными прутьями. Те примотаны к ней несколькими рядами крученой веревки и выглядят максимально ненадежно.

— Умница, — елейным голосом хвалит фамильяр. — А теперь перекидывай ножку.

— Может на улицу выйдем? Я потолок головой не проломлю?

Скорее голову потолком, конечно, но хочется быть оптимистом.

— Не переживай, дом не позволит тебе помереть в его стенах.

— Спасибо, это воодушевляет.

Я седлаю держак, крепко обхватывая древко обеими руками, и теперь стою с метлой между ног. Смотрю на кота, чувствуя себя максимально по-дурацки. Надо было штаны надеть. Ах да, их же у меня нет! Только юбки, платья, сарафаны и труселя с максимальным уровнем защиты от случайных любовных связей.

— Ну? Что теперь?

— Отталкивайся от пола и взлетай.

— Как у тебя все просто!

— Именно! Кассандра так и делала. Забиралась на метлу и взлетала. А как там между нею и метлой общение проходило — мне не известно.

Он разваливается в кресле, где я недавно пила чай, и принимается умываться, полностью теряя интерес к происходящему.

А я остаюсь наедине с метлой и ощущением абсурдности ситуации. Но быстро беру себя в руки. Ведьма я или кто?! Полностью отдаюсь предстоящему действу, стараюсь «нащупать» магический фон своего транспорта или мысленно с ним поговорить.

Ладони нагреваются, древко начинает мелко подрагивать. Затаиваю дыхание, закрываю глаза и отталкиваюсь носочками ступней. И вдруг зависаю над полом, не испытывая вообще никакого дискомфорта в районе «экватора». Я словно потеряла вес, став легче пушинки! Никакого земного притяжения — исключительное парение в невесомости.

— Ох ничего себе! Получилось!

Фамильяр фыркает с кресла, но я не обращаю на него внимания. Меня переполняет восторг! Мысленно направляю метлу вверх, и она послушно устремляется под потолок. Едва успеваю затормозить, чтобы не стукнуться макушкой.

Кружусь на месте, пока перед глазами не начнет плыть пространство. Затем медленно снижаюсь. Как только ноги касаются пола, вес ко мне снова возвращается, притяжение включается, и метла падает, теряя всякую магию.

Хватаю ее, осматривая со всех сторон. Нахожу четыре вырезанные руны, спрятанные у основания прутиков. Возможно в ней самой ничего особенного нет, но при воздействии ведьмовской силы, эти знаки превращают ее в летательный аппарат. Если попробует взлететь обычный человек, ничего у него не получится.

Тогда возникает сразу вопрос: а если вырезать такие руны на любом другом предмете — табуретке, например, она тоже воспарит? О-о-о! А ведь в сказках еще встречались ковер самолет, ступа, печка, даже корабль!

— Огонек, а бывают какие-нибудь другие средства передвижения? Кроме метлы.

Он задумывается и встает, прохаживаясь между поручнями кресла.

— Лошади есть... Драконы — если смелость с глупостью у тебя на должном уровне.

— Да нет, не живые, — отмахиваюсь я. И осторожно добавляю, — Ну, парящие ковры, например?

Фамильяр заходится смехом, шлепаясь на задницу. До сих пор не могу привыкнуть к тому, как звучит веселье в исполнении кота.

— Чего ты ржешь? Вот тут руны, гляди, — протягиваю ему метлу. — Они же делают ее волшебной! Сама по себе она самая обычная и без ведьмы не взлетит!

Огонек замолкает и смотрит на древко. Потом на меня.

— И что? Руны и на стенах дома есть. Они проводники магии.

— Именно! Если начертить эти знаки, например, на вот этом кресле, то если я на него сяду и пожелаю подняться в воздух — оно это сделает!

Кот хлопает глазами, спрыгивает на пол.

— Ничего я не знаю насчет летающих кресел. Никто до такой глупости еще не додумывался.

— Ну естественно, — саркастично вздергиваю бровь я. — Летающая метла — вот верх гениальной мысли!

Бастиан

К востоку от Краста тянется старый лес.

Он здесь очень давно, еще до того, как пришли первые люди и основали город. Самый крайний в королевстве.

Многие всерьез считают непроходимую тайгу — единственным, что покрывает землю за границами Краста. До самого Ледового океана, куда простому люду за всю свою жизнь не добраться.

У окраины этого леса рассадил свои домики ковен Аллегры. И, признаться, уже этим ведьмы вызывают уважение. Не каждый рискует поселиться так близко к тому, что обитает среди многовековых зеленых исполинов. Да, договор обязывает их держаться на расстоянии от города, но любой благоразумный человек выбрал бы расположение в другой стороне — у берега полноводной реки Омары, огибающей Краст.

Сколько легенд передается из поколения в поколение! А им составляют конкуренцию современные байки, блуждающие из уст в уста среди горожан. Кто-то сунулся по грибы, да не вернулся, а кто-то вернулся, да лучше бы этого не делал. Народ сочиняет одну историю краше другой, пугает ими друг друга и сам не замечает, как начинает верить в свои же сказки.

Хотя горожане и ведьм считают чем-то опасным, непредсказуемым. Их сила не объясняется книгами, заклинания ограничиваются непонятными рунами, а ритуалы вовсе кажутся чем-то диким и первобытным.

Я же предпочитаю оставаться в стороне от всеобщего мнения. Пока в ковене соблюдают закон, можно вообще не вспоминать об их существовании.

Инквизиции без этих восьми девиц есть над чем работать.

Открывшиеся повсеместно школы чародейства, да академии обучают молодое поколение тому, с чем обычно должны рождаться. Волшебство перестает быть непостижимым, его приравнивают к науке. И любой желающий при должном усердии и зубрежке заклинаний может позволить себе называться громким словом «маг».

Вот они-то, маги-недоучки или возомнившие себя богами выпускники, приносят инквизиции больше всего проблем.

Но сегодня я оставляю рабочие заботы там, внизу, а сам забираюсь на Темные холмы, с которых и начинается древний лес.

Для других называю свой поход «профилактическим визитом», взяв в напарники самого младшего из поступивших недавно на службу.

Творящееся с памятью волнует с каждым днем все сильнее. Не дают покоя слова встреченной на ярмарке девчонки. Если ведьмы приложили руку к тому, что со мной происходит… Да без всякого «если» я просто не могу подобрать адекватных причин, по которым они так глупо подставились! Но кто тогда? И есть ли той отраве, которой меня опоили, противоядие?

Это я и собираюсь выяснить, пока напарник будет вздрагивать на каждый шорох и напряженно вглядываться в кусты, пытаясь узреть невиданное чудовище среди веток. Он ни разу еще в этих местах не был и с ведьмами лицом к лицу не встречался.

— Командир, а мы на долго сюда? — дает о себе знать новичок.

Беспокойно озирается, бросая тоскливые взгляды вниз — на дорогу, по которой мы поднимались.

— Что, уже наложил в штаны?

— Нет, конечно! — возмущается, но выдает себя вмиг краснеющими щеками.

— Возьми себя в руки, Гэри. Мы с мирным визитом. В этот раз сажать тебя задом в котел никто не будет.

— В к-котел?

Закатываю глаза и стараюсь отдышаться после крутого подъема. Отсюда уже виднеется дом Аллегры с крутящимся от ветра жестяным петухом на крыше.

— Не заставляй меня жалеть, что взял с собой именно тебя, — награждаю парнишку строгим взглядом. — Свиток? Писчий инструмент?

Он с энтузиазмом кивает, от чего русые кудри пружинят во все стороны, создавая солнечный ореол вокруг головы.

— Не вижу! — рявкаю я.

Гэри торопливо выуживает из сумки блокнот в черном переплете и обгрызенный карандаш.

— Вот!

— Отлично. Вести запись всего, что будет происходить.

— Есть!

Вздыхаю. Можно было пойти одному, но привлекло бы подобное гораздо больше внимания. А это уже совершенно лишнее.

Глава 12

Беру метлу, пропускаю кота вперед и тороплюсь прочь из дома. Кажется, я уже опаздываю. Селеста не называла точного времени, а понятие «вечер» — весьма растяжимое, но помимо этого мне пришлось дважды откладывать выход.

Первая причина — внезапный хлопок, донесшийся из-под пола. Оказалось, оставленное настаиваться зелье посчитало котел слишком тесным и снесло крышку. Та отлетела к стеллажу с ингредиентами и сбила на пол несколько коробок. Пришлось переливать зелье в котел побольше, выслушивая при этом лекцию Огонька на тему особенностей восстанавливающего отвара.

Что-то с чем-то вступило в реакцию — всего-то! На самом деле, не так критично, как мне показалось. Ничего начинать заново не нужно, к счастью. Зелье успешно достоит отведенный ему срок, только в чуть более широкой емкости.

Вторая причина — испачканное платье. Внеплановый поход в подземелье отметился жирной кляксой на подоле. Она насыщенного болотно-зеленого цвета и совсем не сочетается с серо-розовой палитрой наряда. Пришлось переодеваться, а это процесс не быстрый.

В итоге, солнце уже начинает клониться к закату, когда я соизволяю выйти на улицу. Прохожу к просторной полянке, седлаю метлу и тут же взлетаю над землей. Смотрю на фамильяра.

— Все еще не понимаю, как ты планируешь держаться на древке вместе со мной.

— Это же магия, — бьет железной логикой он. — Понимать тут вовсе не обязательно.

И запрыгивает прямо на пучок прутьев, позади меня. Метла даже не пошатывается. Видно кот тоже теряет свой вес.

— Отлично, говори, в какую сторону лететь?

Огонек молчит. Я оборачиваюсь, замечая его прищуренный взгляд в сторону дома.

— Ну?

— Жаль тебя расстраивать, хозяюшка…

— Чего там еще?

— Кажется, никуда ты сегодня не полетишь.

— Почему?

Фамильяр спрыгивает обратно, а я упрямо держусь в воздухе. Мне нельзя не лететь! Как я объясню Селесте подобный финт ушами? Она же меня ждет. Мало того, встреча с верховной важна не меньше умения держаться на метле. Ведь без одобрения Аллегры я не смогу открыть свою аптеку.

— Дракон проснулся, — просто изрекает Огонек, как о каком-то незначительном явлении погоды.

— Что?!

Теряю всякую концентрацию, метла камнем падает на землю. Я вслед за ней, не успев выпрямить ноги. Но быстро вскакиваю, подбегаю к сидящему на травке, как ни в чем ни бывало, фамильяру.

— Как проснулся? С чего ты это решил?

— Почуял, конечно.

Упираюсь взглядом во входную дверь, словно дракон вот-вот должен из нее выйти.

— Что будем делать? — спрашивает между тем кот.

Смотрю на него. И правда, делать-то что?!

— Можем просто улететь, — предлагает он. — Вот только животину мы не заперли. А сдерживали его до этого только руны.

— Оюшки…

— Еще какие…

— И чего стоим?! Скорее! — срываюсь с места и бегу к дому. — Надо задержать его внизу!

— Чем ты планируешь задерживать огромного огнедышащего ящера? — устремляется следом Огонек.

— Ты не помогаешь!

— А еще у него крылья есть. И зубы.

Бум! Ба-абах! — дом содрогается, прямо как во время землетрясения.

Я охаю, застывая на месте.

Кот мигом теряется в ближайших кустах, а звенящую тишину взрывает звериный рев.

Зажимаю руками уши и втягиваю голову в плечи. Вот и пришла Смертушка по мою душу! Во второй раз!

Хрясь! — это разлетается в стороны левая часть кровли.

Меня сносит потоком воздуха, и совсем рядом приземляется кусок искореженной доски.

А в образовавшуюся дыру на крыше выбирается черный дракон. Ревет иерихонской трубой, мотает головой, оглядываясь. Вскарабкивается на конек, отталкивается от него, распахивает кожистые крылья и взлетает. Тяжело, неуклюже, резко теряя в высоте и снова набирая.

Я смотрю на этот кривой полет, приподнявшись на локтях. И не знаю, от чего хочется зареветь громче: от разрушений, доставшихся несчастному дому или от того, что дракон сбежал, не оставив мне права выбора. Ведь нужно было понять, как он попал сюда! Зачем прежняя Кассандра его «одолжила». И почему зверя никто не искал.

Но, похоже, придется просто забыть о нем, как о страшном сне. Радоваться, что дракон не решил отомстить за пленение. И думать, как теперь восстанавливать дом.

Бастиан

Я хмурюсь и смотрю вверх. Если б не содрогнувшийся всем телом Гэри, посчитал бы, что мне послышался этот странный звук.

— Чудовища! Они идут прямо из леса!

— Не голоси. Всего лишь гроза подбирается.

Морщусь, вглядываясь в чистое небо. Ни облачка, а ведь отдаленный рокот так похож на приближающийся гром.

Парнишка берет себя в руки, очередной раз заливаясь румянцем. Кто его вообще надоумил в инквизиторы идти? С такой смелостью лучше в четырех стенах сидеть, бумаги перекладывать, да аналитику вести. Надо будет на подобную работу его и определить.

Дверь, к которой мы не дошли буквально десяти шагов, отворяется. В образовавшейся щели показывается взъерошенная золотоволосая голова знакомой ведьмочки. Это она проговорилась мне на ярмарке о зелье.

— Ой! — девчонка тут же исчезает из вида.

Вместо нее на крыльцо выходит Аллегра. Высокая красивая женщина с темно-рыжими волосами, заплетенными в две толстые косы. Они спускаются по груди ниже талии, как огненные змеи, усмиренные синими лентами.

Если б не знал, что ей уже очень много лет, посчитал бы совсем молодой. Возраст ведьм определить очень сложно, годы их текут совсем с другой скоростью, нежели у людей. И все же в чертах лица, выражении глаз и едва заметном поджимании губ я вижу нечто такое, что встречается лишь у повидавших жизнь старцев. В паре с гладкой юной кожей это придает общему образу нечто жуткое и неестественное.

Она поправляет кружевной фартук, практически полностью скрывающий неизменно черное длинное платье и складывает руки у пояса. Ее цепкий янтарный взгляд скользит мимо меня, останавливаясь на Гэри. Тот судорожно выдыхает и делает шаг назад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я прохожу оставшееся расстояние и останавливаюсь, взявшись за перила.

— Добрый вечер, Аллегра. Думаю, ты в курсе, зачем я здесь.

На пороге снова показывается вторая ведьма. В отличие от старшей, эта выглядит взволнованной. Зеленые глаза горят тревогой и бегают от меня к верховной и обратно. Похоже, они совсем недавно говорили о моей «проблеме».

— У меня ты ответов не найдешь. Зря пришел, драг-лорд.

Голос ровный, бархатный, без капли эмоций. Но мне они и не нужны, отличный индикатор правды стоит позади нее и нервно покусывает щеку.

— Я так не думаю, — улыбаюсь уголком губ, поднимаясь на первую ступень.

Аллегра скашивает взгляд вниз и в сторону, чуть повернув голову. Девчонка тут же скрывается в доме, плотно закрыв двери.

— Меня не в чем обвинить, инквизитор. Никто в ковене не варил интересующее тебя зелье уже очень давно.

— А я не обвиняю, — стираю кривую улыбку и смотрю в глаза ведьме. — Я прошу помощи. Мне нужно знать, кто меня отравил, что это за колдовство и как его снять.

Она вскидывает брови, явно удивляясь. С моей стороны действительно странно не пытаться их обличить. Ведь зелья варят только ведьмы, а в городе кроме их ковена — никого. Но во всей этой ситуации так много вопросов и нелогичностей, что наиболее явный ответ одновременно кажется и самым нелепым.

— «Забвение души» практически необратимо, — чуть помолчав, начинает Аллегра.

Делает шаг вперед и неторопливо спускается по лестнице, проплывая мимо. Я тут же нагоняю, пристраиваясь рядом. Гэри плетется сзади, скрипя карандашом по бумаге.

— То есть, как не обратимо? — от подобного заявления по спине скользит холод. — Что оно вообще делает?

— Стирает самое дорогое из памяти.

Она останавливается у куста калины, поворачивается ко мне. Нас окружает аромат цветущих яблонь, хотя поблизости их точно нет.

— И ставит печать. Из-за нее все, кто тебя знает, тоже ничего не помнят. Для них ты именно тот человек, которым себя считаешь. Со всем твоим прошлым, настоящим, и обозримым будущим.

— Но я же чувствую… Будто у меня что-то украли. К тому же, постоянные головные боли и преследующий повсюду приторный душный запах.

Аллегра поднимает руку и проводит по веткам. Два листика открепляются и планируют нам под ноги. Она поднимает их и прячет между ладонями.

— Сейчас этот запах тоже здесь?

Я глубже вдыхаю тонкий аромат и качаю головой.

— Нет.

— Возможно, зелье делал новичок. И что-то упустил в рецепте. Его изготавливают под конкретного человека. Ведь основной ингредиент — волосы. И добавлять их надо в шесть заходов, на убывающей луне.

— Новичок?.. То есть, все же ведьма.

— Зелья подвластны только нам. Ты ведь уже хорошенько подумал над этим. Но я точно знаю, что в моем ковене его никто не варил. Ищи среди тех, кто рядом с тобой, драг-лорд.

Я отвожу взгляд и смотрю в полумрак затаившегося леса. Он совсем рядом, за ним уже утонуло солнце. В город мы вернемся затемно.

— Ты сказала «практически невозможно», — возвращаюсь к Аллегре, не сводящей с меня глаз. — Значит, надежда все же есть.

— Это зависит не от тебя. Только если стертое из памяти вернется в твою жизнь, печать зелья даст трещину.

— Что это? Как я узнаю, если оно ко мне вернется?

Она раскрывает ладони и смотрит на листья калины. Один пожелтел, а вот второй полностью высох, закрутив края вовнутрь.

— К сожалению, одно из твоих сокровищ потеряно навсегда.

Я прилепляю взгляд к мертвому листку. Аллегра чуть заметно хмурится.

— Но он не почернел.

— И что это значит?

Она поводит плечами и протягивает оба листа мне.

— Возьми. Зеленый вернется, если то, что у тебя украли, окажется рядом.

— А что насчет высохшего?

Аллегра смотрит в сторону дома, где на ступенях крыльца сидит ведьмочка. Но верховная ее будто не видит, погрузившись в мысли.

Нас обнимает тишина.

Гэри грызет карандаш, поглядывая на всех по очереди, а я не свожу глаз с женщины.

— Аллегра?

Она поворачивается, глядит на лист, который я держу, как самое ценное, что у меня есть. И отстраненно произносит:

— Можешь сохранить его. Или выбросить. У меня пока ответа нет.

Глава 13

Дом болеет.

Я даже не представляю, как он сможет восстановиться без моей помощи и потому вливаю в стены столько энергии, сколько могу отдать. А потом хожу, как старушка, еле передвигая конечностями.

Фамильяр на это ругается.

— Смотри, не переусердствуй! Крыша может и неделю чиниться, ничего страшного ей не сделается. Да, потихонечку-помаленечку, но зато ты магическое истощение не словишь!

Я отмахиваюсь, нервируя кота еще больше. Но вступать в словесные перепалки банально нет сил.

Восстановление после побега дракона дается не просто, кровля возвращается в прежнее состояние медленно и неохотно. Но я все равно радуюсь, ведь происходит это без участия молотка и гвоздей.

Все это время кухня с гостиной находятся практически под открытым небом.

Первые сутки после случившегося я пребываю в каком-то ступоре. С одной стороны, хочется слетать к Селесте — банально пожаловаться. А с другой, понимаю, что объяснить подобные разрушения и одновременно с этим утаить правду, я никак не смогу.

Приходится довольствоваться компанией кота и радоваться, что ведьма на меня, похоже, обиделась. Я не явилась в назначенное время, а она даже не пыталась выяснить причину этого.

Уныние длится не долго.

Уже на третьи сутки, когда подземелья и проломленный пол окончательно восстанавливаются, я беру себя в руки. В эту ночь стаскиваю матрас с кровати, тащу в зал и ложусь прямо на пол. Любуюсь звездами через дыры в потолке и напеваю приходящие на ум песенки из прежнего мира. Огонек растягивается в ногах, кладет голову на мои колени. Так мы заканчиваем последний тяжелый день после побега дракона.

А утром я решаю лететь к верховной самостоятельно. Фамильяр знает, где живет каждая из ведьм ковена, в том числе и Аллегра. А страх перед ней я похоже весь переработала в переживания о полуразрушенном доме.

— Уверена, что это хорошая идея? — интересуется кот.

Я хмурюсь и останавливаюсь на пороге. Перехватываю метлу другой рукой, чувствуя, как она отзывается на прикосновение легкой вибрацией.

— В прошлый раз ты меня не отговаривал…

— В прошлый раз ты не была истощена и расстроена. Верховная вмиг поймет — что-то не в порядке.

Ведьма из ковена мертва, а ее тело заняла душа из чужого мира. Еще более «не в порядке» просто быть не может! Вздыхаю. Фамильяр, конечно, прав. Но Аллегра все равно рано или поздно меня раскусит. Если даже Селеста подозрительно щурится, чего о верховной говорить?

— Значит, поведаю ей правду.

Слова слетают с языка так быстро, что не успеваю толком их осознать. Огонек внимательно осмотрит на меня, сверкая глазами. А интуиция, вопившая при Селесте, почему-то отмалчивается.

Не дождавшись протестов от мохнатого, выхожу на поляну и седлаю метлу. Кот запрыгивает на пучок прутьев позади, деловито командуя:

— Вдоль кромки леса до столетнего дуба. Затем направо. Вниз с пригорка, пока не покажется большой белый валун у людской тропы.

Мой деревянный «конь» послушно несет нас по выбранному маршруту. Я стараюсь высоко не подниматься и скорость не набирать. Держусь обеими руками так крепко, что белеют костяшки пальцев. Когда взлетала дома, это было волнительно и чудесно, а вот так, в свободном полете — поджилки трясутся!

Ветер свистит в ушах, влетает в нос, не давая свободно дышать. И то и дело пытается скинуть меня с древка метлы. Я напрягаюсь всем телом, дабы не позволить ему этого. Предчувствую, как будут мышцы потом болеть, но радуюсь, что хоть веса своего не чувствую.

— Пешком было бы быстрее, — бурчит Огонек.

— Можешь спрыгнуть! — огрызаюсь через плечо.

Спустя какое-то время показывается тот самый дуб. Он растет в стороне от леса, будто намеренно кем-то здесь посаженный. Ствол — семерым не обхватить! И ветви раскидистые, закрывают собой приличный кусок земли. На таком пространстве можно целый дом построить.

Зависаю над ним, смотря вниз. Сквозь ярко-зеленую крону ничего не видно, но совершенно точно на таком исполине прижилось с десяток беличьих семейств.

Сворачиваю вправо, оставляю позади пригорок и нахожу глазами нужный валун. Он белеет далеко впереди, но видно его очень хорошо. Мимо бежит протоптанная дорожка. Она поднимается на новый холм, виляя меж огромных камней. Их словно раскидал по округе древний великан, в таком хаотичном порядке они разбросаны. А ведь каждый повыше меня будет! И откуда они взялись, если скал здесь не видно?

— Теперь над тропой лети, — пробивается сквозь ветер голос Огонька.

Снова подъем. Получается, мы живем с верховной на разных холмах, вдоль леса. А другие ведьмы? Наверное, их жилища еще дальше или в другой стороне, ведь никаких строений мне на пути не встретилось.

Очень скоро взгляд выхватывает крышу с флюгером в виде жестяного петуха. Птица вертится по кругу, как живая. Из трубы змейкой поднимается дым и пахнет вишневыми пирогами.

Сглатываю вмиг образовавшуюся во рту слюну и начинаю снижаться.

Еще будучи в воздухе, замечаю, как открывается дверь и на крыльцо выходит женщина с темно-рыжими волосами.

Сразу же хочется задержаться над землей подольше, чтобы отсрочить нашу встречу. Но понимаю, что выглядеть это будет странно. Потому, мягко планирую вниз и спрыгиваю с метлы. Та тут же теряет магические свойства, падая «хвостом» в высокую траву.

Огонек, деловито шествует прямиком к порогу, помахивая своим огненным «веером» из стороны в сторону. Проходит мимо Аллегры и без всяких угрызений совести скрывается за дверью. Бросив меня одну! Наглая предательская морда! А как же моральная поддержка?

Верховная улыбается, сходит со ступеней и движется прямиком ко мне. Я же стою, не шевелясь, и смотрю на нее, лихорадочно перебирая подходящее приветствие.

Ведьма выглядит моей ровесницей, но окружающая ее аура спокойствия, силы и чего-то еще, едва уловимого, дает знать о многих десятках прожитых лет. А еще, возраста прибавляет черное простое платье в пол, с длинными рукавами и высоким воротником.

Женщина полностью закрыта своим нарядом, кроме кистей изящных рук и белокожего лица, обрамленного двумя толстыми косами. Они спускаются до самой талии! Я тут же вспоминаю, как отрезала добрую половину своих волос.

Отмираю и проговариваю, едва дыша:

— Здравствуй, Аллегра.

Она молча раскрывает объятия и мягко прижимает меня к себе. Быстро отстраняется, словно такая близость ей неудобна. Отступает на шаг.

— Рада видеть тебя, милая. Это твое второе возвращение, наверняка оно далось тебе не просто.

Прикусываю губу, встречаясь взглядом с глазами необычного цвета. Карий с оттенками пламени. Я бы назвала его янтарным. Молча киваю, ведь сказать с ходу: «я не Кассандра» — духу не хватает.

— Пойдем в дом скорее! Хрустальный шар поведал, что ты придешь, и я испекла твои любимые пироги с вишней.

Я следую за ней, с каждым шагом набираясь смелости.

В просторной кухне, куда ведьма меня заводит, много солнечного света и тепла. Большое окно почти на половину стены, оттенки светлого дерева в мебели, белая скатерть и полотенца. На столе стоит чаша с пирожками, на печке закипает чайник.

Аллегра не спрашивая наливает малиновый чай, выкладывает на красивое блюдо румяные пироги и пододвигает мне.

— Угощайся, чего, как не родная?

Я беру один и кусаю, стараясь занять рот, дабы ничего не говорить. Хозяйка дома устраивается напротив. Внимательно смотрит на меня, будто чего-то ожидая. И первой начинает разговор:

— Теперь-то расскажешь, что за дела связывали тебя с инквизитором? За что ты решила расплатиться своей первой смертью?

У меня кусок не в то горло пошел. С трудом проглотив и не подавившись, запила большим глотком чая. Отодвинула кружку, вздохнула. Подняла глаза на Аллегру.

— Дело в том, что я не знаю.

Она хмурится и уточняет:

— Не помнишь? После возвращения из-за Грани бывают провалы в памяти.

— Нет, именно «не знаю». Потому что я — не Кассандра.

В кухне, откуда ни возьмись, появляется мой фамильяр. Запрыгивает на колени, сворачивается клубочком и принимается громко мурчать. Вот, нашел время!

Верховная опускает на него взгляд, затем вновь смотрит на меня. Приветливое выражение стекает с ее лица, от чего сердце мое ускоряет ритм.

— В каком это смысле? — вкрадчиво спрашивает она, не моргая.

Жутко! Хочется вскочить и сбежать отсюда прямо сейчас, но треклятый кот будто пригвоздил меня к стулу своей тяжеленной тушей.

— Ну, это ее тело… — пускаюсь в сбивчивые объяснения. — Но в нем я. Мое имя Александра, я из другого мира. Там меня сбила... В общем, там я умерла. А Смерть предложила второй шанс.

— Этого не может быть!

Она встает, отходит к окну и смотрит уже оттуда.

— Чужая душа в теле Касси… Ведьмы не единожды перерождаются за свой век! Это был ее второй раз.

— Я не знаю, как так вышло! Правда. Может она сейчас в другом теле, а может просто решила не возвращаться… Или не смогла этого сделать. Мне не известны причины и подробности решений Кассандры, я практически ничего о ней не знаю! Кроме того, что придется проживать ее жизнь в чужом для меня мире.

Верховная молчит, в воздухе сгущается напряжение. Но я не жалею о своем решении все ей рассказать. Ощущения совершённой ошибки тоже нет. Огонек продолжает прикидываться обычным котом, а я просто жду, во что выльется мое откровение.

Наконец Аллегра отмирает и возвращается к столу. Усаживается на прежнее место, опираясь на столешницу локтями.

— Расскажи обо всем, что происходило с тобой с момента прибытия. Как нашла путь к дому, чем он тебя встретил, когда вернулся фамильяр. И откуда в тебе сила? Твой мир не отличается от нашего?

Я совсем не ожидаю такого допроса. Но тихо радуюсь более-менее спокойной реакции ведьмы. Главное, чтобы она не задалась целью вернуть Кассандру… Если это вообще возможно. Умирать окончательно я совсем не хочу.

Глава 14

— Мы не можем торговать услугами в городе, — безапелляционно качает головой Аллегра. — Это нарушит договор с инквизицией.

После моего рассказа и ее решения пока скрывать мою иномирную природу, я перешла к самом главному вопросу. Собственно, из-за которого сюда и явилась.

— Не услуги, а продукты, — поправляю, раздраженно отпихивая Огонька от своего надкусанного пирожка. — И не в городе, а на дому.

Кот все время норовит запрыгнуть на стол, я спихиваю его обратно и удерживаю на коленях. Странно, но Огонек на это молчит. Может фамильяр только при ведьме своей разговаривает? При Селесте он тоже, кстати, рта не открывал.

— Сути это не меняет, — гнет свое верховная.

Она упряма, как стадо баранов! Словно не слышит моих слов. Но может мыслями витает сейчас в предыдущей теме?

Верховная говорит, что подобных моему случаев на ее веку не случалось. Ведьмы возвращались с той стороны Грани отведенное им количество раз, какой бы страшной смертью ни умирали.

И тут являюсь я, нарушая все правила этого мира.

Про дракона она тоже ничего путного мне не поведала. Кассандра была скрытна, являлась в основном только на совместные ритуалы и более-менее близко общалась с Селестой. Которая и рассказала ковену о связи Касси с инквизитором. Утаивать это она не могла, ведь именно он отправил к ведьме отряд палачей…

— Ну почему же! Очень даже меняет! Смотри, дом мой находится за чертой города. Я уже спланировала превратить пустующую комнату в аптечную лавку. Сделаю вторую входную дверь, запечатаю смежную чарами от незнакомцев — и все. Буду варить безобидные, но полезные зелья, формировать целебные сборы, может простейшие амулеты на защиту мастерить. И брать за это небольшую плату. Для начала.

Аллегра смотрит на меня, слегка хмурясь. Похоже, суть моей идеи начинает до нее доходить.

— И кто будет приходить к тебе, если в городе знать не знают о чудо-лавке?

Я широко улыбаюсь, направив указательный палец в потолок.

— Реклама!

Верховная непонимающе моргает, и я пускаюсь в разъяснения:

— Нарисую завлекательную картинку, напишу краткую информацию и размножу эти листики чарами. Потом схожу в город и «растеряю» в самых разных местах.

— Хм…

— Главное, первых клиентов заманить. А потом сарафанное радио подключится.

Судя по взгляду, она опять не до конца меня понимает, но решает не уточнять.

— Хорошо, но подобное все равно может привлечь внимание инквизиции и тогда придется все прекратить.

Еще чего! Тогда пойдут в ход взятки и договоренности уже лично с теми, кто пожелает закрыть мою аптеку.

Этого я верховной не говорю, но она будто мысли читает. Внимательно смотрит на меня и добавляет:

— Ковен живет с горожанами в мире, и я не хочу это менять.

— Какой же это мир, если ведьм за людей не считают… — срывается с языка.

Тут же жалею об этом и затыкаю рот очередным пирожком. Кажется, я отсюда не улечу, а укачусь! Много мучного есть — вредно, знаю, но как же вкусно!

— А мы и есть не люди.

— Угу, — быстрее прожевываю, дабы скатать: — Имею ввиду, что отношение к нам плохое. Вот Огонек поведал, что в городе помимо ведьм есть еще маги. Они тоже заклинаниями пользуются и ворожбе учатся. Но почему-то, если приключается нечто странное с подозрением на колдовство — тут же идут в ковен.

Ведьма молчит, опустив взгляд в кружку с чаем. Невооруженным глазом видно, как она думает о чем-то. А я делюсь-таки с котом пирожком и продолжаю:

— И в городе запрещают нам жить. Почему? Мы же не прокаженные какие-то, на людей с проклятьями не бросаемся и младенцев в жертву не приносим…

Осекаюсь и прищуриваюсь, с сомнением уточняя:

— Не приносим же?

Аллегра выныривает из своих мыслей и отмахивается.

— Нет конечно! Смотри, не ляпни чего подобного в городе, нам и без того достаточно пересудов.

Вздыхаю.

— Вот видишь. Надо что-то менять. Моя аптечная лавка может стать отличным способом открыть глупым людишкам глаза!

«Глупым людишкам» … Ну надо же! Изъясняюсь уже, как настоящая ведьма.

Аллегра иронично вздергивает бровь и улыбается.

— Ты начни, а мы посмотрим.

На этом решаем расходиться. Мне не терпится вернуться домой и проверить, починилась ли крыша. А у верховной, судя по ее отстраненному виду, имеются важные дела без моего присутствия.

Она вручает пирожков с собой и протягивает небольшое зеркальце на подставке. Его черная оправа разрисована серебряными узорами, которые красиво переливаются на свету.

— Это для связи. Если буду нужна, посмотрись в него и три раза назови мое имя. Я отвечу.

— Спасибо! — принимаю сумочку с подарками, зову фамильяра и отправляюсь на поляну, где оставила метлу.

Верховная выходит на крыльцо и бросает вдогонку:

— И помни, пока я не разберусь в том, что произошло с тобой и Касси, никто не должен знать, кто ты на самом деле. Особенно инквизиция.

Я киваю уже паря в метре над землей. Огонек запрыгивает на прутья, и мы отправляемся домой.

А там…

А там!

— Огонек, кто это? — бросаю взгляд через плечо, к единственному своему источнику самой разной информации в этом мире.

А ведь он этакая альтернатива гуглу! Надо же, до этого момента даже в голову не приходило.

Кот выгибает спину дугой и шипит. Усы его смешно топорщатся в разные стороны, а уши прижимаются к голове. Вот только меня это совсем не веселит, а напротив — пугает.

— Что это за существа? — в голос пробирается дрожь.

И повод есть!

Вокруг дома ползают змееподобные белые твари, размером с удавов. С заостренными треугольными головами и горящими красным светом глазами. Несколько штук заползли на порог, трое обосновались на лужайке и еще как минимум два хвоста я заметила в траве на задворках.

— Не знаю! — приходит в себя фамильяр. — Но совершенно точно уверен, что на землю нам лучше не спускаться, пока они там.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Как это не знаешь?! Ты же здесь живешь!

Вот так вот, даже местный гугл может чего-то не знать… Но не в такой же ответственный момент! Закон подлости.

— А ты все-все знаешь о мире, из которого прибыла?

— Туше, — вздыхаю.

— Ту-что?

Отмахиваюсь.

— Что нам делать? Может, попробовать их магией шибануть? — предлагаю я, хотя совершенно точно не знаю, как это делается.

Кот задумывается, поудобнее устраиваясь на своей «лежанке». Он уже не выглядит испуганным, лишь хвост чрезмерно пушист, а кончик его нервно подрагивает.

— В принципе, можно попробовать. Но эти милые змейки могут плохо отреагировать. Они же явно твари волшебные.

— То, что твари — это видно невооруженным глазом…

В этот момент одна из них замечает меня и начинает… вставать. В прямом смысле слова, подниматься на хвост!

— Ой-ей! Жуть какая! — начинаю причитать я. — Мне страшно! Я не хочу умирать молодой!

— Ты уже это сделала, — саркастично «успокаивает» меня фамильяр. — Второй раз сильно страшно быть не должно.

— Иди в баню! Что делать? Откуда они вообще сюда приползли?

Я поднимаюсь повыше, чтобы странная змеюка нас не достала.

— Ясно откуда. Из леса.

Меня озаряет. А ведь нечто подобное могло ужалить девочку, которую я спасла. В этом случае дела у нас с котом очень плохи. Если одно такое существо едва на тот свет ребенка не отправило, что может сотворить яд семерых? Если их тут не больше ползает, конечно. Вот и первые минусы домика у леса подкатили… Все что угодно может подобраться к порогу. А я еще в травке этой недавно лежала! Эх, где же те беззаботные денечки, когда с травки мог заползти на меня только клещ.

Змеюка поднимается на самый кончик хвоста и вдруг подпрыгивает, взвиваясь в воздух, подобно гимнастической ленте! Я взвизгиваю, в последний момент успевая направить древко метлы вверх. Пасть с четырьмя длинными клыками клацает в каких-то сантиметрах!

Фамильяр мявкает, чуть не слетая со своего насеста. Но, к счастью, успевает вцепиться в прутья всеми четырьмя лапами.

— Уноси нас отсюда, уноси!

Повторять дважды не нужно. Сердце уже едва не выскакивает из груди от страха. Отлетаю в сторону леса и поднимаюсь еще выше. Теперь дом кажется совсем маленьким, а существа вокруг него походят на разбросанные в траве белые веревки.

Они совершенно точно не могли приползти ко мне без всякого повода. Что же их привлекает? И как теперь отвоевать у них свое жилище?

Первая мысль — достать из привязанной к древку сумочке волшебное зеркало и вызвать Аллегру. И я даже протягиваю руку, но в последний момент передумываю. Что же мне, по каждому поводу теперь к «мамке» бегать? Она и так озадачена моим иномирным происхождением.

— А тот дядька, который вроде как в долгу перед тобой теперь? — подает голос фамильяр.

Я задумываюсь. Как там его зовут? Вылетело из памяти.

— Тот дядька — обычный человек, что он сможет с такими монстрами сделать? Тем более в таком количестве.

— Он же охотник. Сам так сказал.

— Да? — искренне удивляюсь.

— И чем слушала? Уж не на могучие плечи в тот момент слюни роняла?

Я вспыхиваю, изгибаясь, чтобы укоризненно зыркнуть на Огонька.

— А чего? — теперь искренне удивляется он. — Самец, что надо.

— Самец — это ты! А он — мужчина. И мне совершенно не нужны сейчас мужчины!

Фамильяр вздыхает и бурчит:

— Ну и зря, гораздо лучше всяких там драконов.

Я понимаю, что придется лететь просить помощи у охотника. Но из-за клятого кота горю маковым цветом. Ведь совершенно точно не смогу теперь не обратить внимание на «могучие плечи».

Глава 15

Звонить Аллегре все же приходится.

Ведь дом охотника я не нахожу. Что очень странно, ведь он говорил о соседстве.

— Может он имел в виду соседний город? — задумчиво проговаривает Огонек.

Смотрю на него саркастически.

— Ну конечно, а чтоб в лесу нашем прогуляться, он сюда пару месяцев пешком шел?

Находиться в воздухе уже становится тяжело — поднимается сильный ветер, он то и дело норовит сбросить меня с метлы. Потому отлетаю на приличное расстояние от своего дома и приземляюсь на небольшой полянке. Достаю зеркало, называю три раза имя Аллегры и принимаюсь ждать.

Попутно размышляю, почему не нашла соседа-охотника. Может он не такой уж простой и тоже колдун? Оградил жилище чарами невидимости… Или у него жена — ведьма! Он же ведь может быть женат.

— Кот, а кот?

— Чего тебе, хозяйка?

Фамильяр растягивается на травке и зорко следит за ближайшими деревьями. Явно ожидает появления новой порции прыгучих змей.

— А ты на пальцы охотника смотрел? Там кольца не видел?

Огонек переводит на меня взгляд с хитрым прищуром.

— А зачем тебе эта информация?

— Размышляю, что не так с его домом. Вдруг он женат на одной из моих сестер? И она скрыла жилище от посторонних глаз.

— Ведьмы замуж не выходят.

А вот эта новость меня поражает до глубины души. Я даже сажусь более прямо, готовая внимать.

— Как это?..

— Ну, вот так. Посвящаете жизнь лесу, магии, дару. Чистоту свою духовную и моральную блюдете.

От шока не сразу нахожусь, что сказать.

— Это как же так… Без мужика до старости? Не согласна!

Но ведь Кассандра дела какие-то с инквизитором имела. Вдруг — любовные? А может ее за это в болоте и утопили?..

— Да пошути-ил я, не голоси.

От моего праведного гнева шутника спасает верховная. Я уже тянусь рукой, чтоб за шкирку схватить поганца, но тут зеркало подает голос:

— Что-то уже случилось, Касси? — изображение ведьмы слегка смущается и быстро добавляет: — То есть, Александра…

— Нет-нет, обращайся ко мне, как привыкла. Сложно будет скрывать мое «происхождение» называя настоящим именем.

— Действительно. Так что стряслось?

Пускаюсь в объяснения, собираясь максимально подробно описать невиданных тварей. Но Аллегра быстро перебивает.

— Надеюсь, ты не пыталась им навредить?

Я растерянно хлопаю ресницами.

— Не-ет… Но вот одна из них едва не сожрала меня в полете!

— Это хранители леса, они не причинят тебе вреда. Можешь смело возвращаться.

Молчу, напряженно вглядываясь в мерцающее лицо Аллегры.

— Ты это серьезно? Их там целый клубок! Они огромны! С пугающе-красными глазами и зубами-иглами!

Тут запинаюсь, вспоминая след от укуса на бедре девочки. А ведь там было не четыре отверстия — по количеству клыков тех змей, а три…

— Ну конечно они с зубами, — терпеливо объясняет верховная. — Хранители и должны быть вооружены. Мало того, они еще ядовиты.

Кошусь на Огонька.

— Интересно, почему ты их не узнал?

Он смотрит на меня большими невинными глазами.

— Они ни разу к дому Касси не приходили…

Перевожу взгляд на зеркало.

— А почему хранители явились ко мне целой толпой? Их не меньше семи!

— Вот пойди и выслушай их.

— А почему они нападали? Одна — так точно прыгнула и пастью клацнула.

Аллегра вздыхает и смотрит куда-то в сторону.

— Им не нравятся летающие предметы. А ты наверняка зависла в воздухе и маячила над их головами. Так что, лучше возвращайся пешком. И не делай резких движений. Иди медленно, плавно. А фамильяр пусть невидимость примет, дабы их лишний раз не раздражать.

Приподнимаю в удивлении бровь. Он и так может? Отличное качество!

— Хорошо, все сделаю… А они точно меня не сожрут?

— Точно, Касси. В крайнем случае, у тебя есть еще парочка жизней в запасе. Все, милая, мне пора.

На этой позитивной ноте верховная отключается, а я еще пару минут смотрю на свое отражение, переваривая информацию. Затем молча убираю артефакт в сумку и достаю пирожки. Делюсь с котом. На дело нельзя идти с пустым желудком.

Путь обратно с грузом в виде метлы и заметно полегчавшей сумки занимает как минимум полчаса. Если мои внутренние часы показывают правильно.

Когда впереди показываются стены моей многострадальной избушки, советую Огоньку исчезнуть, а сама проделываю серию медленных вдохов-выдохов. Набираюсь смелости и медленно выхожу на знакомую полянку перед домом.

Вопреки ожиданиям, змеи не бросаются мне навстречу. Они подбираются к порогу и всемером меня ждут. Иду медленно, как и советовала верховная. Смотрю поочередно то на одну, то на другую, отмечая их заинтересованные взгляды.

Когда до порога остается несколько шагов, нервы не выдерживают, и я останавливаюсь. Кто-то утыкается мне в лодыжку, я едва сдерживаюсь, дабы не взвизгнуть. Наверное, это кот! Видимый-невидимый, а все равно ощутимый!

— Чего ты за мной прешься?! — шиплю под ноги.

Огонек фыркает и удаляется — понимаю, по сминающейся траве.

Одна из змей встает на хвост и движется ко мне.

— Мамочки! — едва в обморок не падаю.

Но стою на месте, свято веря, что Аллегра не отправила меня на съедение этим тварям.

Змея замирает совсем близко, открывает пасть и… говорит!

— Приветствую, новая ведьма.

— Зд-здрасте.

— Мы пришли познакомиться и рассказать о беде, что завелась в лесу.

Я немного смелею, огибаю существо по широкой дуге и дохожу до порога. Сажусь на ступеньку, опасливо поглядывая на свернувшихся в кольца хранителей.

— Меня Кассандра зовут. А почему вы решили, что я новая ведьма? Я тут уже жила…

Главная змеюка начинает возмущенно шипеть.

— Не нужно нам врать, чародейка. Ты — другая душа, ты — пришелица.

— Твоя магия на вкус нам не знакома, — вступила в разговор еще одна, подползая ближе.

Я сглатываю, борясь с нервным напряжением.

— Когда это вы успели меня попробовать?

— Твоя сила в воздухе, вокруг тебя витает. А еще, мы слышали ее пробужденный крик. Она говорит на ином языке.

Ощущаю себя кроликом у змеиного гнезда.

— Простите. Но все равно — Кассандра. Так меня все зовут. Из другого мира, да. Но планирую обосноваться в этом, желательно до старости…

На мой тонкий намек, тварюшки переглядываются.

— Мы не едим человечину.

— О, прямо гора камней с плеч!

Нет.

Клацнувшая в сантиметре от древка метлы пасть прыгучей змеюки на всю жизнь отпечаталась в моей памяти.

— Хорошо. Мы — хранители леса — тоже будем звать тебя Кассандрой.

— Так, что за беда там поселилась?

— Зло, выползшее из самых низин царства Тьмы. Когда другую ведьму казнили, был проведен ритуал. Он открыл ненадолго двери, которые должны быть всегда заперты.

Вот это да! Значит, смерть Кассандры — не просто варварский акт возмездия за какие-то грехи, ее принесли в жертву! Но кто? И почему в этом замешаны инквизиторы, ведь по сути своей должны как раз-таки сражаться против подобного.

— Некто воспользовался этой казнью, поэтому ведьма не вернулась. Ее душа навсегда исчезла в Зеленых топях, став ключом злодейских помыслов.

— Так, подождите, — я хмурюсь, пытаясь понять. — Значит, ритуал проводили не инквизиторы?

— Нет, они же просто люди. Им не подвластна первобытная магия.

Мурашки топчутся по телу.

— Значит, душу Кассандры использовала другая ведьма.

Змея молчит, внимательно глядя на меня красными огнями глаз.

— И что вы от меня хотите? Чтобы я поймала и уничтожила то, что выползло из этой вашей Тьмы?

Они снова переглядываются, будто общаются телепатически.

— Именно. Мы поможем, но без ведьмы не справимся. К тому же, Зло не действует хаотично, оно повинуется кому-то. Гибнут звери. Увядают растения. Наносится непоправимый вред лесу.

— Но почему вы пришли ко мне? Верховная гораздо больше знает. Вернее, она знает все! В с равнении со мной. Я только явилась в этот мир, еще толком с домом своим не разобралась, куда уж мне до леса.

Хранители шипят что-то друг другу, переговариваются. Наконец главная их говорит:

— Дело в твоей магии. Она светлее и ярче, чем у остальных.

— Даже верховной? — искренне удивляюсь.

Белые головы принимаются активно кивать, причем все семь. Вздыхаю.

— А это как-то связано с девочкой, которую ужалила неизвестная тварь? Я малышку еле спасла. Укус был очень необычный, будто у кусавшего было три зуба… или жала.

Змеи волнуются, вмиг приходя в нервное движение. Расползаются по газону белыми веревками. Я даже выпрямляюсь, готовая в любой момент вскочить и бежать, куда глаза глядят.

Главная подползает ко мне почти вплотную, пробует воздух языком на вкус и шипит:

— Зло ужалило человека?

— Видимо, да…

— От него нельзя излечить! Оно заражает и навсегда остается в крови. До самой смерти!

— Что вы такое говорите! Девочка выздоровела. Она пришла в себя, и отец увел ее домой.

— Все плохо, все очень плохо! Нужно немедленно найти их и предупредить!

Они начинают удаляться во все стороны. Я поднимаюсь и бегу следом.

— Эй, подождите! Куда вы? Я все еще ничего не поняла! Мне-то что делать?

Одна из них останавливается и поворачивает голову.

— Собирайся на охоту, ведьма, готовь оружие. Мы заберем тебя к ночи.

— Какое оружие?!

— Тебе виднее.

Они уползают, какое-то время еще слышится шорох травы. Я непонимающе смотрю перед собой, сбитая с толку.

Что с девочкой?

Как выглядит неведанное Зло?

Какое оружие мне подготавливать?

А главное, кто из ведьм ковена провел ритуал?

— Огонек! — зову, что есть мочи, слыша нотки паники в собственном голосе. — Огонек, ты где?

— Да тут я, — раздается позади.

Оборачиваюсь.

Кот уже видим, но также, как и я, озадачен. Смотрит на меня огромными золотыми глазищами, будто теперь моя очередь вводить его в курс дела всего и вся.

— Что нам делать, Огонек?

Он переводит взгляд на лес за моей спиной, потом снова на меня.

— Я бы поел.

— Издеваешься?!

— Нет, я правда голодный. Эти змеюки, знаешь ли, меня сильно напугали. А когда я боюсь, я хочу есть.

Вздыхаю, прикрыв на мгновение глаза.

— Ладно, пойдем, обнесем погреб. Заодно подумаем, с каким таким оружием идти на чудовище.

— А как же аптечная лавка? — прищуривается фамильяр. — Какое дело нам до какого-то там Зла? Оно в изначальные планы не входило.

Мысленно соглашаюсь с котом, но понимаю, что помочь хранителям все же нужно. Как бы страшно и непонятно не было. Я же ведьма. Для чего еще я тут живу?

Глава 16

Вхожу в дом и с радостью отмечаю, что потолок практически цел. Лишь в нескольких местах в стороне кухни еще виднеются проплешины. Они затянуты прозрачной мерцающей пленкой — бытовая магия работает не покладая рук.

В первую очередь спускаюсь в погреб, набираю продуктов и готовлю борщ. Кот причитает, что он не козел, дабы есть капусту в томате. Посылаю его ловить мышей. Обижается.

На раскочегаренной чарами печи все готовится гораздо быстрее. Аромат стоит на всю округу!

Но обедаю я все равно одна. Огонек вылизывает щедро налитую ему сметану и ретируется в лабораторию. Говорит, что-то припоминает насчет борьбы со злом. Вроде как в загашнике должны еще от Кассандры остаться какие-то взрывные зелья и дымные бомбочки.

Мне заранее жаль зло. А заодно всю живность, которой не повезет оказаться поблизости. Потому что фамильяр говорит — дым очень вонючий, а зелья громкие.

Решаю смастерить себе маску, скрывающую нос и рот. Подумав, добавляю к арсеналу беруши.

До вечера еще остается время. Иду в пустующую комнату и воображаю, как там разместится мебель моей аптечной лавки.

— Вот тут, у стен, будут стеллажи с товаром. Здесь — прилавок. А вон там — диванчик ожидания.

Верчусь вокруг своей оси, представляя, будто все это уже находится в комнате. Говорят, визуализация — отличный способ помочь себе в достижении желаемого. Но я в это не особо верю. Если просто сидеть и представлять, с неба оно не свалится. Приложенные усилия — вот залог успеха. А порой, не просто усилия, а титанический труд!

Надеюсь, конечно, обойдется без титанического. Все ж, у меня магия имеется. А это даже лучше денег.

— Разговаривать с самим собой — плохая примета, — появляется буквально из воздуха Огонек.

— Подслушивать — тоже, знаешь ли, — парирую я.

Иду в гостиную, сажусь в кресло и подхватываю с журнального столика тетрадь с карандашом. Стучу им по губам, задумчиво рассматривая потолок. Ловлю мысль и тороплюсь записывать.

Кот запрыгивает на подлокотник и с любопытством заглядывает в мои записи.

— А чего это ты делаешь?

— Составляю список.

Списки — это моя страсть. Как только сюда попала, хотела пронумеровать все важные дела на ближайшее время, но руки так и не дошли.

— Чего именно? — не отстает фамильяр.

— Того, что буду продавать. Поможешь? Смотри, что у меня уже есть:

Мазь от синяков и ссадин;

Легкое снотворное;

Бодрящий чай;

Восстанавливающее зелье;

Молодящий эликсир;

На этом кот меня перебивает:

— Ты же в курсе, что отмотать возраст назад даже магией не получится?

— Конечно я это понимаю, но подтянуть кожу лица и убрать морщины, каждая женщина захочет! А еще можно включить сюда чай для похудения и конфеты для набора веса.

Фамильяр задумывается и деловито кивает

— Тогда это золотая жила.

— Именно!

— И все, больше идей нет?

Опускаю тетрадь на колени и вздыхаю.

— Слишком уж серьезные вещи страшновато предлагать… Я б вот еще полочку с химией всякой сделала.

— А туда что?

— Самоочищающиеся тряпки для пыли и ту шикардосную розовую пенку, что самостоятельно убирает весь дом! Правда, я еще не нашла ее рецепт.

— Разве второе не делает бесполезным первое?

Кошусь на него и тяну с сомнением:

— Ну не зна-а-аю… Я могу задрать цену на второе, а первое — как альтернативу пустить за небольшую плату.

Огонек уважительно мурлычет, сползая к моим коленям, прямиком на тетрадь.

— Я бы еще что-нибудь для четвероногих доба-авил.

Задумываюсь.

— Тогда у меня не аптечная лавка получится, а целый универмаг.

— Не знаю, что это такое, но ты и так к лекарствам пену для уборки влепила. Чего уж мелочиться?

И правда.

— Нет, на этом пока остановлюсь. Если дело пойдет, буду думать о новинках.

— Что насчет любовного зелья? На него может быть большой спрос.

Я тут же мотаю головой.

— Нет-нет, это я предлагать точно не буду.

— Почему?

— Потому что плохо! Мне хочется приносить людям пользу, помогать им. А этим средством разве что судьбы разрушать.

Он смотрит на меня, явно не понимая.

— Ну вот смотри, придет ко мне девица, купит это зелье. Опоит им парня, который ей нравится, но внимания на нее не обращает. И тут его мысли туманятся искусственными чувствами. Он понимает, что жить без нее не может. Думаешь, они начнут встречаться и вскоре это перерастет в нечто настоящее?

— А разве нет?

— Нет! Зелье подавляет истинные эмоции, навязывает свою волю. Порабощает. И самое страшное, что антидота к нему нет. В таком союзе никогда не будет искренней любви, страсти, взаимоуважения. Лишь Он, который не знает, почему испытывает любовную жажду, и Она, которая однажды поймет, что рядом — не тот самый. Но будет поздно. Ведь чары не обратить. Они будут лишь усиливаться, приведя в какой-то момент к безумию. Даже если она попытается сбежать, он станет преследовать ее. Пока кто-либо из них не умрет. Не своей смертью, конечно же.

Я выговариваюсь, и наступает тишина.

Не знаю, почему меня это так взволновало. Но даже в своем не магическом мире я думала точно так же. Удивляясь, зачем в книгах причисляют любовные чары к чему-то несерьезному и милому. Ведь на самом деле ей место в гримуарах самого темного колдовства.

— Но есть же еще зелье симпатии, — осторожно говорит Огонек. — Оно временного действия. И никто никого не убьет.

— Нет, я не буду делать ничего, что туманит рассудок.

— Просто будь готова, что, когда твоя лавка обретет популярность, начнут поступать гораздо более серьезные заказы. От людей, которым не отказывают. И рано или поздно, тебе придется переступить через принципы. Или заполучить врагов.

Задумчиво прикусываю губу и смотрю перед собой невидящим взглядом. Может поэтому ведьмы ковена не предоставляют никому платных услуг, ничего не продают?

— Что ты наделал, Огонек?

— А что я наделал?..

Смотрю на него, мысленно перебирая варианты избежать озвученной им участи.

— Заставил меня задуматься.

— О-оу, — польщенно протягивает он, сощурив хитрые глаза. — Не благодари!

Я не разделяю его игривого настроя.

Наверное, мне нужно вообще убрать все зелья из ассортимента будущей лавки. Оставить средства для уборки, что-то для животных и разнообразные травяные сборы, неспособные заинтересовать никого из «опасных» личностей.

Выныриваю из мыслей и пытаюсь встать.

— Слезь с меня! Хочу вызвать Аллегру. Посоветоваться.

Фамильяр спрыгивает на пол и добавляет:

— Еще про ритуал и душу Кассандры расскажи.

— Точно! Верховной в первую очередь это знать нужно.

Аллегра реагирует на страшную новость так, будто и без всяких змей догадывалась о ритуале. Задумчиво смотрит куда-то сквозь меня. Затем кивает и говорит:

— Спасибо, что поставила в известность, Касси. Я просмотрю гримуары, найду то заклятье. И постараюсь вычислить колдовавшего.

Она тянется ладонью к зеркальной глади, чтобы стукнуть по ней пальцем и отключиться, но я подаюсь навстречу, восклицая:

— Стой! У меня еще кое-что!

— Да?

Заикаюсь о выпущенном с помощью ритуала Зле, но передумываю об этом говорить. Змея сказала, что лишь моя магия может помочь одолеть ту пакость, вдруг верховная решит помочь и пострадает?

Вместо этого спрашиваю про ассортимент моей будущей аптечной лавки. Аллегра соглашается с котом. Советует продумать все более тщательно.

— Огонек прав, силу ведьм постоянно пытаются в своих целях использовать. Я и ковен тут обосновала, только потому что людям от нас ничего не надо. Пусть лучше боятся. Но твоя лавка может все поменять, как ты сама и сказала. Возможно это к лучшему… Только время покажет.

Прощаюсь с ней и еще долго сижу перед потухшим зеркалом, размышляя о волнующей теме. Потом переключаюсь на грядущий поход в лес.

Чем ближе закат, тем сильнее накрывает мандраж.

А коту до лампочки! Слопал еще одну миску сметаны и теперь сидит на крыльце, наблюдая за бабочками.

— Эй! — возмущаюсь я, выглядывая в приоткрытую дверь. — Ты вообще переживать собираешься?

— А чего мне переживать?

— Так на охоту за целым злом скоро отправимся! Или ты хочешь меня одну оставить?

Огонек вздыхает и переводит меланхоличный взгляд от пары белых бабочек к прыгнувшему на перила кузнечику.

— Я же всего лишь кот. Коты в борьбе со всяким злом совершенно бесполезны.

— А-ах ты тру-у-ус несча-астный! — упираю кулаки в бока и нависаю над хитрой мордой. — Так не пойдет!

Тычу пальцем в сторону леса и притопываю.

— Одна я туда не отправлюсь!

— Ты будешь не одна.

— Говорящие змеюки не считаются!

Фамильяр закатывает глаза, поднимается на лапы и нервно встряхивает хвостом.

— Ну ладно! Только ради того, чтобы не разыскивать потом твой хладный труп по болотам. Второй раз мое несчастное кошачье сердечко этого просто не выдержит!

Ну, что за наказание!

— Готовься защищать свою ведьму. Фамильяр ты или кто? — припечатываю я и удаляюсь в дом.

Выбираю в своем гардеробе максимально неприметные вещи: темно-зеленое платье и коричневую кофту с длинными рукавами. Вообще, для такого дела нужны штаны, но их в шкафу, к сожалению, нет.

Делаю себе мысленную пометку при первом же походе в город заскочить в лавку с мужской одеждой. Или поискать в женском магазинчике что-то подходящее. Местные дамы вообще носят штаны? Надо было у Аллегры спросить. Или у Огонька. Но это потом, в случае успешного возвращения.

Одеваюсь, заплетаю волосы в тугую косу и закалываю ее в подобие пучка на затылке. Выхожу в гостиную и беру с кресла приготовленный заранее широкий кожаный пояс со множеством кармашков и петелек.

Он уже экипирован ножом, тряпичной маской, бирушами и подобранными фамильяром зельями. Те, что с красной жидкостью — взрывные, а с голубой — заживляющие. В отдельных отсеках спрятаны плотные шарики из смеси трав в пропитке — их нужно зажигать, тогда получаются дымные бомбочки. Для этого дела тут также положены коробки со спичками.

Еще я бы взяла флакончик с восстанавливающим эликсиром, но весь запас мы истратили на неблагодарного дракона, а новая партия еще не настоялась. Так что буду максимально разумно использовать магические силы.

Надежно закрепив пояс на талии, выхожу на крыльцо и сажусь на верхнюю ступеньку, рядом с Огоньком.

Солнце клонится к закату, окрашивая горизонт в кроваво-красный цвет. Выглядит тревожно.

— Говорят, если небо вот такое — значит, ночью кто-то умрет, — изрекает воодушевляющую речь кот.

Поворачиваю к нему голову и хмурюсь.

— Тебя обманули, Огонек. Такой закат, обычно, к ветру!

Он фыркает и смешно дергает усами.

— Не нужно доверять приметам из твоего не шибко-то волшебного мира. Тут они не действуют.

— И много ты иномирных примет здесь слышал?

Фамильяр вздергивает нос и молчит.

— То-то же, — смотрю на темнеющий лес, пытаясь угадать, что нас там ждет сегодня. — К ветру такой закат, Огонек. Исключительно к ветру.

Глава 17

Не знаю, что там насчет зла, но вот комаров вечером в лесу — на любой вкус и цвет! Мне попадаются и маленькие, назойливые, но очень болезненно кусающие, и большие, от которых приходится уворачиваться, дабы они в меня не врезались. Прямо-таки птеродактили мира насекомых!

Кот невидим, и пару раз я ловлю себя на мысли, что он вполне мог вернуться домой под прикрытием этой своей чудесной способности. Но потом вспоминаю, что где-то под толстой пушистой шкурой скрывается добрейшая душа, и немного успокаиваюсь.

Передо мной и позади ползут белые ленты змей-хранителей. Совсем недавно они вернулись озадаченные, заявив, что никаких людей поблизости не обнаружили.

Я половину пути размышляю о том, куда могли деться тот мужик с ребенком. Они же явно мне не показались! Огонек их тоже видел. Причем сумел разглядеть в мельчайших подробностях.

А сам охотник еще и заявил, что они живут со мной по соседству. Может сказал так, чтоб от платы какой-либо отделаться? Мол, если что обращайся, помогу в счет спасения дочери, а на самом деле живут они в другом городе и были здесь проездом. Но я же вообще ничего с них не потребовала! Зачем было врать?

В общем, настроение у меня максимально не походное.

Пение птичек не радует, растения хлестко отбиваются по рукам, ногам, лицу, а о насекомых и говорить нечего. Комары берут первенство среди всех самых раздражающих мелких тварюшек, живущих на планете.

Может, применить против них дымные бомбочки?

— Как долго нам еще идти? — не выдерживаю я, когда в лесу становится совсем уж темно.

Хранители, оказывается, умеют светиться. Так что, совсем во мраке находиться мне не приходится.

— Мы ведем тебя туда, где зло было замечено в последний раз.

— И куда же это?

— В Зеленые топи.

Я останавливаюсь, чувствуя липкий холодок, заскользивший по телу. Именно туда отводили Кассандру, дабы казнить. А потом я шла этой дорогой обратно к дому, еще не подозревая, почему голая и измазанная засохшими зелеными разводами.

— Знаете, меня никто не учил, как вести себя на болотах. Куда там наступать, чтоб не провалиться и прочее…

— Мы не заведем тебя на погибель! — возмущенно шипит главенствующая змея.

— И это говорят те, кто тащит нас прямиком в лапы какого-то там Зла, — дает о себе знать фамильяр.

Оказывается, он совсем рядом, справа от меня.

Я возобновляю движение, так как змеюки не собираются останавливаться. В молчании мы идем еще какое-то время, пока впереди не показываются красноватые огни.

— Вот мы и приш-ш-шли, — тихо шипит главная.

— Мы даже сейчас его чуем, — вторит ей другая.

— Да, оно пахнет смертью…

— И чуточку кровью!

— Не-ет, это аромат паленой ш-ш-шерсти.

Я прямо-таки слышу, как рядом громко сглатывает кот.

— Ну, все! — срываюсь, не в силах больше это терпеть. — Поняла, что здесь чем-то воняет! Хватит нагнетать. Иначе я уйду назад, будете сами со своими проблемами разбираться.

Змеи замолкают, наступает тишина. В ней отлично слышно, что тут мы не одни. Шорох крыльев, стрекот насекомых, урчание и прочие звуки, сливающиеся в какофонию ночной жизни лесного царства.

— Тогда мы тебя оставляем. На этом наша миссия закончена.

— Как это оставляете?! Вы же сказали, что поможете!

— Верно, ведьма. Мы привели тебя — это все, чем мы можем помочь.

У меня просто слов приличных не находится! Да если б я знала, что эти гады ползучие меня тут одну решат бросить, не стала бы соглашаться!

Они быстро исчезают в высокой траве, оставляя после себя лишь удаляющийся шорох.

Кот становится видимым и смотрит на меня с упреком.

— Ну давай, забивай последний гвоздь!

— Куда?

— В крышку моего гроба!

Огонек устремляет взгляд в даль и вздыхает. Тяжко так, словно любимого хомячка недавно схоронил.

— Да рано еще.

— А ты умеешь вселить надежду...

Стоим вдвоем, осматриваемся. Я решаю заранее призвать магию, и оно как-то само получается. К рукам приливает приятное тепло, ладони начинают источать бледный золотой свет.

Фамильяр зажигает хвост. Становится гораздо светлее и уже не так страшно продолжать путь к странным красноватым огням, хаотично разбросанным в пугающей неизвестности.

Высоко в кронах слышится треск и шорох. Смотрю вверх, готовая увидеть там что угодно. Но ничего, кроме теней в полумраке не замечаю.

И тут меня пронзает жуткий первобытный страх! Он въедается под кожу, иглами устремляясь к самому сердцу. Которое, к слову, стучит так, будто я только что пробежала марафон.

— Огонек, что это?

Глубоко дышу, верчусь вокруг себя, озираясь и пытаясь увидеть нападающего быстрее, чем он успеет запустить в меня чем-нибудь смертельным. В воображении рисуется кошмарное чудовище с полной пастью острых зубов и ядовитыми когтями на скрюченных лапах.

Но взгляд выхватывает с той стороны, откуда мы пришли, лишь высокую человеческую фигуру.

Она медленно приближается, принимает более ясные черты.

Но когда выходит на свет, я совершенно не ожидаю увидеть того, кого уже знаю.

— Селеста?.. — поражено выдыхаю, интуитивно отступая на шаг.

Страх, атаковавший меня, исчезает, будто его и не было, но чувство тревоги остается.

Ведьма останавливается и озадаченно хмурится. Она одета в черное платье, потому практически сливается с полумраком за ее спиной. Волосы распущены, смоляными локонами спускаются по груди. А глаза настолько яркие, что кажется, они светятся зелеными огнями.

— Что ты здесь делаешь, Касси? В ночном лесу одной опасно.

— Так и не ночь еще, — продолжаю пятиться.

Следующим шагом, едва не наступаю на кота. Он возмущенно фырчит и отскакивает в сторону, сминая траву под собой.

Селеста опускает на него взгляд, потом вновь смотрит на меня.

— Не нужно было тебе приходить сюда.

— Почему? — я готовлюсь отбивать все, что угодно. Каким бы заклятьем она меня не атаковала, оно немедленно отправится обратно.

Ладонь аж накаляется от силы сдерживаемой магии. Сама не понимаю, как получается контролировать ее. Видимо сила владеет мной так же, как и я ей.

— А ты разве огни не видишь?

Селеста кивает мне за спину, но я не оборачиваюсь.

— Ну вижу, и что? Ты-то здесь чего забыла?

Она вскидывает в удивлении бровь и приближается.

— Стой! — тут же выкрикиваю я. — Ни шагу больше, иначе ударю первой!

— Да что с тобой?! — замирает, демонстрируя руки.

Никакого оружия или колдовского света. В отличие от меня. Я непонимающе хлопаю глазами и кошусь на Огонька. Тот сидит и спокойно вылизывается, задрав заднюю лапу под немыслимым углом.

— Эй! Не при дамах же! Оставь свои бубенцы в покое.

Селеста смеется, и я чувствую, как напряжение медленно рассеивается. Но не расслабляюсь, вновь устремляя взгляд на ведьму.

— Так что ты тут делаешь?

— Вообще-то, иду домой. Просто выбрала короткий путь.

— Да, кстати, она тут недалеко живет, — подает голос фамильяр. — Чего это ты так напряглась? Эта ведьма не опасна.

Вот же гаденыш, не мог раньше сказать? Мне становится неловко. Встряхиваю запястьями, дабы немного приструнить рвавшуюся в бой магию.

— Тот же вопрос к тебе, — улыбается Селеста. — Чем ты тут занимаешься?

Припоминаю слова хранителей об особенностях моих чар. Только я могу справиться с поселившимся здесь злом. Значит все остальные окажутся в опасности, если влезут.

Вряд ли, конечно, Селеста тут же бросится мне помогать, она даже о том, почему я к ней не пришла, как договаривались, не беспокоится… Но все равно решаю соврать, дабы не вмешивать в это дело:

— Гуляю. Перед сном полезно, знаешь ли.

Кажется, она верит. Или делает вид. Вновь смотрит мне за спину и говорит:

— Только будь осторожна с огнями. Не иди на этот свет.

Оглядываюсь и отмечаю, что их стало будто бы больше.

— А что с ними не так?

— Это же свечки мертвецов. — Селеста подходит и становится рядом, тоже глядя на красные мигающие точки во тьме. — Каждый несчастный путник, сгинувший в этих болотах, навсегда остается здесь и зажигает себе маленький светильник.

По телу бегут мурашки, и я растираю свои вмиг озябшие плечи.

— Так что, смени направление, иначе составишь им компанию, — заканчивает мысль ведьма.

Отворачивается и идет прочь, чуть свернув вбок от той стороны, откуда пришла. Трава шуршит под ее ногами, цепляется за подол. Фигура постепенно истончается, пока вовсе не исчезает во мраке. И скоро мы с котом вновь остаемся одни.

— Ты что, действительно решила, что она враг? — спустя пару секунд тишины, спрашивает Огонек.

— Я почувствовала дикий страх… А следом она появилась. Что мне было думать?

Кот молчит какое-то время, потом добавляет:

— Перед этим еще в кронах кто-то был. Слышала треск веток? Наверное, ведьма его своем появлением спугнула.

Задираю голову, прищуриваясь. Решаю запустить вверх несколько светящихся шаров. Они пронзают густые сумерки, проявляя изгибы ветвей, и быстро теряются в густой листве.

— Ты разглядел кого-нибудь?

— Нет, а ты?

Вздыхаю. Кто бы тут ни был, он уже сбежал. Или притаился где-то неподалеку.

Бросаю взгляд на красные огни и поворачиваю в другую сторону. Раз хранители меня сюда привели, значит нужно осмотреть территорию. Но присоединяться к мертвецам в болоте я не собираюсь.

Брести в неизвестном направлении приходится не долго.

Уже минут через двадцать на меня накатывает знакомое чувство страха. В этот раз, ни секунды не раздумывая, запускаю вверх светящийся шар и успеваю заметить темную вытянутую фигуру, пригнувшуюся к толстой ветке.

Меня передергивает от ужаса. Но прийти в себя не остается времени — откуда ни возьмись передо мной вырастает настоящее чудовище! Сотканное из клубящейся тьмы, плетущихся лоз и чего-то жидкого, роняющего болотно-зеленые капли в траву. И это бесформенное нечто движется прямиком на меня, выбрасывая в стороны извивающиеся конечности.

— А-а-а-а! — первое, что приходит в голову.

— Ш-ш-ш-ш! — вторит мне Огонек, изогнув спину дугой.

Выхватываю из своего чудо-пояса сразу несколько бутылочек взрывных зелий и швыряю в монстра. Те моментально бахают, окутывая его зеленоватым пламенем.

Чудищу хоть бы хны!

Следующим хлестким выпадом, хватает меня за ногу гибкой лозой и дергает на себя. Падаю на пятую точку, ударяясь копчиком об землю. Спасибо смягченную травой!

— Ай! Больно же, тварь ты бессердечная!

Достаю нож и принимаюсь пилить лозу. Существо или что бы то ни было, издает жуткий стрекот, дергает конечностью и отпускает мою ногу. Подрываюсь, ощущая неистовый жар в ладонях. И руководствуясь чистым инстинктом вскидываю руки, выпуская в монстра поток яркого света.

Уши пронзает тонкий писк, от которого становится не по себе.

Еще больше не по себе, чем уже есть!

В висках занимается боль, и я хватаюсь за голову, прекращая атаку.

Чудище стряхивает с себя остатки огня и вновь выбрасывает несколько лоз. Но я отвлекаюсь от боли и отскакиваю в сторону. Замечаю, как фамильяр, незаметно приблизившись, подпаливает хвостом скопление искореженных веток, торчащих у Зла сзади. Те тут же занимаются пламенем.

Я выхватываю последние бутылочки с зельем и швыряю туда же. Затем поджигаю дымную бомбочку, бросаю под ноги и поворачиваюсь бежать.

Хватит с меня на сегодня!

«Борьба со злом» — ставим галочку!

— Огонек! Домой!

Даже не смотрю, что там позади. Лишь выбежав на знакомую тропу, по которой шла к дому в самую первую ночь своего появления в этом мире, решаюсь замедлиться и обернуться.

За мной никто не гонится. Только кот с огромными глазами и торчащей во все стороны шерстью, будто пересушенный феном после знатной помывки.

Он в отличие от меня не притормаживает, а мчит мимо, даже не удостоив взглядом. Я упираюсь в колени и позволяю себе отдышаться. Для первого раза вполне достойно справились. Весь арсенал применили, мощь Зла протестировали.

Арсенал надобно увеличить. И обновить. Вот тот белый свет, которым я фуганула — изучить. А потом отыскать хранителей и наорать на этих хитрых гадов, бросивших нас с Огоньком на растерзание невиданной твари!

— Эй, Огонек, — слабо зову я, возобновляя шаг. — Подожди…

Тишина.

Видать, уже дома.

Так и есть. Дойдя до крыльца, обнаруживаю кота медитирующим на перилах. Сажусь на ступень. Молчим, думая каждый о своем. Я подаю голос первой:

— Ты молодец.

— Больше ни в жизнь!

— Куда ты денешься…

Он ничего не отвечает, а я мысленно возвращаюсь в лес. И тут до меня доходит, что монстров было два. Одного я заметила наверху, пригнувшимся к толстой ветке. Вот только совсем не разглядела, на кого или что оно похоже. А вот бесформенное нечто появилось уже вторым… Может, его вызвал как раз-таки тот, кто прятался в кронах? И настоящее чудовище вовсе не то, которого мы хорошенько с котом поджарили.

Вдруг это вообще было не настоящее нападение? Меня просто проверяли. Прощупывали силу.

А еще, могли проследить, где живу. Если еще не знали этого.

От осознания прошибает холодный пот.

— Пойдем в дом, Огонек, — встаю, напряженно вглядываясь в темные заросли леса. — Кажется, отсидеться в сторонке при всем желании не получится.

Глава 18

Несколько дней после похода в лес выдаются самыми спокойными за все мое пребывание в этом мире. Меня никто внезапно не навещает, не связывается по переговорному зеркалу, не приползает, моля о помощи.

Что удивительно, напавший монстр и тот, кто им руководил, прячась в ветвях деревьев — тоже на пороге не маячат. Обо мне будто разом все забыли! И это лучшее, что со мной произошло за последние недели.

Даже Огонек пребывает в состоянии покоя и принятия — часто сидит на перилах, смотрит на закат или рассвет и рассуждает о бренности бытия. Видимо стычка с чудовищем в лесу заставила его задуматься о быстротечности жизни. Мне конечно приходится это выслушивать, но мы хотя бы не препираемся и не язвим друг другу.

Правда, без этого оказывается весьма скучно жить... Но тыкать палочкой в релаксирующего кота я пока не хочу.

Вместо этого пользуюсь временем «тишины» и обустраиваю свой будущий магазинчик. Провожу все необходимые манипуляции с магией, дабы проложить второй выход, укрепляю защитными чарами дверь в дом и хорошенько генералю в пустой комнате. В этот раз делаю это по старинке, вручную.

Во-первых, территория не такая уж и большая.

Во-вторых, я все еще не нашла рецепт чудо-пенки, чтобы расходовать ее направо и налево.

Устаю.

Потому вытаскиваю из спальни матрас и располагаюсь на полу гостиной. Лежу, смотрю на маленькие кусочки неба через потолок. Буквально на моих глазах бытовая магия дома справляется с этими последними свидетелями драконьего побега. Становится даже грустно, что таких «оконцев» больше нет.

Затем долго размышляю: что мне пустить на переделку для создания мебели в аптечную лавку.

Решаю пустить в жертву пару лишних табуретов, стоящих на кухне и еще один шкаф. И зачем Кассандре они были нужны в таком количестве?

Остальное добираю на чердаке.

— Огонек! — зову кота, с довольной улыбкой вертясь в обустроенной комнате. — Огоне-е-ек, иди сюда!

Фамильяр появляется минут через пять, когда я тысячу раз успеваю «чуть передвинуть там, да чуть подправить тут». Запрыгивает на высокий узкий стол, отделяющий основное пространство лавки от «уголка» продавца — меня, то есть. Это больше походит на барную стойку, но я свое рабочее место вижу именно так!

— Ну? Как тебе? — переминаюсь с ноги на ногу от нетерпения, подхожу к полкам и смахиваю несуществующую пыль. — Хорошо выглядит?

— Хм, — только и говорит Огонек.

Смотрю на него, вскинув бровь.

— «Хм»? Это все? Я несколько дней здесь пахала! Скажи, хотя бы, что тут мило.

— Тут мило, — кивает и спрыгивает на пол.

Вздыхаю.

— Ладно, говори правду.

— Войдя сюда впервые, я бы подумал, что тут наливают увеселительные напитки и подают вяленую рыбу с маринованными огурцами.

Я только рот открываю от возмущения. Но потом одергиваю себя и уточняю:

— Ладно, что не так? Что изменить?

— Но вот хотя бы этот… стол? Тумбу? Что это вообще? Почему оно такое длинное, высокое и узкое?

— Это мое рабочее место. Тут я буду оплату принимать.

— Твое рабочее место — внизу, в лаборатории.

А он ведь прав…

Еще с десяток минут переговоров, и моя стойка превращается в небольшой столик в углу.

— И эти полки… — продолжает Огонек.

— А с ними-то что не так?

— Хватай, за чем пришел — и беги. Может, стоит чары навести, дабы взять оттуда могла только ты?

Прикусываю губу, моделируя в воображении ситуацию, которая может привести к «хватай — беги». Явился человек к ведьме, причем от города прилично так расстояние, а потом спер товар и… Ну это нужно быть полным идиотом.

— Ладно, думаю, тут ты тоже прав.

В итоге полки обзаводятся волшебными «стеклами», через которые я могу свободно провести рукой. А вот посторонний наткнется на преграду.

— Надобно еще проклятье какое-нибудь мелкое подцепить, — советует вошедший во вкус фамильяр. — Небольшой разряд молнии, например… Или сыпь на лице… Или временное онемение пальцев.

Кошусь на него настороженно.

— Наша цель — привлечь покупателей, а не покалечить…

— Один с фурункулами на физиономии по городу походит — всем урок будет.

— Нет, Огонек, этого мы точно делать не станем. С каких пор ты такой кровожадный?

— С тех самых, как меня в лесу чуть не прикончили.

Закатываю глаза.

— Да ладно тебе! Тот монстр на меня нападал, вообще-то.

Он вскидывает нос и отворачивается. Ну что за вредина!

— В следующий раз можешь остаться дома.

Фамильяр возмущенно фыркает и поворачивает ко мне голову.

— Нет уж! Я должен знать, где моя ведьма ночами шатается! И что вас всех к этим болотам тянет? Сначала одна, затем вторая…

— Так, — резко обрываю я. — Притормози! Я умирать не собираюсь. Тебе это понятно? Хватит уже набрасывать варианты моей скоропостижной кончины.

Вот уж не думала, что его действительно это так волнует.

— Я просто чую беду. Эта же беда витала над Кассандрой.

Нас окутывает тишина, от которой хочется спрятаться. Неужели я наступила на те же грабли, что и прежняя хозяйка тела? Я ведь держалась подальше от города и того Бастиана, о котором меня предупреждала Селеста. И все равно привлекла к себе те же неприятности.

Может, тогда дело было вовсе не в инквизиторе?

Сверху раздается гулкий стук. Словно на крышу падает что-то большое.

Вздрагиваю и смотрю на верх. Прислушиваясь.

Шорох.

Тяжелые шаги и скрежет.

Переглядываемся с котом и одновременно бросаемся к свежевыпеленному дверному проему. Ступени еще не появились, так что на землю приходится спрыгивать.

Отбегаю спиной вперед.

Замираю, шумно вдохнув.

На крыше моего дома топчется черный дракон!

— Знако-омая пти-и-ичка, — тянет кот, усевшись в траву.

А у меня слов пока не находится.

Только и могу, что немо открывать и закрывать рот. А дракон все никак не угнездится!

— Эй! — наконец не выдерживаю я. — А ну брысь с моей крыши!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Бегу чуть вперед, принимаясь махать на зверя руками.

— Кыш, кыш! Имей совесть, глупое создание, кровля только-только починилась!

Похоже, не такое уж и глупое… Дракон обращает на меня внимание, осматривает с головы до ног, отталкивается от несчастной черепицы мощными лапищами.

Меня всю аж перекашивает от скрипа досок. А если крыша вообще завалится, как долго это будет восстанавливаться?

— Оюшки, — выдает кот и ретируется в ближайшие кусты смородины.

Смотрю на покачивающиеся ветки, не веря собственным глазам. Вот же трусишка! Опять одну бросил!

Дракон приземляется неподалеку, вытягивает шею вперед и смотрит, как на букашку, затерявшуюся в траве.

— Ну, чего? — восклицаю я, уперев кулаки в бока. — Сначала сбежал, а теперь вернуться решил. С какой такой радости?

Удивительно, страха не испытываю. Лишь легкое раздражение из-за поведения животин, меня окружающих. Здесь только змеюк хитрохвостых не хватает, для полного комплекта!

Дракон склоняет голову на бок и выпрямляется. Садится на задние лапы, обвивает вокруг себя хвост.

И смотрит.

Может, телепатически что-то передает?

— Я тебя не понимаю! — стучу по виску указательным пальцем. — Зачем явился?

— Драконы не разговаривают, — раздается позади спокойный размеренный голос.

Вскрикиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь.

В трех шагах от меня стоит высокий мужчина во всем черном. Отпущенные до плеч темные волосы, внимательный взгляд неразличимого цвета глаз, заметная щетина, придающая легкий флер бомжеватости.

Я его не знаю.

Он, судя по тому, как на меня смотрит, совсем наоборот.

Тишина затягивается, незнакомец переводит взгляд на свою ладонь и что-то на ней разглядывает.

Не удерживаюсь и приподнимаюсь на носочки, пытаясь тоже это рассмотреть.

Лист? Обычный, зеленый листик калины. Не понимаю…

Мужчина поднимает на меня взгляд.

— Здравствуй, Касси.

И тут меня словно электричеством пронзает! Я будто бы на миг вспоминаю этот голос, свое имя, сказанное им… Мотаю головой, отступая на шаг.

— Я Бастиан, помнишь меня?

Шумно вздыхаю, прижав ладонь к груди. Тот самый! От которого подальше нужно держаться.

— Ты…

— Я.

— Ты убил меня! — взвиваюсь, ткнув пальцем свободной руки в его сторону. — Приказал оттащить к болотам и утопить! И после всего этого осмеливаешься приходить сюда?!

— Что?.. — он ошарашенно хлопает глазами, явно не понимая, о чем речь.

Ну не говорить же ему, что вообще-то прикончил он не меня, а прежнюю хозяйку тела? И теперь вместо нее здесь поселилась душа из другого мира… Это прозвучало бы куда страннее, чем: «Ты убил меня» с уст вроде как живого человека.

— Что ты такое говоришь!

Бросаю взгляд через плечо на заднюю дверь, затем на Бастиана. Он будто понимает, что к чему, тянется ко мне рукой, собираясь остановить.

Срываюсь с места, резвой козочкой бегу в дом и захлопываю двери. Чары сами срываются с пальцев, наглухо ее запечатывая.

— Брось, Касси! Я сам недавно только вспомнил обо всем, — слышится приглушенный голос снаружи. — Меня опаивали ведьмовским зельем…

Он движется в сторону главного входа.

Бегу туда и успеваю запечатать те двери тоже. Вспоминаю про кота. Ничего страшного, посидит в кустах, подумает о своем поведении.

— Уходи!

Приваливаюсь к стене у окна в прихожей. Судя по звукам, драконище снова лезет на крышу!

— И ящерицу свою крылатую забери! Она мне один раз уже дом чуть в щепки не разметелила!

Невнятные звуки снаружи и шелест крыльев, неохотно покинувшего свой насест зверя. Шаги к порогу, стук подошвы по ступеням и совсем близко:

— Кассандра, нам нужно поговорить. Это очень важно. Не глупи, открой.

— Чтоб ты еще раз меня в Зеленые топи утащил, душегуб проклятый?!

— Да не делал я этого! И вообще, как я мог тебя убить, если ты жива!

Да уж, действительно, как? Скажу правду — совсем мужика поломаю.

— Хочешь говорить? Говори! Я прекрасно тебя слышу.

Скрещиваю руки на груди и прикусываю губу, вся обращаясь в слух.

— А должна еще и видеть. Открой, Касси.

Поворачиваюсь, отодвигаю занавеску и опираюсь обеими руками на подоконник. Смотрю на застывшего с обратной стороны Бастиана.

— Могу через стекло посмотреть. Рассказывай, зачем явился, или уходи.

Глава 19

Бастиан

Когда нагрянул дракон, я едва смог поверить тому, что вижу.

Находился в одном особо злачном местечке на окраине города и только-только распустил отряд, с которым туда явился. Маг, занимающийся контрабандой запрещенных артефактов с соседнего королевства, несколько недель ускользал из моих рук. И вот, наконец был выслежен и пойман.

Уже опустилась ночь, а мне вдруг хотелось пройтись через несколько районов трущоб на своих двоих. Достал тогда те два листа, что мне вручила Аллегра, и периодически поглядывал на них, размышляя. Я все время носил их в нагрудном кармане и дума, думал, думал.

Память никак не хотела помогать, а чем настойчивее ее уговаривал, тем сильнее атаковала мигрень.

Я почти убедился, что моя дражайшая невеста причастна к отравившему меня зелью. Слишком уж настойчиво она пыталась сблизиться со мной, оказываясь рядом, когда бы я ни пришел в замок. И липла ко мне, как трава после дождя! Все время старалась коснуться, окутать своим насыщенно сладким запахом, от которого голова норовила попросту взорваться.

Но дело в том, что мы всего несколько раз за все ее пребывание в королевства, оказывались за одним столом. В ее присутствии у меня кусок в горло не лез. Каким образом она умудрялась подливать отраву? Лишь в этом была загвоздка.

Я шел по темной, неосвещенной улице, распугивая ошивающихся по ночам подозрительных личностей. Хотя, в тот момент и сам походил на кого-то подобного. Растерял бдительность, то и дело пялясь на листья калины, щурясь, чтобы их разглядеть в тусклом свете луны.

И тут, этот самый свет перекрыла огромная тень.

Позади кто-то взвизгнул, заорал от ужаса и дал деру, попутно сбив пару мусорных баков. А желтый лист в моей ладони стал более темным. Уже позже я узнал, что он позеленел.

Дракон тяжело опустился на дорогу передо мной, с трудом помещаясь меж двух старых покосившихся домиков. Рыкнул, помотал шипастой головой и двинулся вперед. Крылья скрипнули по стеклам окон. Ночную тишину разбавил звон полетевших вниз осколков.

А я стоял, не шевелясь, как замороженный.

Мир в тот момент будто замер, а сам я перестал существовать, обратившись в нечто незначительное и пустое.

Дракон приблизил ко мне голову, склонил ее на бок, изучая мое лицо янтарями глаз. И дохнул клубочками дыма из широких ноздрей.

Я его вспомнил.

Вспомнил все, что было до и после того, как у маленького мальчика Бастиана появился его древний могущественный зверь. Кусочки истинных воспоминаний складывались в единое целое, будто элементы мозаики в картину.

Я взобрался ему на спину, и дракон взлетел.

Мы парили в небе до самого рассвета, наслаждаясь единением и наверстывая отнятое у нас время.

А потом он направился в сторону леса.

Я пытался его повернуть назад — мне нужно было возвращаться в замок. На сегодня готовился праздник в честь скорой женитьбы единственного сына короля…

Но зверь настойчиво нес меня к насыщенной зелени далеко внизу. Ветер дышал приближением осени, трепал волосы и норовил скинуть с драконьей спины. Без седла держаться на нем было сложно.

Под крыльями мелькнул маленький домик, и мы начали снижаться.

Дракон дождался, пока я спешусь, а сам полез на крышу. Я пораженно замер, боясь лишний раз вдохнуть — казалось, от этого зависит, рухнет кровля или нет.

А еще, мне этот дом чудился смутно знакомым.

Я достал из нагрудного кармана два листа калины и сжал их в кулаке. Неужели зверь принес меня к моей второй потере?

И тут появилась девушка.

Меня словно током прошибло.

Ее голос, тонкая фигурка, грива волос, в которых танцует пламя…

Кассандра.

Имя возникло из ниоткуда. Как и чувства, обжегшие грудь изнутри. Именно она являлась ко мне в сновидениях. Именно она стояла в разодранном платье у кромки леса и смотрела с упреком.

Но я не мог вспомнить, за что именно был этот укор.

Как и то, кем она являлась.

Девушка так смешно отчитывала дракона, что я не сдержался и сказал:

— Драконы не разговаривают.

Она вскрикнула и обернулась, а мое сердце совершило очередной кульбит. Я по-прежнему не мог вспомнить, кто она, но точно знал — именно ее у меня когда-то отняли.

Взгляд сам опустился к ладони. Под зеленым листиком виднелся второй — уже не мертвый и сухой, а насыщенно-желтый.

Глава 20

— Могу через стекло посмотреть. Рассказывай, зачем явился, или уходи.

Выжидающе смотрю на инквизитора, вдруг отмечая какое-то движение на заднем плане. Перевожу взгляд. Это фамильяр крадется в высокой траве — лишь огненный хвост и уши торчат. Фыркаю, скрещивая руки на груди. Вот фигушки я тебя впущу!

— Меня дракон принес, — подает голос Бастиан.

Звучит он как-то не слишком уверенно, чем привлекает внимание.

— То есть, ты даже не планировал здесь объявляться? Во всем крылатый ящер виноват? Вот пусть он тебя хватает и тащит обратно!

Задергиваю занавеску, но никуда не ухожу. Интересно же, чем дело кончится!

Мужик вздыхает и не сдается.

— Как только тебя увидел, вспомнил, что ты очень важна для меня. Но никаких подробностей… Их будто начисто стерли. Надеялся, тебе мое лицо тоже знакомо.

Вновь выглядываю. Он опирается поясницей на перила крыльца и смотрит себе под ноги.

— Кажется, я люблю тебя. Но совершенно не помню.

Обалдеть! В номинации на худшее признание этот прекрасный принц занял бы одно из первых мест. И вообще, как он посмел мне такое сказать?!

Отмыкаю замок, настежь распахиваю дверь и возмущенно восклицаю:

— Ах, тебе «кажется»? Когда кажется — креститься надо!

— Что?..

Выхожу за порог, ведомая бушующими в груди эмоциями. Хотя, почему так раздражаюсь, объяснить не могу. Останавливаюсь в двух шагах и задираю подбородок, дабы не смотреть на этого неотесанного грубияна снизу-вверх.

— Мог бы оставить это нелепое признание при себе!

— Нелепое? — вздергивает брови. — Но это мои чувства!

— В которых ты не уверен, так какого ж лешего озвучил?

— Ле-лешего?

Новое слово тебе в копилку, герой!

— Слушай, Кассандра, за неимением нормальных воспоминаний, мне приходится полагаться хоть на что-то. А ты разве ничего ко мне не испытываешь? Раз тоже не помнишь, должна чувствовать.

Он смотрит так внимательно, выжидающе, будто ответы должны вот-вот проявиться бегущей строкой у меня на лбу. А глаза его — синие-синие. Как небо. Но не то, которое сейчас над головой, а такое, каким бывает ближе к закату.

Черт, синие глаза — моя слабость.

Не смотреть! Опускаю взгляд на мужской нос. Обычный, прямой, весьма симпатичный.

— Я ничего тебе не должна, — выдаю максимально холодно. — Ты прав, с памятью у меня тоже небольшие проблемы. Но тот факт, что именно ты отдал приказ на мое убийство — неоспорим. Мне об этом рассказали.

— Но я этого не делал!

— Ты можешь с уверенностью это подтвердить? Учитывая, что ничего не помнишь.

Бастиан открывает рот, но осекается. Я поджимаю губы.

— То-то и оно.

Он шагает навстречу, протягивая руку. Я отшатываюсь назад.

— Касси, сердце мне говорит, что причинить тебе зло у меня бы просто не получилось. Если я что-то и сделал, то не по своей воли, понимаешь?

Беру странные эмоции под контроль и включаю логику.

Скорее всего мужик говорит правду, ведь моя сверхчувствительная интуиция не вопит об опасности. Бастиана опоили какой-то гадостью, которая подтерла его память. Кассандру — утопили, вроде как, по его указке. И между двумя этими событиями ко мне в подвал при странном стечении обстоятельств попал дракон. Ни одному из этих фактов точного объяснения пока нет.

Судя по настойчивости, инквизитор не собирается так просто отваливать. А его дракон запомнил, где я живу, и не факт, что перестанет прилетать ко мне на крышу, мня себя грачом-переростком.

Значит, в этой мутной истории надо разобраться.

Во имя непроваленной крыши!

— Ладно… — иду на мировую я. — Про дракона тоже не помнишь?

— Нет, вот про него как раз все вспомнил. Едва только он нашел меня, память вернулась. Но вот с тобой это не сработало…

— И можешь рассказать, при каких обстоятельствах твой ящер в моих подземельях очутился?

Бастиан непонимающе хмурится.

Я вздыхаю.

— Понятно…

— Он все это время был у тебя в подземельях?..

— Это порочный круг какой-то! Из вопросов, которым нет ответов.

Мы задумываемся, каждый о своем.

Я вновь цепляюсь взглядом о рыжий кошачий хвост. Он торчит из травы буквально в шаге от крыльца.

— И что же нам с этим делать? — нарушает тишину Бастиан.

Смотрю ему в глаза, необдуманно ныряя в глубокий омут синевы. Чувствую, как к щекам приливает жар. Отворачиваюсь.

— Думаю, тебе нужно уйти. А я поищу способы нам помочь. Может, зелье или заклинание… Что-то наверняка должно быть. Память не может стереться безвозвратно.

— Заклинания?.. Погоди, о чем ты?

Кажется, он не помнит обо мне самого главного.

— Я — ведьма, Басти. Как бы еще вернулась с того света?

Бедолага резко бледнеет, складывая наконец все ключики в один ларец. Домик у леса, дракон, каким-то образом удерживаемый в подземельях, упоминание Зеленых топей.

— Да-да, — добиваю несчастного. — Меня и правда утопили в болоте. Вот только не рассчитали, что у ведьмы, как у кошки — несколько жизней. Или думал, я тебе тут сказки рассказываю, обвиняя в убийстве?

— Ты… — он запускает пятерню в волосы. — Значит, ведьма…

Подбочениваюсь и ухмыляюсь.

— Как там любовь поживает? Уже не так явно мерещится?

Он молча скользит потемневшим взглядом по моему лицу.

— Нет. Она на месте.

Неловко вышло. Отвожу глаза к рыжему хвосту, но того на месте уже не оказывается. Хмурюсь.

— Ладно, иди уже. Тебе нужно многое переварить. Возвращайся через пару дней. Возможно, решение нашей проблемы к тому моменту найдется.

Не успеваю закончить последнюю фразу, как инквизитор оказывается рядом и берет за руку. Меня будто током пробивает! Вздрагиваю, но Бастиан мягко сжимает пальцы, поглаживая большим по тыльной стороне моей ладони.

В этот раз отвести взгляд не получается. Глаза в глаза, словно тянет магнитом.

— Ты ведь тоже чувствуешь, — тихий голос пускает мурашки по телу. — Это притяжение…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Уходи, — шепчу, все ж высвобождаясь из крепкой хватки.

Два шага спиной вперед, затем отворачиваюсь и скрываюсь за дверью. Приваливаюсь к обратной стороне и прикрываю глаза. Слышу удаляющиеся шаги по крыльцу и ступеням.

Этого не может быть. Просто не может! Если Кассандра его любила, чувства умерли вместе с ней. Откуда же во мне их отголоски? Или «с первого взгляда» — не вымысел?

Нет, это не мое! Не могла я влюбиться так быстро.

Это с телом чужим досталось. Комплимент от производителя, так сказать…

Но ведь за эмоции и чувства отвечает душа, ведь так?.. А душа прежней Касси здесь больше не живет.

Мотаю головой и шагаю к окну, откидывая занавеску. Успеваю увидеть в небе драконий силуэт с наездником. Зверь делает плавный поворот и исчезает из вида. Но я продолжаю смотреть в точку на небе, где он только что был, и думать, думать, думать.

Мало мне было забот, так еще и это. Опять книги перелопачивать в поисках нужного зелья. А может, Огонек знает способ память вернуть? Фыркаю и тут же саму себя на смех поднимаю. Кот у меня уже первый умник на деревне!

Кстати, о нем.

Перевожу глаза с неба на крыльцо и вижу фамильяра. Сидит на верхней ступеньке, гипнотизируя меня взглядом.

Шагаю к двери, открываю.

— Опять бросил меня в беде, трус несчастный!

— Ничего я не бро-осил. А тактически ретировался. Ты видела этого дракона?!

На это у меня приличных слов не находится, потому молчу. Укоряю выражением лица.

Кот отворачивается, добавляя, как бы между прочим:

— Видится мне, что к этому самцу ты не ровно задышала.

Закатываю глаза. Опять «самец». Всех по себе ровняет.

— Заходи и рассказывай все, что знаешь об их с Кассандрой отношениях.

Отступаю в сторону, пропуская фамильяра внутрь. Он деловито шествует мимо, запрыгивает в кресло и принимается вылизывать хвост.

Я сажусь напротив, готовая слушать.

Кот не обращает на меня внимания.

— Огонек, не испытывай мое терпение.

— Какая ты грубая сегодня! — он прекращает намываться и зыркает на меня. Я не моргаю, мысленно отстирывая его в тазу хозяйственным мылом. Он вздыхает, — Ну ла-адно. Была у тебя интрижка.

— Не у меня!

— У Касси. Влюбилась, дурында, без задних ног. Даром, что в инквизитора. Они ж ведьмины враги!

— Тут, так понимаю, у ведьм вообще с налаживанием дружественных связей проблемы… Нам и люди — враги. А инквизиторы… они же тоже люди?

— Ну, не совсем. Твой вот — из рода драконов.

— Не мой!

— Уверена?

Прикрываю глаза, считая до пяти.

— С Касси все понятно, а с Бастианом что? Он отвечал ей взаимностью?

— Тут история умалчивает. Я же не мог с ней в город ходить, она не позволяла. А здесь он появлялся редко, в доме — ни разу. Она боялась, что другие ведьмы прознают, и это может кончиться плохо.

Так-так-так, а вот тут уже интереснее.

— Оно и кончилось не свадьбой! Значит, наши все ж в чем-то, да виноваты.

Кот многозначительно промолчал.

— А у них… у Кассандры с инквизитором, долго все это продолжалось?

— Шашни-то?

— Любовь!

— Да куда там долго… — он задумывается и добавляет: — А вообще, не знаю.

Вздыхаю, откидываясь в кресле. Тут прям история по Шекспиру намечается! Друг с другом быть нельзя, а очень хочется. Скандалы, интриги, расследования. И смерть. Но только Джульетты. Ромео лишь память отшибло. А может, и не только память, я же не знаю всех подробностей.

Одно точно: и с моей, и с его стороны есть змеюки подколодные, которые устроили «счастье» молодым. Не верится, что лишь ведьмы причастны. Драконище-то вон, целый принц. Или как тут единственных сыновей королевских наместников называют?

— Понятно, что ничего не понятно, — встаю, отряхиваю юбку от складок и смотрю на фамильяра. — Нужно с этим разобраться, Огонек. Мне вот совсем не нравится быть в центре любовных интриг. Касси в болоте утопили, в ритуале задействовали, мужику память стерли. Меня ведь тоже могут убить!

Кот с энтузиазмом кивает, соглашаясь.

— Умеешь ты поддержать!

— Так значит, искать способ вернуть память будешь? Или аптечную лавку развивать? А может, сначала лучше с чудовищем из леса разобраться?

Вот как со всем этим справиться?! И за что взяться в первую очередь? Ведь каждое дело — важное.

— Думаю, нужно распределить обязанности, — подумав, выдаю я. — Тебе задание — перебрать все, что в лаборатории имеется, и в отдельную кучку отложить необходимое для лавки. Мы с тобой уже список составляли. Справишься? Нужно разобраться в запасах, а потом планировать новые партии.

Огонек спрыгивает с кресла и горестно вздыхает.

— Вот эксплуатируешь ты мое доброе сердце, хозяйка!

— Кхе-кхе.

— Да иду, иду!

Он скрывается в дыре погреба, а я решаю убить двух зайцев разом: набираю гору книг, где буду искать информацию по потере памяти и по чудовищам, вызванным ритуалами. Что-то да попадется.

Глава 21

Следующие несколько дней оказываются очень продуктивными.

Огонек рассортировывает ведьмовские запасы, и мы обнаруживаем, что их достаточно, чтобы открыть лавку. Даже варить что-то новое не придется.

Сначала я штудирую книги, даже нахожу несколько довольно любопытных средств, которые надо бы испробовать, но как только узнаю о перспективе своего никак не тронувшегося с места бизнеса, все бросаю и бегу в подземелья.

Кот особо не осторожничал. Подтянул к полкам мешки с травами и скинул на них пузырьки, пробирки, баночки с мазями, сборами и настоями. Каким чудом ни одна из них не разбилась — не ясно!

Собрав все это добро в несколько ящиков, поднимаю их в подготовленную для магазинчика комнату. И почти весь день посвящаю раскладыванию товаров, перестановке их с одного места на другое, сортировке по цветам, размерам емкости, ценам.

С последним пунктом у меня встает проблема.

— А какая здесь валюта? — поворачиваюсь к фамильяру.

Тот оценивающе разглядывает заставленные полки и слово «валюта» впервые слышит.

— Что?

— Ну, деньги. Как они тут называются? Какие цены мне на товары ставить?

— Золотые, серебряные и медные драконы. А насчет цен — сама устанавливай.

Я недоверчиво приподнимаю брови.

— Серьезно? Прям «драконы»?

Огонек не видит ничего в этом странного. Я чешу затылок. Слишком много драконов в моей жизни! Крылатые, двуногие, а теперь еще и это.

— Это монеты или купюры?

Фамильяр снова не понимает.

— Ну, купюры — это такие бумажные деньги, — поясняю я.

— Золотые — это бумажки. Они самые ценные. А серебряные и медные — монеты.

— Как-то нелогично получается…

— Золото в монетах и слитках лишь в драконьих сокровищницах осталось. У людей из этого металла только украшения. Слишком уж он ценен.

Все равно не понимаю, зачем называть «золотым драконом» купюру? Разве что это с древних времен повелось. Надо бы почитать о местной истории, может когда-то крылатые ящеры не только в звериной ипостаси были? Вдруг они, как оборотни, перевоплощаться в людей могли? И располагалась здесь огромная драконья империя, где в ходу были деньги из настоящего золота…

Что-то я расфантазировалась.

Отбрасываю эти глупости прочь и решаю пробежаться по магазинам в городе, если таковые там вообще имеются. Посмотреть цены, понаблюдать за продавцами и покупателями. А заодно и листовки свои разложить по всем видимым местам.

Кстати, о них.

Осмотрев финальным взглядом свою аптечную лавку, иду в спальню. Забираюсь на кровать с тетрадью и карандашами, принимаясь творить.

Рисунки у меня не так чтобы очень хорошо получаются, но красивые буковки в надписях выводить умею. Набрасываю несколько эскизов, где визуализацией выступают милые флакончики с зельями, пучки лекарственной травы, свисающие с «потолка», и котел, источающий розоватый пар. Надпись гласит:

АПТЕЧНАЯ ЛАВКА КАССАНДРЫ

Зелья

Настои

Лекарственные сборы

Проблемы со здоровьем? Решение найдется!

Адрес: Ведьмины холмы, дом на опушке леса.

Несколько раз придирчиво перечитав, исправляю парочку ошибок. Задумываюсь, и добавляю ниже мелким шрифтом:

Сохраните эту листовку! Когда понадобится, она перенесет вас по нужному адресу.

Лучше перестраховаться, и нацепить мелкие портальные чары. Адреса ведь точного у домика моего нет. Ни улицы, ни номера, ни каких-либо опознавательных знаков. А мастерить огромную вывеску не шибко хочется.

Выбрав один наиболее удачный эскиз, я прорисовываю его красками и закрепляю цвета от воздействия воды, пыли и ветра. Вырезаю заклинанием идеально ровный прямоугольник готовой рекламки. Остается прикрепить портальные чары и размножить.

Делаю это особо не задумываясь. Сила окончательно сжилась со мной, будто я ведьма с самого рождения.

По окончанию работы рядом на кровати лежит толстая стопка ярких новеньких листовок.

Дело за самым сложным — первым походом в город.

Я готовлюсь максимально тщательно. Навожу марафет по полной программе. В люди ведь выхожу!

Волосы расчесываю и собираю в аккуратный пучок, на лицо наношу парочку средств из косметических баночек. Подбираю красивое, но простое платье и кручусь перед зеркалом, разглядывая каждую деталь.

— Прям как на свидание собираешься, — подмечает кот.

Он сидит в дверях, апатично меня рассматривая.

— На свидание я бы не взяла с собой тебя.

— А ты берешь? — чуть больше интереса во взгляде.

— Конечно! Фамильяр ты или кто? Будешь со мной везде ходить! Вдруг мне помощь понадобится?

Огонек проходит в комнату и запрыгивает на кровать.

— Но Кассандра не разрешала мне бывать с ней в городе.

— И где она сейчас? — смотрю в зеркало, поправляю прическу. — Бдительность превыше всего. Только невидимость прими, вдруг там в магазины с животными не пускают.

— Не знаю, как с животными, а вот без денег точно там рады тебе не будут, — парирует фамильяр.

Вздыхаю.

— Ну, чего нет, того нет. Золотых и прочих драконов мы с тобой еще не заработали.

Кот склоняет голову на бок, будто бы задумываясь, а затем спрыгивает на пол. Неторопливо подходит к шкафу и трогает лапкой нижний ящичек.

Заинтересовываюсь, вопросительно поднимая бровь.

— Проверь здесь, — советует он. — У прежней хозяйки тут тайник.

— И ты мне только сейчас об этом говоришь?!

Сначала обижаюсь, но потом понимаю, что Огоньку не было никакого смысла настолько доверять мне, чтобы делиться всеми секретами с первых дней знакомства.

Опускаюсь перед нужным ящиком, выдвигаю его и смотрю внутрь. Кот пристраивается рядом и тоже заглядывает.

Белье, ничего особо ценного.

А может, тут есть двойное дно? Достаю все содержимое и принимаюсь ощупывать деревянную поверхность. В дальнем правом углу слегка шевелится. Надавливаю сильнее и слышу тихий щелчок. Дощечка приходит в движение, отъезжая вглубь шкафа.

— Вот это да! Но зачем такие сложности, если сюда все равно никто чужой не являлся? Мне вот такая штука пригодится, я ж дело свое открываю, в лавку куча незнакомцев будет приходить…

— Ты на это особо не надейся, — вставляет кот. — Не такая уж куча, в первые то месяцы.

Кошусь на него сердито.

— Не мешай мне мечтать!

Снова сую нос в ящичек, Огонек следом. В потайном отделе находится длинная плоская шкатулка, небольшой кожаный мешочек с завязками и какая-то палка.

— Хш-ш-ш, — вдруг шипит фамильяр, отскакивая в сторону.

Отшатываюсь, не удерживаю равновесие и падаю на попу.

— Ты чего?! — поднимаюсь, отряхивая подол голубой подол.

— Волш-ш-шебная палочка! Фр-р-р, фыр, — он мотает головой, изгибая дугой пушистую спину.

Кот вообще стал весь максимально пушистый, словно надутый меховой шарик.

— Настоящая? — восхищенно выдыхаю и возвращаюсь к тайнику.

— Конечно! Вон, как колдовством фонит!

— Погоди, — хмурюсь, бросая на него взгляд. — А что в ней плохого? В сказках моего мира этот магический инструмент обязательный атрибут фей, волшебниц и магов.

— Вот именно! Ими пользуются маги. Без них они не умеют магию использовать. А вот ведьмам такие артефакты ни к чему.

Все страньше и страньше!

— Но зачем тогда Касси ее хранила? Ты ни разу не видел, как она ею пользовалась?

— Нет! — Огонек пребывал в максимальном раздрае. — Эта палка пьет силы у того, кто ею обладает, и отдает тому, у кого ее нет.

— Ничего не понимаю…

— Тебе нельзя к ней прикасаться!

Он вдруг подбегает ко мне, хватает зубами за подол и тянет прочь. Сдвинуть конечно же не может.

— Хорошо-хорошо, не буду я ее брать! Только перестань жевать мое платье! Мне в нем еще в город идти.

Огонек замирает в одной позе, затем выплевывает обслюнявленную ткань.

— Фу! — встряхиваю юбку, чтоб быстрее высохло. — Шкатулку-то с мешочком взять можно?

Фамильяр крадучись приближается к ящичку, нюхает воздух, шевелит усами. Затем деловито кивает.

Я осторожно вынимаю одно за другим, стараясь не задеть волшебную палочку. А она так и манит! Гладкая, серебристо-серая, с начертанными рунами по всей длине. В детстве, после просмотра фильмов и прочитывания книг про волшебство, представляла, что я чародейка. Навязывала простыню и считала, что это мантия, ломала ветку с ближайшего куста — и думала, это волшебная палочка.

А теперь, обнаружив настоящую, не могу взять ее в руки! Закон подлости.

Глава 22

До города мы летим на метле.

Не очень удачный вид транспорта, учитывая нелюбовь людей к ведьмам, но альтернативы у меня нет. Не пешком же идти!

Кот всю дорогу бурчит о неудачной конспирации, а я размышляю, чья же волшебная палочка лежит в моем шкафу. Если Кассандра не могла прикасаться к ней без вреда для здоровья и магического резерва, значит… А что, собственно, значит? Никто другой не мог принести инструмент в ведьмин дом, да еще спрятать его в тайнике. Только сама хозяйка.

Может, палочку можно брать в перчатках?

Тут в голове вспыхивает другое предположение. А что, если Касси подорвала свой резерв этой палочкой и не могла нормально колдовать, как раз в тот день, когда за ней инквизиторы явились? Это бы объяснило, почему она так спокойно с ними ушла, даже не сопротивляясь.

— Снижайся, снижайся! — слышу вопль Огонька сквозь мысли и резко опускаю древко метлы.

Задумавшись, чуть не пролетаю над городом в самый его центр. Туда нам еще рано. Мне бы для начала окраины «обработать». Дабы не получилось так, что в сырой пока еще аптечной лавке в первые же дни случится ажиотаж.

Приземляюсь очень удачно, меня почти никто не видит. Престарелая парочка, бредущая по улице и тянущая карету лошадь, за массового зрителя не считаются.

Бабулька шипит что-то деду, и вдруг крестит воздух передо мной. Затем хватает старика за локоть и тащит прочь с максимальной доступной им скоростью.

Становится обидно, потому я кидаю им в след:

— А не боитесь, что прокляну?

Теперь бабулька крестит себя, а я качаю головой и вздыхаю.

— Ты бы принял невидимость, Огонек. Хотя, подожди!

Достаю из кармана стопку листовок, отделяю половину и протягиваю фамильяру.

— Держи. Раскидывать перед дверьми домов будешь.

Он смотрит на меня, как на сумасшедшую.

— У меня вообще-то лапки.

Отвечаю ему, прищурившись:

— Ты не настоящий кот. Ты — волшебный дух-помощник, так что бери и помогай!

Фыркнув, Огонек взмахивает хвостом, и листовки выскакивают у меня из пальцев. Плывут к нему, исчезая ровно над его головой. Вот это да! Даже не думала, что он так умеет! Нужно почаще запрягать его всякими делами.

Затем и сам кот становится невидимым. Я зачаровываю метлу, заставляя ее лететь высоко в небе четко над нами.

Мы проходим узкую улочку, сворачиваем на более широкую и оживленную. На ней оказывается несколько магазинчиков одежды, булочная, заведение, похожее на бар. Оттуда доносится шум мужских голосов и звон стаканов.

Чем занимается фамильяр не вижу, возможно, он вообще убежал далеко вперед, разнося листовки. Свои же креплю чарами на все видимые поверхности, стараясь особо не частить. Когда их остается совсем немного, захожу в магазин, присмотреть себе штаны.

Попутно оставляю листик с рекламой на стойке продавца. Высокая худощавая женщина показывает разнообразные платья двум девицам и на меня пока внимания не обращает.

Пользуясь этим, осматриваюсь. У дальней стены замечаю ряд вешалок с мужской одеждой. Среди женской того, что мне нужно, я не найду. Хотя, можно поинтересоваться, на всякий случай.

Но пока целенаправленно иду к вешалкам со всякими штанами, костюмами и жилетами. Свой размер нахожу в самом конце ряда и выбираю несколько вариантов более-менее подходящих для походов в лес. Но все равно они кажутся слишком торжественными.

— Вам что-то подсказать? — вырастает рядом молоденькая девушка с двумя черноволосыми косичками.

Бросаю взгляд на женщину, все еще занятую другими покупателями и обнаруживаю сходства. Видать, у них тут семейное дело.

— Да, у вас случайно женских штанов нет?

Она задумывается, чуть нахмурившись.

— Нет, это вам к Виленсо надо, — указывает пальцем на выход. — Через дорогу. Он костюмами для верховой езды и охоты торгует.

Фух, не все так плохо. Не придется покупать мужское.

— О, замечательно, спасибо!

— Пожалуйста, — растекается в улыбке она.

— Вот, возьми, — протягиваю листовку. — Пригодится.

И пока она медленно водит ногтем по словам, ухожу.

У Виленсо магазин гораздо больше, но покупателей там совсем нет. Едва переступаю порог, ко мне подскакивает продавец — активный старичок с усами и залысиной среди седых жиденьких волос.

— Виленсо к вашим услугам, мисс! Чего желаете? Костюм для верховой езды? Отличные кожаные сапоги для охоты? Жакет с множеством карманов для вашего супруга?

Я аж теряюсь от такого напора.

— Мне бы штаны, в лес по грибы ходить…

Он как-то резко поникает, окидывает меня взглядом и указывает на дверной проем в смежную комнату.

— Вон там есть всякая мелочевка.

— Спасибо.

Кошусь на него, пока иду в нужную сторону. Но быстро забываю, едва оказываюсь в царстве вещей. Пять больших столов, заваленных кучками одежды. Каждая обозначена табличкой с надписью: лосины, колготы, исподние рубашки и тому подобное. Видимо эти атрибуты гардероба не достойны того, чтобы цивильно висеть на вешалках.

Да мне то что? Я с удовольствием прохожусь через все кучки и выбираю помимо штанов двух разных цветов еще голубую просторную рубашку, три пары носков и серую кофту с высоким воротом. Правда, последняя оказывается все ж мужским вариантом, но мне очень нравится.

Расплатившись за все это добро, отдаю десять серебряных драконов и три медных. Не знаю, насколько это много, но в мешочке еще остается примерно на три такие покупки.

Выхожу из магазина и едва не спотыкаюсь обо что-то. Раздается шипение.

— Х-хвос-ст!

Кот мигом становится видимым и укоризненно на меня смотрит.

— Чуть самого ценного не лишила!

— Ой, извини, пожалуйста! — сокрушаюсь я. Но тут же тихонько добавляю: — Я думала, самое ценное у тебя немного ниже хвоста.

Огонек обижается и вновь исчезает из вида. Смеюсь, осматриваясь по сторонам. Группа из трех детишек заметила магию кота и теперь они тычут в нашу сторону пальцами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Пойдем отсюда, пока нас на костер не потащили…

Поворачиваю в другую сторону и быстренько скрываюсь за следующим поворотом. У меня остаются еще несколько листовок, я решаю скинуть их с воздуха — на удачу. Вдруг попадут в руки тех, кому мои услуги жизненно необходимы?

Уже собираюсь призывать метлу, как вдруг вылавливаю в толпе на другой стороне улицы знакомого мужчину. Бастиана. Он что-то говорит идущему рядом человеку в черном плаще с капюшоном. На небе ни облачка, а тип голову покрывает. Странный какой.

Сама не понимаю, зачем, но тороплюсь в их сторону. Держу дистанцию, пристраиваясь позади на расстоянии трех идущих впереди меня прохожих. Взгляд приковываю к темноволосому затылку, решая проследить за инквизитором и немного узнать, чем возлюбленный покойной Кассандры занимается.

— Это плохая затея, — дает о себе знать Огонек совсем рядом.

Сама себе толком ответить не могу, зачем это делаю. Но раз нечто подхватывает меня и ведет следом за этим человеком — значит, так надо.

Через пару метров удается подобраться поближе, и я слышу их разговор.

— Ты уверен? Если она обращалась к кому-то из них, у нас проблемы с договором.

— Абсолютно.

Голос незнакомца очень низкий, с хрипотцой. Будто простуженный.

— А кто именно это был, сможешь узнать?

— Может и получится, но связь давняя, а твоя невеста все очень тщательно подчистила.

Я спотыкаюсь, едва не рассекречивая себя.

У Бастиана есть невеста! Интересно, когда он в любви Кассандре клялся, будущая женушка уже имелась или позже появилась? В любом случае, мне он признавался на днях! Мерзавец!

Почему-то меня это невероятно злит. Прямо руки чешутся стукнуть по широкой спине, выдавая, что все слышу.

Мужчины собираются свернуть в безлюдный проулок, и туда я уж точно идти не тороплюсь. Последнее, что слышу, запутывает еще больше:

— Постарайся, я не хочу идти к Аллегре с безосновательными обвинениями. Мне нужно имя. Кто продал Мелиссе ту отраву.

— Постараюсь…

Они сворачивают, а я приваливаюсь спиной к каменной стене невысокого здания. В ногах проявляется кот. Садится и смотрит на меня, склонив голову на бок.

— Это что же получается? — говорю сама себе, прижимая бумажный пакет с покупками к груди. — У инквизитора имеется невеста, которая связалась с одной из наших и приобрела какой-то яд? Или он имел в виду зелье, что подчистило ему память? Но если это оно, значит…

Мимо проходит парочка с ребенком, и остальное я договариваю уже мысленно.

Убийство Кассандры, потеря памяти Бастиана, появление монстра в лесу и невеста, купившая некое зелье — все это звенья одной цепи.

А вдруг именно Касси продала яд Мелиссе? А инквизитор, узнав об этом, послал отряд схватить ведьму. В этой теории, правда, некуда приткнуть любовь…

Может, Мелисса сама колдунья? И прознав о том, что у жениха есть кто-то на стороне, решила разобраться с обоими. Хотя, нет. Верховная бы знала о наличие еще одной сестры в городе.

Или же злодейка прячется в ковене Аллегры и имеет свои мотивы во всей этой истории.

Но во всех теориях нет места волшебной палочке, найденной в тайнике Кассандры.

Что же здесь творится, в самом-то деле?!

— Не пора ли нам домой? — подает голос Огонек.

Я с ним соглашаюсь.

Мы двигаем прочь с людной улицы, заходим в тупик меж домов. Я призываю метлу, и та пикирует с неба практически мне в руки. Взбираемся, взлетаем.

Кот молчит, а я напряженно думаю на протяжении всего полета. Кажется, метла сама снижается, когда под нами начинают мелькать знакомые деревья и виляющая меж валунов тропа.

Выныриваю из мыслей и беру управление на себя. Сжимаю древко обеими руками, направляя к домику, что с каждой секундой становится все больше. И тут замечаю у заднего входа тонкую фигурку, топчущуюся у порога.

— Ого, ты гляди, Огонек! — удивленно охаю, тыча пальцем. Метла виляет, потеряв твердую хватку хозяйки. — Это первый клиент, что ли?

— Не надо было чары перемещения привязывать, — бурчит фамильяр. — Пусть на своих двоих бы топали.

— Да ладно тебе, лучше порадуйся!

— Главное, чтоб сюда разом целая толпа не привалила.

— Насколько я поняла из разговора с верховной, люди ведьм не жалуют. Прежде чем воспользоваться листовкой, не один раз подумают.

— А девица, значит, по ошибке тут торчит, выжидает?

— Вот и спросим.

Мы приземляемся, метла тут же теряет свою летучесть, падая в траву. Хватаю ее в одну руку, хватаю пакет в другую и тороплюсь к задней двери.

Меня ожидает девушка, лет восемнадцати. Худенькая, бледненькая, нервно сжимающая кожаный кошель в цвет неприметного бежевого платья. Но одежда ее не совсем соответствует общей ухоженности. Собранные в высокую прическу каштановые волосы блестят и сияют здоровьем, на лице заметен легкий макияж, а руки явно за жизнь половой тряпки не держали.

— Здравствуйте! Чем обязана? — с ходу начинаю я.

Она облизывает сухие губы и делает неуверенный шажок навстречу.

— Простите… — суетливо запускает пальцы в мелкий кармашек и достает сложенный в четверо лист. — Это ваше? Я правильно попала?

Беру у нее рекламку, уже зная, что это такое. Разворачиваю и деловито киваю.

— Все верно. Пройдемте внутрь.

Открываю дверь, фамильяр обгоняет меня и запрыгивает первым. Я прохожу внутрь, приставляю метлу к дальней стенке, кладу пакет на столик и оборачиваюсь к уже вошедшей клиентке.

— Меня вас зовут Кассандра, а вас?

Она осматривается, продолжая нервно мять многострадальный кошель.

— Я Руби.

— Очень приятно. По какой проблеме решили обратиться?

Мне начинает передаваться ее нервозность, и я выдумываю себе всякое. Может, она тоже за ядом каким-нибудь явилась? Или приворожить кого-нибудь хочет…

— Не знаю, поможете ли вы мне, — девушка подходит ближе, ее взгляд падает на один из стульев.

Я тут же указываю на него, приглашая:

— Садитесь.

Она слушается, и мне приходится усесться за столик с другой от нее стороны, смахнув пакет с вещами на пол.

Начинаю ощущать себя важным врачом или психологом.

Мысленно ставлю пометку, что сиденья надо бы помягче наколдовать. Как-то упустила момент разговора с клиентом. Мне казалось, приходить они будут, твердо зная, что им надо. Как в обычный магазин. Пришел, купил, ушел. А тут, оказывается, поговорить нужно, может даже успокоить.

— Не волнуйтесь, просто расскажите о своей проблеме, и я пойму, смогу помочь или нет.

Глава 23

Девчонка считает себя толстой и думает, я могу дать ей чудо средство для похудения. Когда она это произносит, решаю — послышалось. Удивленно окидываю взглядом ее немощные телеса, едва сдерживая нервный смешок.

— Но вам совершенно не нужно худеть, Руби! Любая девушка позавидует такой фигуре.

— Нужно! — вдруг вскакивает она и указывает на плоский живот. — Вы только гляньте на это! Я просто корова!

Поворачивается ко мне спиной и сжимает себя за ягодицу.

— А вот это? Тут же целая карета!

Бросается ко мне, хватает за руки и умоляет:

— Прошу вас, пожалуйста, помогите! Марко взял в жены другую из-за того, что я такая жирная. Маменька не слышит, отец ругает. На зелья ваши одна надежда.

Ба-атюшки, да тут нужен хороший психолог, а не ведьма! Боюсь, отговаривать и переубеждать — пустая трата времени. Отказаться, выставив за порог — еще руки на себя наложит. И как тут быть? Врать? И зачем мне такие проблемы, спрашивается!

Огонек смотрит то на меня, то на клиентку. Он тоже пребывает в небольшом шоке, вперемешку с научным интересом. Прямо вижу, как в его вертикальных зрачках зарождается чистое любопытство. Наверняка генерирует в своих не по кошачьи развитых мозгах вариации, чем все это дело кончится.

Вздыхаю, наконец определяясь с линией поведения.

— Боюсь, таких зелий не существует…

Руби отшатывается от меня, как он ядовитой змеи. Я тороплюсь добавить:

— Но есть отличный настой, который поможет успокоиться, навести порядок в мыслях и принять себя.

— Мне не нужны лекарства! Маменька уже пыталась пичкать меня всяким.

— Это — не «всякое», — настаиваю на своем. — И не лекарство.

— Все ясно, — горько подытоживает Руби, отворачиваясь уходить. — Зачем мне такой на свете жить…

Я поднимаюсь следом, не сдаваясь:

— Первый флакончик — бесплатно. Давайте проведем эксперимент? Вдруг поможет. Вы же никогда такое не принимали.

Она оборачивается, заинтересованно меня оглядывает.

— А что за настой? Он позволит мне меньше есть?

— Дело в том, — весьма расплывчато поясняю я, сочиняя на ходу, — что на каждого человека он действует по-своему.

Девушка возвращается к столу.

— Ну, давайте попробуем. Мне правда очень-очень хочется стать красивой! Это жизненно важно для меня!

— Да-да, я понимаю.

Обхожу ее и иду к полкам. Фамильяр следует за мной, подергивая усами от любопытства. Точно гадает, что же я предложу сумасшедшей девице. А выбора у меня и нет!

Ныряю ладонью сквозь защитную пелену и беру флакончик умиротворяющего настоя. Кот фыркает. Бросаю на него строгий взгляд, поворачиваясь к девушке.

— Вот, держите. Две капли на стакан любого напитка три раза в день, перед едой.

Она хмурится, забирая зелье.

— Обязательно перед едой?

— Обязательно.

— А кусочек огурца за еду считается?

Да как она еще коньки не отбросила?! Делаю умное лицо, отвечая:

— Увы, нет. Это должно быть что-то вареное, жареное или печеное. К кусочку огурца необходимо приложить мясо, рыбу или какую-нибудь кашу.

Руби смотрит на флакончик с большим сомнением.

— Как только настой кончится, приходите снова. Может быть и для похудения что-нибудь к тому моменту изобретется.

Она тут же сжимает его и прячет в кармашек.

— Спасибо!

Открывает свой кошель, достает несколько купюр и кладет на стол.

— Я не могу принять это просто так, потому вот. Надеюсь, это не сильно меньше его стоимости!

Она уходит, а я опускаюсь на стул, растерянно глядя на деньги. Очень надеюсь, что умиротворяющий настой успокоит ее слишком импульсивную натуру. Когда эмоции не будут застилать глаза, Руби разглядит в зеркале себя настоящую. Ну, а если нет… Придется поколдовать, чтобы это случилось. А потом мучиться угрызениями совести за это.

— Думаешь, успокоительное поможет ей полюбить пирожки? — саркастично произносит Огонек, когда мы остаемся одни.

— А что мне нужно было ей дать?

— Ничего! От ворот поворот, и пусть ищет других идиотов, кто ей, скелетине, зелье для похудения сварит.

Пораженно смотрю на него, качаю головой.

— Нельзя быть таким жестоким! А вдруг она от отчаянья петлю бы на шею накинула? Вот прям вышла от меня и самоубилась! Надежда — единственное, что ее останавливает.

Забираю деньги со столика, подбираю пакет с покупками и встаю.

— Ей нужен психолог. Вряд ли тут такие имеются.

— Пси-кто?

— Человек, который помогает душе исцелиться, — вздыхаю. — Мне бы тоже не помешал.

Глава 24

Зря я переживала, что клиентов не будет.

Несмотря на неприязнь к ведьмам, люди не гнушаются идти к одной из них за помощью. Ко мне, то есть. В день приходят как минимум двое, а вчера так вовсе нахлынули толпой — аж восемь человек! Сразу! Я думала, меня на костер тащить пришли. Но нет, обошлось. Раскупили умиротворяющий настой, заживляющую мазь, микстуру от кашля и восстанавливающее силы зелье.

Сегодня же удивительная тишина, в аптечную лавку никто не ломится и даже удается подольше поспать. Пока со всего разбегу на меня не запрыгивает чертов кот.

— Слезь с меня! — спихиваю его с живота, прямо-таки чувствуя, как внутренности пригвоздило к позвоночнику. — Ты весишь, как бык!

Огонек вновь забирается на постель, но уже не стремится меня оседлать. Я сажусь, со стоном потирая бока.

— Ты же дух, ты должен быть невесомым!

— Сама кормишь меня со стола, чего возмущаться?

Метаю в него негодующий взгляд.

— Зачем вообще разбудил? Да еще таким живодерским способом?

— У нас некоторых зелий запасы закончились.

Вздыхаю, откидываясь на спину.

— Точно.

Возможно, раздавать так много листовок сразу было ошибкой. Но зато у меня теперь есть деньги!

В городе я собиралась посмотреть цены и поискать что-то наподобие аптек, но на пути такое не встретилось, а заниматься розыском уже не было времени. Меня здорово сбил с толку Бастиан со своей невестой. Не знаю почему, но сердце болезненно сжимается при одной мысли об этом. Может, это остатки чувств от прошлой Кассанды?

Не важно.

Его просьбу я выполнила — нашла в одной из старых книг сложное зелье, помогающее восстановить утерянную память. И два дня назад начала его изготавливать. Сегодня оно должно окончательно настояться.

Инквизитор не появляется, наверняка занят своими делами. Но когда-то же он должен явиться. Мне прямо не терпится взглянуть в его лживые глаза и узнать, когда он собирался мне про невесту рассказать. И говорил ли про нее Касси?

— Что ж, надо, так надо. Но сначала — завтрак.

— Да уж обед, скорее…

— Неужели? Я так долго спала?

Подрываюсь в один миг и мчу умываться. Мне главное не сбить себе режим. А то однажды в старом мире я почти три месяца мучилась. Бодрствовала ночами, днем спала. И как бы мне ни хотелось поправить режим, уснуть раньше трех-четырех утра совсем не получалось. А потом ходила, как сонная тетеря, ничего толком не успевала сделать из намеченного.

Еще тут мне такого «счастья» не хватало…

Нужно наколдовать будильник. Или попросить фамильяра будить пораньше. Только не пытаясь при этом меня задавить!

Столько всего нужно сделать!

На днях снова приползали белые змеи, сокрушаясь, что уговор не выполнила. Что чудовище продолжает лесную живность третировать и силы из растений пить. Послала их самостоятельно со злом этим справляться.

Погорячилась, конечно. Но это за то, что в прошлый раз одну бросили! Уподобляться им не собираюсь. И все это время усиленно ищу способы ту тварь обратно во тьму запихать. Нахожу описание древнего ритуала.

Оказывается, любой магии есть ее противоположность. Как яду — антидот. И тот способ, каким выпустили в этот мир чудовище — лишь ключ, открывший ему дверь. Им стала как раз душа Кассандры.

Закрыть проход тоже можно. Проведя второй ритуал и принеся еще одну жертву...

Другого способа просто нет.

Теперь вопрос, как это все провернуть? Я ведь не смогу погубить ни в чем не повинного человека…

В общем, книгу с ритуалом убираю в шкаф. Если совсем вариантов не будет, пойду советоваться с Аллегрой. В конце концов, она верховная, что бы там хранители леса не говорили о моей особой магии.

После завтрака-обеда подхватываю с собой фамильяра и ухожу в лабораторию. У меня целый список того, что необходимо изготовить для аптечной лавки. Дом запирает все двери, чтобы никто не смог проникнуть внутрь, пока меня наверху нет. Если вдруг придет кто-то из города, я узнаю. Стены в этом случае начинают слегка вибрировать, и будто из-под толщи воды доносятся звуки снаружи. Очень интересная функция, я в первый раз слегка испугалась.

— Итак, у нас три зелья в работе, — командую я, пробегая глазами рецепты. — Огонек, на тебе выбор ингредиентов для восстанавливающего. Скидывай необходимое вот сюда.

Подтягиваю к шкафам расстеленное на полу одеяло и придаю ему дополнительной мягкости, дабы ничего не разбилось. Кот просто сталкивает лапой с полок нужные баночки и мешочки, а я не занимаю время поисками.

Пока Огонек выполняет поручение, я замешиваю самый легкий из списка рецепт — микстуру от кашля. Нагреваю воду в котелке, забрасываю туда ингредиенты. По сути своей — чай с волшебными составляющими.

Наиболее сложной будет обезболивающая мазь. Туда кучу всего придется шинковать, давить, молоть, а потом все это тщательно смешивать. Причем банально заколдовать пестик и ножи, чтобы они сами все делали — нельзя. Вся суть в ведьмовской силе, которую я могу передать, лишь выполняя работу самостоятельно.

Трачу на изготовление больше трех часов, с небольшим перерывом на бублик с чаем и миску молока для кота. Когда остается всего ничего до разлива по склянкам, дом оповещает о гостях. Причем это не к двери аптечной лавки подошли, а на крыльцо.

— Чую ведьм, — со знанием дела заявляет кот.

Хмурюсь, наскоро вытирая руки о полотенце.

— Прямо во множественном числе? Мне на ум одна Селеста приходит…

— Их две, как минимум, — важно кивает Огонек.

— Что ж, пошли встречать.

Глава 25

На пороге Селеста в компании золотоволосой зеленоглазой девчонки лет семнадцати на вид. Едва я открываю двери, незнакомка радостно взвизгивает и бросается мне на шею.

— Ты вернулась! Какое счастье!

Я пошатываюсь от ее напора, отступая в дом. Стены как-то странно вздрагивают, отчего по коже мчатся ледяные мурашки.

— А могла не вернуться, что ли? — отвечаю на объятия, и сразу же отстраняю от себя девицу. — Я ж ведьма, как ни как.

— Ну да, точно… — тянет она, смущенно отступая.

Смятая зеленая юбка в пол, белая рубашка, спавшая с одного плеча, растрепанные волнистые волосы. Я чувствую, что должна как-то на нее отреагировать, но вместо этого просто моргаю, переводя взгляд с одной гостьи на другую.

— Рада вас видеть! — наконец нахожусь и взмахиваю рукой, приглашая, — Идемте, нечего в коридоре стоять.

Селеста прищуривается, не двигаясь с места, а златовласка опускает зленые глаза в пол, прикусывая губу.

— Не могу поверить, твоя память так и не вернулась полностью? Это же Мелька! Ты души в ней не чаешь, а тут такой холодный прием!

Черт!

Та самая Мелисандра.

— Да, нет, ну что ты! Просто я сама не своя от усталости… Весь день зелья в лавку варю, — скашиваю взгляд вниз, на умывающегося у моих ног кота. Пихаю его под задницу, — Огонек, подтверди!

Фамильяр возмущенно фырчит на столь неуважительное к нему отношение. Но все же кивает, прежде чем скрыться в моей спальне.

— Лавка! — вновь оживает Мелька, хлопая в ладоши. — Аллегра мне рассказала! А можно посмотреть?

Улыбаюсь как можно более приветливо.

— Конечно! — указываю в направлении нужной двери. — А я пока чаю заварю.

Девчонка бежит в лавку, а Селеста лишь в гостиную делает шажок.

— На самом деле, мы зашли не просто так.

Ну да, меня проверяешь опять, змея подколодная!

Что-то к этой сестричке в последнее время душа не лежит. Сначала чаепитие с расспросами, когда она пыталась подловить меня на подозрительном запамятовании важных вещей. Потом полное безразличие, когда я не явилась в оговоренное время. А ведь в тот раз дракон крышу дома проломил! Хоть бы поинтересовалась, почему я не пришла. И в последнюю нашу встречу в лесу она напугала до чертиков! Я ведь решила, что именно Селеста — та самая злая ведьма, вызвавшая монстра.

А может, это так и есть?

Бастиан ведь сказал тому незнакомцу, что именно ведьма продала его невесте яд. Так что, кто-то из ковена всяко должен быть темной лошадкой. Я пока не знаю весь его состав, но именно брюнетка трется рядом со мной с подозрительной частотой. Причем именно она явилась сюда в тот день, когда я только попала в этот мир. Не Аллегра или Мелисандра, с которой у прежней Кассандры были теплые отношения, а Селеста!

— И зачем же вы зашли? — теперь моя очередь смотреть с подозрительным прищуром.

— Хранители леса жалуются на тебя, Касси.

— Что? — от неожиданности, у меня аж голос становится чуточку ниже.

— Ты же знаешь, только мой дом находится в чаще. В отличие от остальных сестер мне нравится глушь и полумрак. И хранителям гораздо проще приползти ко мне, они не любят выходить за пределы леса.

Вот же сволочи белобрысые, что им опять не так?! Вот и катились бы к Селесте, почему ко мне притащились?

— Так вот, они сказали, что ты им пообещала нечто очень важное и не сдержала слова. Так нельзя. У нас с хранителями договор о взаимопомощи.

— А они пояснили, что именно я не исполнила?

— Нет конечно, тайны таких переговоров не разглашаются.

Фыркаю, совсем как Огонек.

— Значит, змеюки прислали тебя… чтобы что? Отругала меня?

— Никто меня не присылал! — возмущенно восклицает она. — Я сама пришла, удивленная твоим поведением. Поступок одной ведьмы — репутация всего ковена!

— Да?.. Ну хорошо.

Отворачиваюсь и иду на кухню.

Решено! Сегодня же отправлюсь к Аллегре и все ей расскажу про эту мутную историю с моей «особой» магией, из-за которой лишь я одна могу прогнать зло и справиться с тем, кто его вызвал. Почему я одна должна печься об этом? Словно своих дел нет.

Пусть выносит на обсуждение всему ковену.

Согласна, может ворожу я и по-особенному, но советом, поддержкой и вообще, подготовкой миссии «укокошить лесного монстра» должны помогать все!

А еще, пусть злодейку в своей семейке выявляют! Наверняка есть какой-нибудь обряд или заклинание, которым можно легко ложь распознать. Почему бы прямо в лоб каждую не спросить:

«Ты Кассандру погубила? Ты страшный ритуал провела, принеся душу ведьмы в жертву?».

Эх, вряд ли это будет так просто… Ведь у ведьм секреты и магические штучки имеются, обойти заклятья им — раз плюнуть. Но верить-то хочется!

— Что это значит? — не унимается Селеста, следуя за мной хвостиком. — Ты выполнишь обещание, данное хранителям?

— Для начала, я поведаю все верховной. То, о чем просили хранители, мне одной не осилить.

— О чем они просили? — врывается в неловкую тишину задорный голос Мельки.

Она с разбегу садится на табурет, от чего тот со скрипом двигается по доскам пола. Облокотившись на столешницу, с любопытством заглядывает под полотенце, которым накрыта вазочка с баранками.

— Не будь такой бестактной! — одергивает ее Селеста, изрядно меня удивляя. — О переговорах с хранителями леса рассказывать нельзя! Сколько можно тебя учить, в самом-то деле?

Девушка ничуть не обижается. Дергает плечиком, берет баранку и с аппетитом в нее вгрызается.

Я ставлю на стол чашки для чая, смородиновое варенье, заварочный чайник и сахар.

— А где написано, что нельзя? Мне хранители ничего такого не говорили. И я планирую Аллегре все рассказать.

Селеста поджимает губы.

— Это негласные правила. И вряд ли верховная станет тебя слушать. Так что, ты либо исполняешь обещание, либо расторгаешь с ними договор.

Разливаю по чашкам чай и сажусь напротив Мелисандры, все это время сосредоточенно думая. Договор же подразумевает обязательства двух сторон, разве нет? Вроде змеи мне ничего не обещали, и уж тем более я ничего не подписывала… Все было сугубо на словах. Они приползли просить помощи, чего-то большего вообще в разговоре не всплывало!

В любом случае, все это начинает дико меня раздражает.

— Ты же в лесу живешь, Селеста?

— Да, — она оттаивает, присаживаясь за стол.

— А ничего странного не замечаешь в последнее время? Может звери гибнут или растения увядают?

Брюнетка задумывается, а Мелька начинает медленнее жевать, навострив уши. Косится на меня сквозь полуопущенные ресницы. Явно что-то знает.

— На самом деле, да… Тревожно стало в чаще. И ночью если вне дома оказываешься, будто в спину кто-то смотрит.

— А ты где живешь, Меля? — теряю интерес к Селесте и внимательнее присматриваюсь к девчонке.

Обе удивленно вскидывают брови, глядя на меня, как на дурочку.

Ах, да! Конечно… Я же все это должна знать. Неловко выходит.

— Да-да, — вздыхаю. — Память у меня все еще шалит! Наверняка с моим возвращением с того света было что-то не так!

Селеста задумывается, а Мелисандра слегка бледнеет.

— А что могло пойти не так?..

— Кто ж его знает!

— Об этом нужно Аллегре сказать, — проговаривает старшая сестрица. — Она проведет ритуал по проверке твоей души.

Замечательно! Чего опасалась, к тому и пришла. Хорошо, что верховная знает мой маленький секрет.

— Я говорила ей уже, — отвечаю и сразу перевожу тему: — А обращение ко мне хранителей как раз связано с тем, что творится в лесу.

Чаепитие разбавляется игрой в угадайку. Я больше ничего не раскрываю, а ведьмы накидывают версии одна фантастичнее другой. Меня это даже забавляет, ведь теперь Селеста очень даже не против, чтобы я нарушила «договор» с хранителями и поведала все-все.

К чему бы это привело — не ясно, но в лавку приходит покупатель, и гостьи мои торопятся по домам.

— Это не долго, — останавливаю я их. — Можете подождать меня в гостиной.

— Нет-нет, — качает головой Мелька. — Мамка сказала, чтоб я как штык к вечеру была!

Интересно, кто же ее мать? Тоже ведьма, очевидно. И где же отец? Мне почему-то ведьмы ковена все одиночками представлялись…

Но задумываться об этом нет времени. Машу им на прощанье и тороплюсь в лавку.

— Можно я к тебе завтра в гости приду? — кричит мне в спину девчонка.

— Приходи!

Они исчезают за дверью, а я вбегаю в комнату магазинчика. Там меж шкафов с товарами расхаживает Бастиан Вердэ.

Заметив меня, теряет интерес к ассортименту на витринах.

— Ты же в курсе, что вам запрещено продавать людям зелья?

— И вам здравствуйте, господин инквизитор! — сразу же принимаю в штыки его появление. — А где ваш дракон? Опять мне крышу ломает?

Он ничуть не теряется, напротив, даже улыбается. Криво так, одним уголком губ. Подходит ближе, останавливаясь в шаге от меня и глядя прямо в глаза.

— Здравствуй, Касси. Дракон сидит послушно на полянке, дожидается хозяина. Он хотел приземлиться на привычное место — уж очень ему крыша понравилась — но я не позволил.

— Как благородно с вашей стороны…

Почему-то смущаюсь и двигаюсь в бок, обходя мужчину по широкой дуге. Бегло осматриваю бутылочки за магическим стеклом и поворачиваюсь к Бастиану.

— Тут ничего запрещенного. У меня аптечная лавка, я предлагаю только то, что может помочь людям, а не навредить им. Эликсиры, настои, мази, сборы трав. И с верховной все оговорено. Прежде чем слать по мою душу команду инквизиторов, в этот раз сначала с Аллегрой вопрос решите.

Он хмурится, явно задетый последней фразой.

— Я же говорил, что никого не направлял сюда. Кассандра, я бы никогда не причинил тебе вред.

— Ты просто этого не помнишь. Впрочем, не важно! У меня готово зелье памяти, теперь можно узнать, как все было на самом деле.

— Отлично! А ты сама его принимала уже? Ты ведь тоже ничего не помнишь.

Я и не должна, в том-то и проблема... Не скажешь ведь ему, что я — пришелица из другого мира! И вспоминать мне, в общем-то, нечего.

— После перерождения теряются воспоминания о многом из прошлой жизни. Я даже своих сестер узнаю заново. Ведь потерянное уже не воротится, — нахожусь, как выкрутиться. — Ведь я — ведьма, у нас все иначе.

— Но мы же одинаково потеряли память, — хмурится Бастиан, стоя на своем.

— Тебя опоили зельем, а меня — убили. Не слишком-то равнозначно.

Тут ему добавить нечего. Поджимает губы и кивает, мысленно что-то для себя решив.

— Давай свое зелье. Я должен вспомнить и доказать, что не причастен к твоему убийству. А тот, кто это сделал — понесет самое суровое наказание.

Бастиан подходит ближе, поднимает руку и касается моего лица кончиками пальцев. Кожа под ними вмиг теплеет, жар распространяется по щекам.

— Я люблю тебя, Касси. Это помню без всяких зелий.

— Невесту свою ты тоже любишь? — слова срываются с языка быстрее, чем я успеваю их осознать.

Его глаза слегка темнеют, становясь насыщенно синими. А я вновь отступаю, отворачиваясь от мужской руки.

— Нет, — просто отвечает Бастиан. — Этот союз навязан моим отцом. И мне кажется, я говорил тебе об этом. Но не помню. Давай свое зелье, сейчас все встанет на свои места!

Вздыхаю. И правда, зачем гадать. Вот только память не сразу восстановится. Нужно время.

— Ты пришел узнать про его готовность? Или была еще какая-то причина?

Он задерживает взгляд на моем лице. Затем прикрывает глаза, растирая переносицу двумя пальцами.

— Не совсем… Скорее всего меня опаивала Мелиса — моя невеста. А зелье ей продала какая-то ведьма. Я летел к Аллегре по этому вопросу.

— А ко мне зашел…

— Просто так, — снова ловит мой взгляд, от чего к щекам опять приливает тепло. — Мне хочется видеть тебя. Прикасаться к тебе. Просто быть рядом.

Ох, что же делается-то! Чувствую себя максимально странно, буквально плавясь изнутри. Я не должна испытывать всего этого от слов по сути незнакомца! Мое сердце не должно…

— Что ж, — кусаю губы, не зная, как реагировать на это.

Но Бастиан и не ждет ответных слов, продолжая излагать наболевшее:

— Я не могу сложить мозаику событий в своей памяти, не знаю, кто мне друг, а кто враг. И это сводит с ума! За эти недели я подозревал буквально всех! Ты сказала, тебя увели из дома к болотам мои ребята. Но я не смог найти доказательств. Обратился к штатному колдуну, чтобы он втайне проработал каждого, из моего круга общения. Он зацепился только за Мелису.

Ага, значит в городе я видела его с тем самым колдуном.

— Пойдем, — хватаю Бастиана за предплечье и тяну внутрь дома. — Зелье подействует не сразу, ему понадобится несколько дней. Верее, ночей. Оно работает во сне. Примешь его, а потом расскажешь о своей навязанной женитьбе.

Останавливаюсь только в кухне, решая, что тащить мужика в подземелья — не так уж необходимо.

— Да, а еще мне интересно, как твое окружение восприняло появление дракона? Огромный крылатый ящер в роли кобылы — не заметить такое просто невозможно!

Оставляю его думать над ответами, а сама спускаюсь в погреб, дабы разлить нужное зелье по флаконам.

Глава 26

Дракон, как оказывается, не становится центром внимания всего окружения Бастиана Вердэ. Тот его тщательно скрывает. Обвешивает кучей артефактов и прячет в пещерах за городом. Так что, кроме парочки зевак, которым посчастливилось увидеть воссоединение хозяина и зверя в одну безлунную ночь, никто об этом больше не знает.

Он хочет докопаться до правды, не поднимая шума. Действовать осторожно, чтобы злодей не успел предпринять чего-нибудь для своего оправдания или побега. Но я считаю эту затею глупой.

Если его враг, как и мой — ведьма, она уже давно знает о драконе. Он над лесом без всяких скрывающих амулетов летал, когда крышу дому моему проломил.

У инквизитора, да еще сына наместника — огромная власть в руках! По крайней мере, в сравнении с обычными горожанами. Разве не может он действовать открыто? Только если… подозревает в сговоре действительно всех подряд. Может даже собственного отца. Именно он ведь навязывает Бастиану женитьбу.

Говорим мы не долго — между нами висит неловкость и мне хочется поскорее избавиться от этого чувства.

Будь неладна эта влюбленность! Досталась в наследство вместе с телом прежней Кассандры. Спасибо, претендент на мое сердце красив, статен и в общем-то мне очень даже приятен. А если б выбор ведьмы пал на какого-нибудь старика с пузом выше носа и влажными ручонками? Бр-р-р!

— Вот, держи, — вручаю Бастиану еще три флакона с зельем.

Непроизвольно скольжу взглядом по тому месту, где могло быть вышеупомянутое пузо, а на самом деле — пресс. Я его не вижу за одеждой, но он там есть. Наверняка.

— Принимать перед сном. И сейчас, как вернешься — ложись в кровать.

Он молча кивает, с готовностью поднимается с кресла и… сразу же оседает обратно.

— Ты чего? — испуганно шагаю ближе.

— Голова закружилась… И слабость в ногах. Наверное, слишком резко встал.

Еще одна попытка, но в этот раз, даже от сиденья пятую точку не отрывает. Откидывается на мягкую спинку и моментально отключается.

— Оюшки…

— Кажется, с дозой переборщила, — лениво тянет фамильяр, тут же материализуясь у ног.

До этого ведь носа его здесь не было!

— Не могла! Все по книге делала!

— Ну, значит там опечатка. Или организм у твоего инквизитора хиленький, — склоняет голову на бок и оценивающе сканирует бесчувственное тело гостя.

Волком зыркаю на кота, но переубеждать, что инквизитор вовсе не мой, не тороплюсь.

— Придется оставить его у себя, — вздыхаю.

— Думаешь, в хозяйстве пригоди-и-ится? — саркастично тянет он.

— Оставить, пока не проснется! И будет способен уйти отсюда на своих двоих. Не вручать же его, спящего, дракону в лапы?

Огонек задумывается.

— Да, не вариант. Тогда зверюгу, пока бесхозная, можно взять с собой на прогулку по лесу.

— Какую еще прогулку… а-а-а, — моментально доходит до меня.

— Ага. В качестве моральной поддержки.

— Толкаешь меня снова на борьбу со злом идти? Нет уж. Сначала — консультация с Аллегрой. Пусть она изнутри ведьму-предательницу найдет. А потом уже будем разбираться с последствиями ритуала.

Огонек молчит, и я сосредотачиваю взгляд на мужчине в моем кресле. Он как раз летел к верховной по этому делу поговорить. А теперь его вырубило на неопределенный срок. В старинной книге говорится, что после приема первой порции, достаточно девяти часов крепкого сна, во время которого происходит частичное восстановление памяти. Но также там написано, что зелье действует мягко, а не вырубает взрослого мужика в течении минуты!

— Значит, летим к Аллегре? — интересуется фамильяр. — Или по зеркалу свяжешься?

— Летим. Вернее, я одна. Тут нужно с глазу на глаз говорить, а ты будешь сторожить инквизитора. И за драконом следить.

Огонек тут же теряет свою невозмутимость и возмущенно фыркает.

— И дракон, и человек? Выбери кого-то одного! Я же не могу разорваться!

— Постарайся. Проломленная крыша мне совсем ни к чему. Хотя, не думаю, что ящер начнет буйствовать… Хозяин-то его добровольно сюда прибыл.

Кот запрыгивает на подлокотник кресла и дуется на меня теперь оттуда. Видимо команду «сторожить» понимает слишком буквально.

Но возиться мне с ним некогда.

Переодеваюсь в удобные для полетов штаны и рубаху, которые купила в городе, переплетаю растрепанную косу и отправляюсь к верховной.

Уже по пути приходит мысль, что надо было сначала вызвать ее через переговорное зеркало. Мало ли, может Аллегра не дома. Но возвращаться поздно, а с собой я артефакт конечно же не ношу. Полагаюсь на удачу.

И не зря…

Замешкавшись у входной двери, слышу монотонное бормотание нескольких голосов. Прикладываюсь ухом к поверхности и сосредотачиваюсь на обостренном слухе. Какой-то странный неразборчивый набор звуков.

Тихонечко пячусь, стараясь ступать бесшумно. Обхожу дом и заглядываю в маленькое окошко — единственное, где занавески чуть расходятся, позволяя увидеть в образовавшуюся щель происходящее внутри.

Просторная комната, освещенная десятками свечей. Они выставлены на полу, образуя большой круг, а внутри него топчутся одетые в красные балахоны женщины. У всех распущены волосы и раскрашены темными разводами лица.

Что ж, верховная дома.

Как и ковен — если не в полном составе, то в большинстве своем. Пересчитать собравшихся ведьм не успеваю — приходится пригнуться, дабы меня не заметили. Но странность поведения замечаю очень вовремя. До того, как даю о себе знать.

Что же они делают?

Интуиция вопит убираться отсюда, куда глаза глядят, но любопытство намертво приклеивает к месту. Набираюсь смелости и снова заглядываю меж занавесками. Скольжу взглядом по лицам, отмечая лишь одно знакомое — самой Аллегры.

А, нет!

Вон там, чуть поодаль, у чаши полной темной жидкости стоит Мелька. Она же вот, совсем недавно у меня была. Так, а Селеста?

Внимательно рассматриваю всех собравшихся еще раз. Кудрявой брюнетки среди них нет. Затем пересчитываю.

Как интересно, тут не хватает всего трех. Меня, Селесты и еще какой-то, мне пока незнакомой.

Какой ковен проводит ритуалы, не собрав при этом всех сестер?

Гудение голосов прекращается, и я затаиваю дыхание, дабы не пропустить ничего важного. В круг выходит Мелька, держа перед собой ту самую чашу. Устанавливает ее на пол и пятится к Аллегре. Та берет ее за руку, и остальные повторяют за ними.

Вот, в кругу из горящих свечей образуется еще один — из держащихся друг за друга ведьм.

— Ответь нам, о Великий! — восклицает верховная, обращаясь к чаше. — Мы исполнили твое пожелание, но что-то пошло не так. Как нам исправиться?

Образуется звенящая тишина.

Я стою на полусогнутых, боясь изменить положение и потерять из вида нечто важное. В ковене образовался еще один, более тайный?.. Чем же не угодили оставшиеся три ведьмы?!

Вдруг Мелька запрокидывает голову и выгибается в спине так сильно, что я едва сдерживаю пораженный возглас. Зажимаю рот ладонью, дабы наверняка не вякнуть лишнего.

— Держите ее, держите! — не своим голосом восклицает Аллегра.

Женщина, сжимающая ладонь девушки с другой стороны, крепче вцепляется в ее пальцы.

Чаша в центре начинает вертеться, а жидкость внутри — булькать, выпуская густой красный дым.

Мелисандра широко распахивает рот в немом крике, и следом за этим из ее нутра начинает слышаться неразборчивое шипение. Оно складывается в слова, которые образуют более-менее понятные предложения:

— Ш-шертва не прош-ш-шла. Зверь выпущ-щен, но не приручен.

— Но как же так, — дрогнувшим голосом отвечает верховная. — Душа была уплачена! Одна из сестер навсегда покинула нас.

— Душ-ш-ши недостаточ-ч-чно. Необходим и с-сосуд тош-ше. Инач-че сделка недействительна.

Ведьмы испуганно переглядываются, верховная бледнеет. Но быстро берет себя в руки и повторяет вопрос:

— Как исправить?

— Заверш-ш-шить. Иначе то, что выш-шло из открытой двери, нач-ч-чнет охоту на вас.

— Повторить ритуал полностью?

— Вс-с-се его этапы.

И тут до меня доходит.

Я медленно оседаю, так и вдавливая ладонь к онемевшим губам.

Жертва — это Кассандра. Зверь — то чудовище, что выпустили ритуалом. Видимо оно должно было слушаться ведьм, исполняя их приказы. Но так, как «сосуд» — то есть, тело — вышло из зеленых топей уже с моей душой, ритуал оказался не завершен.

И тварь, явившаяся из тьмы, бесконтрольно беснуется в лесу, третируя местное зверье. А когда его окажется недостаточно — пойдет охотиться на тех, кому должна была подчиниться.

Значит, меня пожелают добить.

Остается понять, каким боком сюда приплетается Бастиан со своими инквизиторами и драконом. И почему жертвой оказалась именно Касси, а не кто-то другой? На нее указал этот шипящий голос или верховная сама выбрала? Что насчет Селесты и той другой ведьмы? В курсе ли они?

И снова вопросы, вопросы, вопросы.

Только теперь дело принимает еще более страшный оборот.

Глава 27

Не знаю, как у меня получается себя не выдать.

Возможно на каком-то интуитивном уровне срабатывает магия, ограждая меня звуконепроницаемым щитом. Из-за банального шока от услышанного и увиденного намеренно я ничего не делаю. Чувства самосохранения хватает лишь на то, чтобы сидеть под окном, боясь пошевелиться.

Я ведь была уверена, что верховная на моей стороне! Еще пришла к ней, как идиотка, всю правду рассказала. Она казалась такой… положительной. Понимающей, доброй, сопереживающей. Разрешила лавку открыть. Чтоб под ногами не путалась и бдительность потеряла, видимо.

А Мелька? Вот уж у кого самый безобидный вид! Кассандра еще к ней относилась по-особенному, любимицей своей считала. Не удивлюсь, если в итоге окажется, что именно девчонка сыграла главную скрипку в гибели Касси. Может, тот отряд инквизиторов, что потащили ее к болотам, под воздействием колдовства были? Дабы жертва до последнего не знала, что становится закланной овечкой в ритуале своих сестер.

Она же добровольно пошла в лес! Потому что была уверена в собственном возрождении.

Там что-то говорилось про этапы ритуала, может ключевым моментом как раз неведение выбранной ведьмы своей участи?.. А что, весьма похоже на это. У Кассандры были свои заботы — интрижка с Бастианом, у которого невеста появилась, дракон, спрятанный в подвале. Может, на этом драконе они хотели улететь? И чтоб в ответственный момент их не выследили по летящему над городом ящеру, увели его к лесу заранее. И спрятали.

Божечки, у меня голова сейчас взорвется от количества теорий!

Нужно срочно выбираться отсюда.

Осторожно поднимаюсь, еще раз заглядываю в окно, убеждаясь, что никто пока не расходится, и потихоньку отхожу. Хватаю метлу, взлетаю.

Нужно действовать прямо сейчас. Но каким образом? Запереться и надеяться, что чары защитят? Так ведьмы меня вместе с жилищем спалят! Или хитростью выманят.

Кстати… Едва Мелисандра переступила порог сегодня днем, стены дома странно вздрогнули. Видно магия отреагировала таким образом на врага. На Селесту такой реакции не было, хотя бывала она у меня не единожды. Может, к ней за помощью обратиться? Все рассказать.

Ох, я уже никому не доверяю!

Дома за то короткое время, что меня не было, ничего не изменилось. Бастиан по-прежнему пребывал в отключке, фамильяр — на страже, а дракон — на заднем дворе.

— Огонек, ты не представляешь, что я сейчас узнала! — заявляю с порога, откинув в сторону метлу.

Кот лениво поднимает голову и вопросительно на меня смотрит. Лежит, развалившись на подлокотнике кресла, расположив свой шикарный хвост на инквизиторских коленях. М-да, функция «сторожа» максимально активизирована…

Плюхаюсь в кресло напротив и вздыхаю, наконец ощущая себя более-менее в безопасности. Надолго ли?

— Ну? — все же заинтересовывается Огонек, принимая сидячее положение.

Набираю побольше воздуха в легкие и произношу:

— Меня убить хотят. Снова.

Фамильяр беспокойно дергает кончиком хвоста. Бастиан во сне чешет коленку. Ну, частично коленку, а частично хвост кота. Тот недовольно фыркает и спрыгивает на пол.

— Давай чуть больше подробностей, хозяйка. Ты снова столкнулась с чудищем, которого мы в лесу встречали?

Отмахиваюсь, досадливо поморщившись. Еще ж этот монстр… И все на меня одну! Совершенно не честно.

— Хуже! Верховная.

Огонек моргает и склоняет голову на бок. Видать размышляет, не падала ли я с метлы.

— Чего? — срываюсь. — Не сбрендила я! У нас внутри ковена, оказывается, имеется кучка сатанисток, помышляющих жертвоприношением! И Аллегра у них в предводителях. А еще Мелька! Это они Касси убили. Принесли в уплату какой-то темной сущности ее душу и тело. Но я сорвала ритуал, появившись в этом мире. Тело-то, вот оно!

Развожу руками, демонстрируя себя.

— Оюшки…

— Еще какие! А чудище лесное из-за этого подчиняться им отказывается. Впустить они его впустили, но ошейник не накинули. И если ритуал не будет проведен до конца, Зло придет по их души.

Повисает тишина.

Огонек устремляет задумчивый взгляд в даль, я в красках представляю, как меня сожгут-утопят-повесят, а инквизитор сопит себе мирненько, десятый сон видит.

— Вот и каюк мне пришел, видимо…

— Ничего подобного, — со знанием дела успокаивает меня фамильяр.

— Может, после смерти вернусь обратно в свой мир? — продолжаю депрессовать я.

— А тело твое там сохранили?

Красочные картинки горящей на костре ведьмы сменяются роющей себе путь из могилы мной. Оживший труп сомнительной свежести — начало зомби апокалипсиса… Бр-р-р! Нет, спасибо. В этот раз лучше уж насовсем.

И тут совершенно неожиданно мне приходит в голову гениальная идея.

— А что, если я Зло у ведьмовской шайки уведу?!

Кот снова моргает и склоняет голову, теперь уже в другую сторону. Я поясняю:

— Чудище-то сейчас ничейное! Аллегра не может заставить его ей подчиняться, пока я жива. Вот оно и третирует лесную живность.

— Постой, но мы же видели кого-то среди ветвей. Ты решила, что монстром кто-то управляет.

Я задумываюсь, вспоминая ту ночь. Там и правда был некто в древесных кронах. Но, как сегодня узнала, управлять призванным злом никто не может. Разве что какая-то из ведьм просто наблюдала.

— Не важно уже, кого мы там видели. Я опережу их, и сама накину ошейник на чудовище.

— Ты знаешь, как это сделать?

— Ну, описание ритуала, которым его сюда призвали, я нашла. Перечитаю, вдруг там подсказка. А нет, положусь на интуицию. Хранители леса не зря говорили, что только я могу справиться. Значит, буду пытаться.

А еще, неплохо бы наведаться к Селесте. Помощь сильной ведьмы не будет лишней.

Глава 28

Бастиан дрыхнет вот уже третий день.

Огонек подозревает, что в городе поднимут тревогу, если он не явится в самое ближайшее время. Ведь это сын наместника, да к тому же главный инквизитор! И не ясно еще, с какой стороны его хватятся быстрее.

Я представляю, что со мной сделают, если обнаружат его в моем доме в бессознательном состоянии… К ведьмам и так в народе доверия нет, а тут вообще, посчитают не весть что.

Начинаю переживать.

Вливаю ему в рот укрепляющие и восстанавливающие зелья, параллельно занимаясь привычным делом — чтением древних фолиантов. Кажется, с момента появления в этом мире я большую часть времени провожу за книгами. А ведь когда-то ведьмовской досуг представлялся мне совсем иначе.

Покупателей в аптечной лавке все меньше. Сегодня вообще никого. Наверное, пора совершить еще один поход в город, раскидать очередную партию листовок. Но сейчас не до этого.

Я в режиме ожидания активных действий ковена. Вчера к дому приходила Мелька. Стучала, долго сидела на пороге. Меня «не оказалось» на месте. Решила посмотреть со стороны, как девчонка будет себя вести, уверенная, что ее никто не видит.

К счастью, дракон Бастиана улетал в тот день на охоту и не попался ей на глаза. К повторному ее визиту, надеюсь, мой гость придет в себя и уведет своего ящера. Меня он не слушается.

Долгое время Мелисандра просто сидела на ступенях, и я уж было решила, что слишком плохо думаю о ней. Но потом она попыталась проникнуть в дом!

Колупалась в замочной скважине, шептала неразборчивые заклинания, отчего стены мелко подрагивали от возмущения. Взломать защиту не так-то просто.

Не добившись результата, ушла.

А я минут десять стояла, привалившись к обратной стороны двери и думала.

Они собираются провести весь ритуал с самого начала, а значит время у меня еще есть. Прятаться долго не смогу. Ну, сколько раз мое отсутствие примут за чистую монету? Максимум два. На третий сюда явится сама Аллегра, и тогда никакие щитовые чары не выстоят.

Сегодня удача на моей стороне — в описании зачитанного до дыр ритуала попадается незнакомая строчка. Она возникает прямо на глазах, вслед за ниточкой магии, которую я случайно выпускаю маленькой искоркой с указательного пальца.

«Свет иномирной души пройдет сквозь сердце тьмы и запечатает врата»

Растираю глаза и читаю еще несколько раз, пока смысл написанного не становится ясным. Это что же получается, еще во времена, когда этот фолиант был написан, уже знали о путешествии душ между мирами? Уже тогда были попаданки. И ведьмы в том числе.

Интересно, а верховная знает об этом маленьком дополнении? Строка проявляется только в ответ на магический импульс.

Захлопываю книгу и отодвигаю по столешнице в сторону.

Итак, что мы имеем? Хранители леса сразу сказали, что только я смогу справиться с появившемся в лесу злом. Значит, почуяли иномирную природу моей души.

Но что же значит «свет пройдет сквозь сердце тьмы»?.. Мне нужно прыгнуть на чудовище, оно окажется бесплотным, и я вроде как «пройду сквозь него»? Тут точно речь не о заклинаниях — я уже колдовала против этой сущности, встретив впервые в лесу.

Как-то не вяжется.

Помучавшись в раздумьях до самого вечера, решаю идти к Селесте. Ее нет среди моих врагов и теплится надежда, что ведьма поможет, подтолкнет к правильному решению.

— Ты куда это собралась? — ловит меня на пороге Огонек.

Его я хочу оставить дома, сторожить Бастиана.

— Побудь здесь. Если кто-то явится, проследи, чтобы двери оставались запертыми.

— Нет, уж! Сначала скажи, куда идешь.

— К Селесте. Постараюсь скоро вернуться.

— Ты же не знаешь, где ее дом.

— Найду.

И прежде чем фамильяр успевает вставить слово поперек, запрыгиваю на метлу и взмываю в воздух.

Селеста живет в лесу, но не в самой чаще, а ближе к окраине. Я не пытаюсь отыскать ее дом, а целиком и полностью полагаюсь на магию. Она сама ведет метлу в нужном направлении, подчиняясь моему желанию.

Ведьма дома — это видно по тонкой струйке дыма, убегающий из трубы.

Оставляю свой транспорт у дверей и стучу. Селеста открывает почти сразу, словно ждет гостей.

— О, привет! — она явно не ожидает меня увидеть. Выходит на порог и осматривается, — Мелька с тобой?

— Здравствуй, — я напрягаюсь при упоминании Мелисандры. — Нет. Тут только я.

— Странно, она уже должна прийти, — задумчиво протягивает ведьма. — В переговорном зеркале она выглядела как-то не так… Не объяснила ничего толком, только о встрече попросила.

Матушка паранойя выглядывает из-за угла, готовая наброситься на меня и утащить в свою берлогу. Неужели они решили на этот раз весь ковен собрать в своей сатанистской шайке?

Радует, что я успела первой добраться до Селесты. Хотя… А вдруг она откажется мне помогать и доложит остальным о моей осведомленности в их планах?

Ведьма поворачивается ко мне и коротко улыбается.

— Признаться, твое появление очень неожиданно. Ты же не любитель по гостям ходить.

Похоже, она единственная все еще не в курсе, моего иномирного происхождения.

— Пойдем, не стой, как бедный родственник на пороге!

Она открывает передо мной двери шире и пропускает в дом.

Тут почти все точно так же, как у меня. Маленькая прихожая, затем просторная гостиная, смежная с кухней, и две двери в спальни.

Хозяйка ведет меня на кухню, где я замечаю под половиком контуры квадратной дверцы в погреб. Похоже ведьмовские дома все по одному проекту строятся.

Я сажусь за стол, и передо мной тут же возникает чашка дымящегося чая. В центре стола появляется ваза с домашним печеньем. А Селеста очень гостеприимная, как ни странно. Почему-то она в моем представлении совсем не походила на такую.

— Ну, с какой целью пожаловала? — ведьма садится напротив и берет печенье из вазочки. — Просто так или дела важные? Кстати, извини, что спустила на тебя всех псов по поводу жалобы хранителей леса. Просто их обращение ко мне само по себе оказалось удивительным событием, вот я так эмоционально и отреагировала. Они очень редко на личный контакт выходят.

Интересно получилось: змеи просили, чтобы я ведьмам ничего не рассказывала, а сами к Селесте пошли. Может, они знают, что только от нее зла не будет?

Эх, была-не была! Мне просто жизненно необходимо доверять хоть кому-нибудь! Иметь в лучших друзьях одного кота — может, и весело, но долго так не протяну. Годик-другой и выть на луну начну. Вернее, мяукать.

Вздыхаю, собираясь с духом.

— Я по делу. По очень-очень важному и необычному.

Она кивает, готовая слушать.

Набираю побольше воздуха в легкие и выдаю:

— В общем, я не Касси. Она умерла. Насовсем, без возможности вернуться.

Селеста смотрит на меня, не моргая, а потом медленно растягивает губы в улыбке.

— Это шутка? Юмор у тебя никогда не получался.

— Совсем нет! Я из другой реальности. Вернее, моя душа. Раньше я жила в мире без магии, а после смерти попала сюда, в это тело. А прежняя хозяйка — Кассандра — стала жертвой ритуала, который провели ведьмы ковена. Аллегра, Мелисандра и все остальные. Там только тебя нет и еще одной, но ее я вообще не знаю.

Часто заморгав, Селеста встает и принимается нарезать круги по кухне. Запускает пятерню в густые смоляные локоны, хмурится мыслям.

— Погоди, — останавливается и поворачивается ко мне всем телом. — Что за ритуал? Зачем они его проводили?

— Зачем — мне бы кто сказал! А вот, что за ритуал, с удовольствием поделюсь. Темный и гадкий он, на самом деле. Вызвал из Тьмы сущность, которая сейчас пьет жизненные силы леса. Она никому не подчиняется, потому что жертва сорвалась. Ей нужны были душа и тело ведьмы, но… — я расставляю руки в стороны, демонстрируя себя.

Дальше понятно и без слов.

— А сейчас я узнала, что они собираются колдовать заново. И жертвой теперь стану я.

— Почему… Для чего?.. У меня просто слов не находится! Ты — не Касси? Я подозревала, что с тобой не все в порядке! Эти провалы в памяти, и вести ты себя стала иначе...

Она возвращается за стол и опирается локтями на столешницу.

— Я понятия не имею о тайном заговоре в ковене, но понимаю, почему в него не позвали меня.

— Почему?

— Я — темная ведьма. Одно мое участие могло перевесить чаши весов так, что вызванное чудовище починялось бы лишь мне одной. А я… — она поджимает губы, ее глаза чернеют. — Скажем так, темная ведьма плюс злая сущность из-за Грани равняется одной сошедшей с ума всемогущей колдунье.

— Ого…

— Нас таких в ковене всего двое. Еще Рейга, ей три сотни лет, она живет глубоко в лесу. Являлась на шабаш в последний раз, еще когда небо коптили драконьи стаи.

— Да, тогда все становится на свои места. Не удивительно, что Аллегра решила обойти вас стороной.

Селеста скользит по мне задумчивым взглядом, от которого становится не по себе.

— Значит, Касси больше нет…

— Увы.

Наступает тишина, в которой слышится мое взволнованное дыхание. Ведьма берет еще одну чашку, наливает дымящегося отвара и шепчет что-то в поднимающийся к потолку пар. Затем встает и относит кружку к двери. Ставит на пол, прямо перед ней. Возвращается.

На мой вопросительный взгляд, говорит:

— Ты сказала, Мелька среди них. Дым собьет ее с пути, она забудет, зачем хотела меня видеть.

Киваю со знанием дела, хотя о таком заклинании ни сном, ни духом. Селеста склоняется ближе и чуть понижает голос.

— Расскажи, что знаешь о ритуале.

Глава 29

Я надеялась, что больше никогда не окажусь в лесу глухой ночью. Но в другое время суток наш с Селестой план привести в жизнь не получится. Зло особенно активно именно под покровом темноты, и явившаяся из-за Грани сущность не исключение.

Мы идем к тому месту, где я встретила монстра в прошлый раз. Огни Зеленых топей призывно мигают, зазывая к себе на протяжении всего пути. Память тела это или что-то другое, но меня охватывает странное ноющее в солнечном сплетении чувство. Я засматриваюсь на тусклые язычки пламени и один раз даже меняю курс.

Селеста вовремя подхватывает за локоть, и тянет обратно.

— Хочешь присоединиться к ним и тоже зажечь себе маленькую свечку? — возмущенно шипит она.

— Однажды ведь уже присоединилась, — зачем-то отвечаю я.

По коже бежит холодная дрожь и кажется, что это дует ветер с топей. Как чье-то ледяное дыхание. А ведь душа Кассандры сгинула именно здесь. Что, если один из этих огоньков принадлежит именно ей?

Я стараюсь об этом не думать и оставшееся время пути смотрю себе под ноги.

— Это здесь.

Место кажется знакомым, и я останавливаюсь. Ведьма осматривается, поднимает глаза к шелестящем на ветру кронам, прищуривается, будто выискивает кого-то.

— Здесь есть ведьмовской след.

— Ну да, я же тут была.

— В тех ветках? — удивленно вскидывает бровь.

Я прослеживаю за ее взглядом, замечая ту самую вытянутую в сторону ветвь, на которой мне привиделся чей-то силуэт в прошлый раз.

— Там кто-то был… Казалось, он управлял сущностью, что на меня напала. Но ведь никто из ковена не смог накинуть на нее ошейник.

— Нет, — Селеста мотает головой. — Она просто следила.

Меня охватывает дрожь. Это же просто жуть какая-то!

Ведьма шепчет заклинания, делает странные пасы руками, кружится в замысловатом танце. Ее волосы и подол длинного платья создают иллюзию ветра, закручивающегося вокруг тонкой фигуры. Но единственный ветер здесь — сама Селеста. Ее движения взметают опавшие листья в воздух, и те присоединяются к танцу, повторяя за ведьмой.

В какой-то момент они взмывают спиралью вверх, а затем устремляются прочь, виляя меж вековых стволов.

— За ними! — командует Селеста, пускаясь бежать.

Я тороплюсь следом. Мы мчимся через лес.

С каждым мигом становится все тише, пропадают привычные природные звуки, будто их проглатывает нечто большое и темное, надвигающееся нам навстречу. По правую сторону продолжают мигать огни Зеленых топей, а в кронах еще шелестит ветер.

Он исчезает последним, и когда мы останавливаемся перед толстоствольным покореженным дубом, вокруг сгущается неестественная ватная тишина.

Ветви дерева настолько кривые, что кажутся изломанными ураганом. Они лишены листвы и выглядят нездорово-темными. Его корни выпирают из-под земли, а сам дуб слегка наклонен назад. Словно нечто вырвалось из недр, покосив его.

— Она пришла отсюда, — тихо говорит Селеста. С трудом отводит взгляд от мертвого дерева и смотрит на меня. Ее глаза темны и встревожены. — Сущность, которую призвали жертвой Кассандры.

Я сглатываю и подхожу чуть ближе. Там, где корни торчат наружу, разорванные изнутри, заметна черная дыра. Кажется, что тьма, из которой она состоит, непрерывно движется.

— Это те самые Врата. Сюда я должна загнать монстра. И тогда проход запечатается сам по себе.

Селеста тянет меня за руку назад.

— Не подходи близко.

Послушно пячусь, затем осматриваюсь. Остается самое сложное: дождаться, пока он явится и осуществить написанное в последней строчке ритуала. Только как это сделать — я все еще не знаю.

— А мы можем его призвать? — перевожу взгляд на Селесту, которая обходит дуб кругом. — И не опасно ли тебе здесь находиться?

Она останавливается рядом и обхватывает себя за плечи. Косится на зияющую тьмой дыру в корнях.

— На самом деле, я могу сделать все только хуже. Не знаю, как поведу себя, столкнувшись с сущностью лицом к лицу...

Как бы мне ни было страшно оставаться тут одной, я понимаю: Селесте лучше уйти. Киваю своим мыслям и выдыхаю:

— Спасибо, что помогла найти Врата. Но дальше мне лучше самой.

Она смотрит на меня, не моргая.

— Удачи, Ка… — запинается, и спрашивает: — Как твое настоящее имя?

— Александра. Можно просто Саша.

— Удачи тебе, Саша.

Она отворачивается и идет прочь. Но через несколько шагов останавливается, бросая через плечо:

— Призвать его можно кровью. Только это ослабит тебя. Лучше просто дождись.

Селеста растворяется среди деревьев, и я остаюсь одна.

Зря с собой кота не взяла… С ним не так страшно.

Лес продолжает быть пугающе тихим, а от зияющей тьмы меж корней старого дуба исходит могильный холод. Я обхожу дерево несколько раз, параллельно вспоминая защитные заклинания. Периодически вокруг ладоней образуются всполохи света, но они тут де тускнеют, впитываясь в землю. Не удивительно, что все в лесу страдает от появления темной сущности. Она выпивает жизненные силы точно так же, как эти открытые врата.

Долгое время ничего не происходит. Я уже начинаю подумывать призвать чудовище своей кровью, как замечаю среди стволов нечто странное. Со стороны Зеленых топей ко мне приближается вытянутый сгусток тусклого света. Я прищуриваюсь, пытаясь рассмотреть детали, но тут сверху на меня что-то капает.

Отвлекаюсь, осматриваю плечо.

Кровь?..

Задираю голову. Меня охватывает ледяная дрожь от увиденного! На толстой ветке стоит человеческая фигура. В полумраке не разглядеть, кто это.

Я пячусь, мгновенно окружая себя защитными чарами. Некто резко приседает, разводя колени и хватаясь за ветку руками. И ведь совершенно не пошатывается, будто веса вообще не имеет! Склоняется, наконец попадая под тусклый свет с болот.

Мелька!

Только совсем на себя не похожая. Глаза — светятся красными огнями, волосы — спутанными космами свисают на лицо. Рот перепачкан красным. Кровь стекает по подбородку и капает к моим ногам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Значит, это ее я заметила в прошлый раз! Она наблюдала за мной из мрака ветвей, когда навстречу вышло чудовище.

— Мелисандра… — выдыхаю я, стараясь унять дрожь. — Что ты с собой сотворила?

Она спрыгивает с высоты, приземляясь на четвереньки, как обезьяна. Затем выпрямляется и смотрит на меня, чуть склонив голову набок.

— Ты не должна была сюда приходить, — говорит ведьма отстраненным голосом.

— Чья это кровь? Ты кого-то убила?..

Наверняка сожрать живьем какого-нибудь несчастного кролика — один из пунктов ритуала, что ковен собирается повторить. Я, правда, не встречала такого в древней книге, но кто их поймет, сумасшедших?

Мелисандра склоняет голову в другую сторону, явно отвечать не собираясь. Дожидаться, пока она сиганет на меня и вцепится окровавленными пальцами в горло — глупо. Потому я первой атакую колдовством.

Ведьма уворачивается с нечеловеческой скоростью и швыряет в меня сноп красных искр.

Завязывается дуэль. Если можно это так назвать. Благодаря защите, проклятья меня не настигают, а вот Мельку удается несколько раз задеть. Она принимает удары с пугающим молчанием, но, когда я запускаю сотканный из нитей яркого света пульсар и тот врезается ей в грудь, уши пронзает жуткий писк.

Я едва не упускаю свой щит, потеряв концентрацию от этого чудовищного звука. Вовремя спохватываюсь и дублирую заклинание.

Ведьма падает на землю, вскакивает на четвереньки и шустро теряется среди деревьев.

Расслабиться не получается.

Практически в тот же момент из полумрака выходят ведьмы ковена с Аллегрой во главе. Выглядят они не так жутко, как Мелисандра. Я видела, как в нее будто бы вселялось нечто, и она говорила его голосом в доме верховной. Наверное, это не прошло для нее даром. Девушка изменилась, став кем-то иным…

— Все должно было быть не так, Александра.

Я отступаю вдоль линии Зеленых топей, стараясь держать в поле зрения мертвое дерево и медленно приближающихся ведьм. Задерживаю взгляд на Аллегре и нервно усмехаюсь:

— Что, я уже не Кассандра?

— От сестер не должно быть тайн. Они знают, кто ты на самом деле.

— И кто же?

— Заблудшая душа, загубившая нам ритуал.

Я понимаю, что в одиночку не справлюсь с такой толпой. В общем-то, даже если со мной оказались бы Огонек с Селестой — тоже. Тут же еще по округе бродит темная тварь. Она пока никому не служит, и напасть может на любую из присутствующих. Но это меня мало успокаивает.

Проверяю свой щит и бросаю быстрый взгляд за спину.

Что же делать?

Боковым зрением замечаю все тот же тусклый свет с болот и отвлекаюсь на него. Он уже совсем рядом, пересекает полосу деревьев и замирает в шаге от меня. Ведьмы тоже это видят и непонимающе переглядываются.

Странное явление обретает очертания призрачной женщины. Ветер играет в складках ее рваного платья, волосы змеями струятся по плечам и спине. Она смотрит на меня бесцветными глазами, пробирая этим взглядом до самых костей.

Мы с ней похожи, как две капли воды.

Среди ведьм поднимается нарастающий ропот. Аллегра отступает на шаг и стремительно бледнеет.

Я от происходящего вообще в тихом ужасе, но ничему уже не удивляюсь.

Глава 30

Призрак Кассандры молчаливо прожигает меня немигающим взглядом, а я пытаюсь сообразить, что вообще происходит. Ведь ее душа принесена в жертву ритуалу. Разве только… ее не поглотила темная сущность, и не затянуло за грань. Она стала заложницей этих болот, без возможности переродиться или окончательно покинуть этот мир. Ужасно печальная участь.

— Касси? Это ты? — спрашиваю, только чтобы нарушить давящую со всех сторон тишину.

Но выхожу из оцепенения не только я.

Практически одновременно с моим вопросом Аллегра делает выпад и направляет в сотканную из тумана фигуру ярко-красный луч проклятья.

Он бьет привидению в грудь.

И ничего не происходит.

Свет просто впитывается этим белым дымом. Не знаю, что верховная хотела сделать, но навредить и так уже мертвому вряд ли получится.

Кассандра плывет немного вперед, оказываясь ровно между ведьмами и мной. Поворачивается к ним лицом. Над поляной разносится голос — вроде как мой, но в то же время какой-то далекий, холодный, доносящийся из-под толщи воды.

— Я ждала тебя, сестра. А ты так долго не приходила.

Аллегра становится белее мела и запускает еще одно заклинание. В этот раз Кассандра выставляет руку перед собой и ловит его в полете. Магия тут же теряет свойства, обращаясь в ничто.

— Как это возможно? — наконец подает голос одна из ведьм.

— Да, — вторит ей другая. — Как? Ее же сожрал Аддон!

— Нет, — отвечает Касси, хотя вопросы явно адресованы не ей. — Свет моей души открыл врата, но тело вашему демону не досталось. Ритуал нарушен. Двери не захлопнулись, и тот, кого вы призвали, так и не понял, кто его хозяин.

— Как я и говорила, — тихо бормочет верховная. Поднимает руку и тычет пальцем в мою сторону. — Дело в ней! Нужно завершить ритуал, иначе все пропало!

Как по сигналу невидимого кукловода две ведьмы бросаются ко мне. Я бью первой, отшвыривая их назад. Завязывается потасовка, за которой призрак Кассандры наблюдает со стороны.

Меня спасают щиты и растерянность противников, что никак не могут прийти в себя после появления преданной и убитой ими сестры. Атаки их суетливы, слабы, а сами они постоянно озираются на бездействующую туманную фигуру.

Больше всех не в своей тарелке пребывает Аллегра. Почему-то один только вид Касси выбивает ее из колеи. Хотя я ведь выгляжу точно так же, но такой реакции не вызываю.

Видно это что-то из категории мук совести…

Я отступаю к мертвому дубу, стараясь далеко от него не уходить. Хоть и не знаю, как справиться с чудовищем, в глубине души чувствую, что решиться все должно именно сегодня.

Так и случается.

В какой-то момент слышится треск веток и гортанный рев жуткого существа, встреченного мной однажды. Оно появляется посреди сражения и нападает на ближайшую к нему ведьму.

Они теряют ко мне интерес, пытаясь спасти собственную шкуру.

— Девчонку! — вопит Аллегра. — Хватайте ее!

Я не прекращаю закидывать их заклятьями, но чувствую, сил становится все меньше. Сердце стучит практически в гортани, в ушах шум, которому нет объяснения.

Кажется, что это происходит не со мной, а я наблюдаю за всем со стороны. Никогда такого страха не испытывала! Или чего-то очень на него похожего. Но я не убегаю, а действую интуитивно, целиком и полностью доверяя памяти тела. Многие заклинания, которые применяю, вообще остаются загадкой. Их действия узнаю уже в момент попадания во врага.

Темная сущность без особого труда расправляется с несколькими ведьмами, остальные бросаются в бегство. Кроме Аллегры. Она закидывает меня проклятьями, не обращая внимания на творящийся вокруг хаос.

Одно из них пробивает мои щиты.

Чувствую сильный удар в плечо и обжигающую боль. А следом сумасшедший смех верховной, наконец нащупавшей мое слабое место.

И вдруг сверху на нас обрушивается огонь!

Падаю, не устояв от порыва ветра, и только потом вижу летящего над головой дракона. Он атакует ведьму, оттесняя ее в гущу леса. Я вскакиваю на ноги. Впереди тут же вырастает добравшееся до меня чудовище.

Выбрасывает извивающиеся щупальца, но мне удается отскочить в сторону. Сил, чтобы ударить в ответ, уже не остается.

Как-то так получается, что мы меняемся местами. И теперь сущность оказывается в шаге от зияющих врат тьмы у корней мертвого дерева.

Я успеваю подумать, что сейчас самое время отправить монстра восвояси, и в следующий миг чувствую обжигающий холод. В спину мне что-то врезается, пронзая насквозь.

И действительность перестает существовать.

Меня наполняет такой всепоглощающей болью, тоской и печалью, что сердце почти останавливается, не в силах это вынести. Всего на мгновение. А потом я взрываюсь ярким светом, стирающим все эмоции, чувства, окружающую действительность и меня саму.

Будто со стороны вижу, как из груди вырывается сотканная из белого дыма фигура. Как она оборачивается, бросая на меня пустой взгляд, а в голове в этот момент возникает всего одна мысль:

«Будь счастлива вместо меня».

А затем призрак Кассандры, только что прошедший через мое тело, бросается на монстра. Происходит еще одна яркая вспышка света.

Меня ослепляет, я падаю навзничь, слыша чудовищный крик темной сущности.

Она горит в этом ярком свете, растворяется черным дымом и тонет во тьме зияющего между двух миров прохода.

Дерево вспыхивает белым пламенем, плавится, словно сотворенное из металла, и запечатывает собой врата.

Когда над лесом повисает тишина, нет уже ни дуба, ни черной дыры, ни монстра, ни призрака Касси.

Я слышу звук приземления дракона, тяжелые шаги и чье-то сбившееся дыхание. Силы окончательно покидают, позволяя упасть в немую темноту.

Глава 31

Прихожу в себя от ощущения щекотки. Морщу нос, пытаясь таким образом его почесать, но выходит не очень результативно. Открываю глаза. В миллиметре от моего лица — кошачья морда с огромными желтыми глазищами и усами, торчащими в разные стороны. При столь близком расстоянии, да еще спросонья, это выглядит весьма устрашающе!

— А-а-а! — подскакиваю от испуга. — Сгинь! Сгинь!

— Ну вот, — с обидой в голосе тянет Огонёк, спрыгивая на пол. — Ни сочувствия, ни благодарности! А я так переживал, так переживал…

— Чего случилось-то?..

Сажусь на кровати, тру глаза и пытаюсь понять: приснился кошмар про лес, чудовище и слетевших с катушек ведьм, или все произошло в реальности.

Осматриваюсь. Я в своей спальне. В комнате светло, хотя последнее, что помню, происходило определенно ночью.

— Я едва не лишился своей ведьмы! Снова! Уже подготавливался к вечному скитанию неприкаянным несчастным страда…

— Ой, ну хватит.

Показательное выступление тут же заканчивается, и далее фамильяр говорит уже гораздо спокойнее и даже скучающе:

— Но дракон сказал, что там ничего страшного не было. Зря я волновался в общем-то.

— Дракон? — тут же цепляюсь за мысль. — Где он?

— Так улетел еще ночью. Хозяина потащил в город. Дела у того какие-то шибко важные образовались.

— Постой, говоря про дракона, ты имел ввиду зверя?

Мой медленно соображающий мозг начинает понемногу оживать. Я понимаю, что чуда не происходит — это не кошмар. Кроме того, во мне теперь присутствует нечто непривычное, чего раньше не замечала. Хмурюсь, пытаясь разобраться в клубке эмоций и чувств.

— Конечно! С кем же еще я мог говорить? Этот твой человечишка такой злющий проснулся! А вернулся с тобой из леса еще мрачнее, чем уходил. Я к нему не то, чтобы подойти и что-то спросить, я показаться на глаза побоялся!

— Ты, и побоялся?.. — парирую, скользя рассеянным взглядом по комнате. — Расскажи-ка все с самого начала. Как скоро после моего ухода Басти очнулся?

— Кто?

Басти?! Что еще за…

Резко встаю с кровати, запускаю пятерню в волосы и зажмуриваюсь. В груди горячо-горячо, а в мыслях просто водопад из воспоминаний, мне не принадлежащих.

— Бастиан, — тихо поправляю себя. — Когда он очнулся, что было дальше?

— Подскочил, глазюки бешеные вытаращил и сразу же тебя кинулся искать. К счастью, в тот момент уже черноволосая ведьма на пороге стояла и все ему рассказала.

— Селеста?

— Ага. Он тогда на дракона взобрался и к лесу его направил. Ведьма в дом не входила, на крыльце сидела, ждала. А потом они тебя притащили. Я уж подумал: все, труп несут. В этот раз не в болоте сгинул, и на том спасибо… Но нет, живая. Просто не в сознании и очень-очень бледная, прямо зеленая почти. Тебя в кровать уложили, Селеста заговоры читать принялась, да живительными отварами обтирать.

— Стой, а как долго я уже тут «отдыхаю»?

— Третий день. Сиделка ни на шаг от тебя не отходила — врачеватель с нее так себе, силы-то у нее темные. Но делала, что могла. А сегодня где-то к полудню человек явился, да не один… В общем, в подземельях снова кое-кто заперт. Они оттуда еще не выходили.

Я не совсем понимаю: кто, что и почему. Умеет Огонек рассказать максимально туманно! Только самой разбираться.

Осматриваю себя, поправляю мятую рубаху до самого пола длинной, расчесываю пальцами волосы. Наводить марафет некогда. Тороплюсь на кухню, а оттуда — в открытый зев погреба.

И хочется мне сейчас не раскрыть тайну «кое-кого» запертого в подземелье, а нечто совершенно иное. Я каждой клеточкой естества жажду увидеть Басти.

Замираю на лестнице, крепко-крепко зажмуриваясь.

Бастиана.

Инквизитора.

Мужчину, к которому я все это время испытывала, что угодно, но не любовь. Симпатию, в какой-то степени ревность, которые списывала на остаточные эмоции Кассандры. Но не любовь. Хотя… Знаю ли я, как она вообще ощущается? Я ведь ни разу в жизни...

А теперь, мне нетерпимо хочется броситься в объятия, прижаться к широкой груди и выплакать все горести и несчастья, когда-либо случавшиеся со мной на протяжении всей жизни.

Возобновляю спуск и останавливаюсь перед следующей дверью. Она закрыта, хотя мой «секретный» шкафчик отодвинут в сторону. Смотрю невидящим взглядом перед собой и вдруг понимаю: Бастиан все вспомнил. Зелье помогло.

А то, что я чувствую — настоящая, сумасшедшая потребность в ком-то конкретном, без кого трудно дышать и вообще жить.

Наверное, душа Касси, пройдя через меня, напиталась тем самым «особым» иномирным светом, который был так губителен для темной сущности. А взамен обронила то единственное, что заставляло ее цепляться за этот мир — любовь.

И теперь я люблю вместо нее.

Это настолько сильно шокирует меня, что я не открываю дверь, а приваливаюсь к ней спиной. Закрываю глаза и сползаю вниз.

Нечестно.

Я совершенно не готова к подобному.

Мне пришлось принять чужое тело, дом, магию, фамильяра, знания. Даже имя. Единственное, что только мое — душа. Эмоции, личность, чувства. Взгляд на вещи и окружающих людей. Способность принимать решения. Голос. Не тот, который звучит, когда говорю — он, кстати, тоже чужой — а то эфемерное, необъяснимое, определяющее меня Александрой.

А теперь и это — не мое.

Я поднимаюсь, шагаю к лестнице и быстро вскарабкиваюсь по ней.

Мной движет паника. Кажется, что меня-настоящей больше нет. Я сгинула под колесами того авто, перед которым выскочила, как полная дура. А сейчас растворилось последнее напоминание обо мне. Я окончательно превратилась в Кассандру — лесную ведьму, преданную собственным ковеном и ставшую на пути коварной девицы — невесты Бастиана.

Вместе с чувствами к нему, открываются и воспоминания.

Мы действительно собирались бежать. И дракон, спрятанный в подземельях, всего лишь ждал там нужного часа. Но случилось непоправимое — Бастиана отравили, а меня принесли в жертву.

Единственное, что остается загадкой: как все же объединились наши враги? Почему Аллегра выбрала именно меня, а инквизиторы из подчинения Бастиана исполнили приказ его невесты.

Оказавшись на кухне, я хватаю метлу и выбегаю из дома. Фамильяр следует за мной.

— Ты куда собралась?! Что случилось?

Ничего не отвечаю, просто перекидываю ногу через древко и взлетаю. Держу курс в сторону леса, хотя толком не знаю, куда и зачем направляюсь. Я просто убегаю, куда глаза глядят.

От дома и памяти, что хранят его стены.

От тех, кто находится сейчас в подземельях.

От Кассандры. Настоящей Кассандры, в которую я теперь превратилась.

Но дело в том, что от нее сбежать уж точно не получится. Остается лишь принять. Со всеми чувствами, воспоминаниями и прошлым.

Понимаю это, когда подо мной сплошное раскрашенное осенью море из крон. Оглядываюсь — позади тоже один только лес. Нахожу небольшой просвет впереди и снижаюсь. Приземляюсь на полянке с поваленным когда-то очень давно деревом. Его ствол порос мхом и прогнил, став приютом для грибов и мелких насекомых.

Оставляю метлу рядом, а сама сажусь на землю, приваливаясь к нему спиной. Откидываю голову и смотрю наверх. Там, сквозь разноцветные листья виднеется синее небо. Прикрываю веки, но свет остается.

Я раскрыла заговор против себя и справилась, хоть и не одна, с темной сущностью. Лес в безопасности, а все окружающие теперь для меня открытые книги. Можно выследить верховную, расспросить ее о мотивах чудовищных поступков. Если она вообще осталась жива… Наказать всех, успевших скрыться ведьм. А потом жить дальше, владея аптечной лавкой и пытаясь свыкнуться с новыми чувствами в душе.

Ведь той Александры, которой я являлась когда-то, уже никогда не будет. Это моя вторая жизнь, стоит наконец принять ее полностью.

Я немного успокаиваюсь.

Ну унаследовала любовь от прежней хозяйки тела, разве это так уж плохо? Ведь и сама испытывала симпатию к Бастиану. Он очень даже неплох для роли «прекрасного принца» моей новой истории. Учитывая, что сам он точно в покое меня не оставил бы, рано или поздно я бы в него сама влюбилась.

Ну произошло все чуточку быстрее. Что ж теперь, голову пеплом посыпать?

Главное, снова не попасть под колеса какой-нибудь кареты, зазевавшись на ворон. Третье перевоплощение уж точно не перенесу!

Небо перекрывает тень, и я распахиваю глаза. Замечаю хвост, пошедшего на посадку дракона. Резко выпрямляюсь, напрягаясь всем телом.

Неподалеку приземляется черный зверь, со спины его спрыгивает мужчина. Он, не задерживаясь, направляется ко мне. Останавливается лишь в паре шагов, рассмотрев, наверное, выражение лица.

Кажется, сердце сейчас выскочит из груди. Смятение и страх перед чем-то новым, пугающе всеобъемлющим, сковывает меня стальными тисками. Я просто смотрю на Бастиана во все глаза, ожидая дальнейших действий. У самой в голове абсолютный штиль.

— Касси… — делает еще один шаг и приседает на одно колено.

Мне теперь легче смотреть ему в лицо, не задирая при этом голову. Хочется сказать: «Я не Касси», но молчу. Ведь на самом деле, я именно она. Александра мертва, и теперь мне досталась другая жизнь.

— Я вспомнила, что люблю тебя, — признаюсь абсолютно честно. — И испугалась.

Он тянется ко мне, убирает пряди волос за уши. Обхватывает лицо ладонями, нежно проводя большими пальцами по щекам.

— Я тоже много чего вспомнил.

— И тоже испугался?

— Нет. Разозлился. На всех, кто влез между нами и причинил тебе боль.

Я подаюсь навстречу, и Бастиан тут же обхватывает меня в объятия. Прикрываю глаза, растворяясь в ощущениях, что ни разу еще не испытывала. И чувствую теплые губы на своем лице, дрожь по телу и запах хвойного леса, исходящий от его кожи.

Он целует меня. По-настоящему, выпивая дыхание и делясь своим. Мы словно растворяемся друг в друге, уносясь куда-то далеко-далеко, где нет глупых сомнений и проблем.

А когда Бастиан отрывается от моих губ, я почти не разбираю, где нахожусь в данный момент. Цепляюсь за его плечи, будто это единственный ориентир в бесконечном океане захлестнувших с головой эмоций.

— Нужно возвращаться, — шепчет на ухо, не отпуская из объятий. — В подземелье кое-кто ждет допроса. С одной я уже закончил. А вот вторая поймана исключительно для тебя.

Я стремительно спускаюсь с небес на землю и отстраняюсь.

— Что ты устроил в моем подвале?!

Он дергает уголком губ в улыбке, чмокает в нос и поднимается. Помогает встать следом, не убирая рук с моих плеч.

— Летим на драконе вместе. Больше я тебя и на шаг не отпущу.

— Еще чего! Езжай на своей зверюге сам. А я, как приличная ведьма, на метле.

Бастиан прищуривается.

— Тогда ты впереди, а я следом.

Это меня устраивает. Пока он идет к дракону и взбирается на него, я уже взмываю в воздух, направляя древко в сторону дома.

Глава 32

Мой подвал в этой жизни уже видел все… Теперь, когда в нем оказались будущая невестка наместника короля и верховная собственной персоной. Обе, конечно же, крепко привязанные к стульям.

Все, как в фильмах: руки и ноги перетянуты веревками, кляпы, одежда грязная и местами порванная, а волосы свисают на лица неопрятными сосульками.

Кудрявая брюнетка в отключке меня мало интересует, а вот ее очень даже бодрая соседка…

— Как ты это сделал?! — пораженно восклицаю я, не веря собственным глазам. — Она же ведьма!

— А я — инквизитор, — оперирует фактами Бастиан, сверкая глазами на пленницу.

Грубо вынимает тряпку, мешающую ей говорить, и отходит назад.

— Это все чертов дракон! — тут же шипит Аллегра, делая резкий рывок вперед.

Я интуитивно отшатываюсь, а моя свежеиспеченная любовь всей жизни вдруг взмахивает в сторону ведьмы… волшебной палочкой! Той самой, из тайника Кассандры. Порыв горячей энергии возвращает верховную на место, туже стягивая веревки.

От шока, на минуту забываю, что мы не одни и подбегаю к нему.

— Так это — твое?!

Бастиан переводит на меня взгляд.

— Да, ты хранила ее у себя. Я должен был уйти со службы перед побегом, а в этом случае все артефакты изымаются. Мне прошерстили бы дом в тот же день.

— Но…

— Я не маг. А вот драконья кровь предков позволяет использовать некоторые фокусы колдунов. Очень помогает в работе.

— Поганый клоун! — не остается в долгу Аллегра. — Я заставлю тебя сожрать эту палку, а потом разорву на части твое тщедушное тельце!

Ошарашено смотрю на ведьму. Назвать очень даже подкаченного инквизитора тщедушным — еще ладно, а вот яростные обещания расправы совершенно не соответствуют нарисованному в моем воображении образу верховной. Она такая… благородная казалась. Да и вообще, вела себя совершенно иначе. Даже в лесу свою истинную сущность не показала. Наверное, просто не успела.

— А ведь это я помогла тебе память вернуть! Я! Неблагодарный человечишка! — не унимается ведьма, продолжая дергаться в путах. — Если б знала, что Мелисандра замешана, и пальцем бы не шевельнула!

— Мелька?.. — пораженно выдыхаю я.

Бастиан мрачнеет, бросая взгляд на свою невесту. Видно допрашивал он ее при Аллегре и та все слышала. Невероятно, именно Мелька — та самая ведьма, которая продала этой девице зелье.

— А ведь девчонка сама сказала мне, что я отравлен. Вот, что не может уложиться во всей этой истории.

Верховная поджимает губы.

— После проведенного ритуала у нее слегка помутился рассудок.

— Слегка?! — я похоже сегодня только и могу, что повторять особо поражающие меня словечки. — Да она на человека похожа не была в лесу! И в доме у тебя тоже. Когда в нее вселилось нечто из ведьмовского круга.

Аллегра усмехается, расслабленно откидываясь на спинку стула.

— Так вот, откуда ты все узнала.

— Скажем так, я случайно побывала на последнем вашем собрании. Но узнала не все, осталось несколько вопросов.

Судя по выражению ее лица, отвечать на них она не собирается. Вскидывает подбородок, бросая быстрый взгляд на Бастиана за моей спиной.

— Ничего я не скажу. — Усмехается, возвращая глаза на меня. — Можете меня даже убить.

— Чтобы ты переродилась еще сильнее, а главное, свободнее?

Чувствую движение воздуха позади и следом ощущаю теплые руки на своих плечах. Бастиан отодвигает меня в сторонку, сам подходит к Аллегре и склоняется над ней, опираясь одной рукой на спинку ее стула. Она напрягается всем телом, неотрывно следя за направленной на нее волшебной палочкой.

— Никто убивать тебя не будет, ведьма. У нас был договор — ты его нарушила. Читала мелкий шрифт?

Я замечаю, как начинают дрожать ее губы. По лицу распространяются бледные пятна, а на лбу проявляется испарина. Видно есть нечто гораздо более страшное, чем смерть.

— Вижу, читала, — с улыбкой в голосе продолжает инквизитор.

У меня самой ледяные мурашки по спине мчатся от подобного тона. Скрещиваю руки на груди и непроизвольно отступаю на шаг. Интересно, почему Огонек игнорирует это чертовски важное собрание? Его поддержка сейчас была бы очень кстати.

— Ты ответишь на все ее вопросы, Аллегра. А потом, я вызову оперативную группу и передам тебя им. Как остальных пойманных ведьм.

На этом и она, и я одновременно приковываем к Бастиану взгляды. Неужели они всех нашли? Даже сумасшедшую Мельку? Хочется верить в лучшее.

— Да вы блефуете, господин главный инспектор, — медленно тянет верховная.

Я не могу видеть выражение его лица, но судя по тому, как бледнеет Аллегра — информация про ведьм чистая правда.

— Мерзавец, — шипит она, принимаясь с особой яростью рваться из пут. — Ты пожалеешь об этом! Я прокляну тебя, поганый человечишка! Дай только выбраться, и я тебя прокляну!

Он выпрямляется и отворачивается, теряя к ней интерес. Проходя мимо, приобнимает меня одной рукой и целует в висок. По коже от места прикосновения его губ разливается приятное тепло. Если бы не обстановка, я б даже прильнула к нему в ответ.

— У тебя есть полчаса, справишься?

Киваю, настороженно косясь на беснующуюся верховную. Выглядит она не особо готовой к разговору. Но и я не слишком уж горела желанием быть вовлеченной во весь этот дурдом!

Бастиан отходит в сторону, а я обращаюсь к верховной с наиболее волнующим меня вопросом.

— Для чего ты призывала сюда чудовище из-за грани?

Она прекращает попытки вырваться из пут и опаляет меня ненавистным взглядом. На ответ это мало походит, и я добавляю:

— Зачем вообще был нужен этот ритуал? Создание какого-то непонятного культа внутри ковена…

— Кассандра всегда относилась к людям, как к равным, — начинает Аллегра, не сводя с меня глаз. — Пыталась наладить связи, прийти на помощь несчастным и обделенным. Даже после смерти притянула похожую душу в свое тело. Когда ты пришла ко мне с идеей аптечной лавки, я едва сдержалась от нервного смеха! Это ж надо до такого додуматься!

Я не совсем понимаю, к чему она ведет, но терпеливо продолжаю слушать. Ведьма наклоняется вперед, понижая голос.

— Они не достойны подобной милости! Глупые жестокие твари, способные уничтожить себе подобного ради достижения собственных целей. Они ведут войны, калечат невинных, лгут и, если нужно, шествуют по головам даже самых близких. Но на самом деле мне на это плевать! Пока их подлые ручонки не пытаются влезть в мою жизнь. Руководить мной. Ставить условия. Приказывать, что можно делать, а чего нельзя.

— Это не ответ на мои вопросы.

— Ты действительно хочешь знать, зачем я призвала Аддона?

— Да, поделись, будь добра.

Лицо верховной перекашивается в гримасе ненависти, и она выплевывает:

— Чтобы натравить его ярость на город, освободить от алчного правления людей. Умыть их кровью улицы! А потом войти и жить, построив с нуля место, где ведьмам не придется ютиться на окраине лесов, следуя инструкциям чужаков.

От всех ее речей меня бросает в холодную дрожь. Целый город ведьм… Это звучит так неестественно! И тут же наводит на мысль, что Аллегра вряд ли остановилась бы на достигнутом.

— Ты так презираешь людей, а сама пыталась сделать все то же самое. Развязать войну. Пойти по головам. Принести в жертву своих же. Ты убила Касси, покалечила Мельку, превратив ее в невесть что… Протащила за собой по неверному пути остальных ведьм ковена, тем самым сломав их жизни. Ты сделала все то же самое, в чем только что обвинила человеческий род. Так чем же ты лучше их и достойнее?

Верховная кривит губы и откидывается на спинку стула.

— Врага можно побороть, лишь опустившись до его уровня. К тому же, все это я делала не для себя, а во имя великой цели. Для будущего всех ведьм, гонимых и преследуемых людскими законами.

М-да, когда речь заходит о «великой цели» у меня сразу же возникает ассоциация с Наполеонами и Зевсами, живущими в личных пенатах под крышей психушки. Разговаривать дальше желание напрочь отпадает. Но хочется узнать еще кое-что.

— Почему именно я? Почему Кассандра стала жертвой ритуала?

Аллегра усмехается.

— Иронично, да?

— Я не понимаю.

— Сердобольная Касси, желающая помочь всем и вся, питающая слабость к людишкам и ко всему прочему влюбленная в нашего главного врага — инквизитора! Идеальнее кандидатуры для призыва в этот мир сущности, что уничтожит человеческий вид, просто не существует.

Я сглатываю, понимая наконец ту самую «иронию».

— Кассандру увели в Зеленые топи по приказу Бастиана. Именно это я услышала, когда появилась здесь. Как тебе удалось такое устроить?

— О-о-о, — она смеется, откинув голову назад. — Больнее всего нас предают именно любимые, не так ли, милая? На самом деле, это было не сложно. Месяц работы по взращиванию големов-двойников и пара недель на установку задания в их соломенные мозги. Очень кстати оказалась эта девица, связавшаяся с Мелисандрой для собственных целей.

Аллегра кивает на несостоявшуюся невесту Бастиана, и я перевожу на нее взгляд. Не знаю, что он с ней делал, но она все еще не пришла в себя.

— Я не была в курсе их маленького дельца. Но все сложилось просто идеально, как один общий план. — Веселый тон ее резко обрывается, а взгляд исподлобья прожигает меня насквозь. — Жаль, что его испортила человеческая душонка, по чудовищной ошибке попавшая в это тело.

Я внимательно осматриваю ведьму, стараясь запомнить ее в мельчайших подробностях. Очень надеюсь, что такого врага на своем пути больше никогда не повстречаю.

— Боюсь разочаровать, но ошибки тут нет. Просто всевышние силы изначально были против тебя.

Она не отвечает, только поджимает губы и отворачивается, всем своим видом показывая, что разговор окончен. А мне больше ничего от нее и не нужно. Я смотрю на Бастиана, находя в его глазах поддержку. И молча ухожу.

Наверное, я могла бы поинтересоваться, что именно станет с этими женщинами. Как их накажут, выживут ли они вообще… Но нет. Мне хочется скорее закрыть эту дверь, замуровав все пережитое в подземельях ведьмовского дома. Если честно, и сам дом мне теперь хочется оставить в прошлом. Идея взобраться на дракона и улететь за тридевять земель выглядит не такой уж плохой.

Как сказал Бастиан, верховную ждет нечто страшнее смерти. Предположу, что ее лишат силы и заточат в особой камере. Как-то же создаются волшебные палочки… Страшная участь, на самом деле. Стать вечной батарейкой для заряда оружия своих врагов. Но перспективу, которую она готовила целому городу людей, ничем не переплюнуть. Кому-то это покажется не так, но переубедить меня сейчас вряд ли получится.

Как поплатится за содеянное нечастная невеста мне не интересно. Наверное, раскроют ее гнилую личность перед наместником, а затем и королем. Аннулируют брачный договор. Предположу, что с помолвкой Бастиана не все просто, и он стал разменной монетой в какой-нибудь жутко важной сделке его отца.

Все это решится, к счастью, без моего участия.

Глава 33

— Не думаю, что это хорошая идея, — бухтит Огонек, следуя за мной попятам. — Лесу нужна ведьма! Мы не можем бросить его на произвол судьбы!

Вздыхаю. Останавливаюсь на мощеной дороге, ведущей к моему новому жилищу, и упираю руки в бока.

— Там вполне достаточно будет Селесты. И где-то в чащобе еще обитает ее престарелая сестра — тоже темная ведьма. Не говоря уже про змей-хранителей.

— Значит, ты окончательно решила?

— Да. Я не хочу жить поблизости с местом своей смерти.

— А как же дом?

— А он-то что? Стоял на одном месте сотни лет и еще столько же продержится. Может я когда-нибудь вернусь. Когда забуду Аллегру, Мельку и все, что они мне сделали.

Ну, по факту не совсем мне, а Кассандре. Но я уже практически не вижу разницы между нами. Ее чувства, что так пугали в первые минуты, оказались недостающим звеном мозаики, складывающей меня-настоящую. Возвращение воспоминаний о Бастиане помогло окончательно принять свою роль в этом новом мире.

Я — ведьма, небезразличная к людям. Мне хочется им помогать, быть нужной и полезной. Аптечная лавка на краю леса — хорошее решение, но не идеальное. Чтобы действительно погрузиться в свое призвание, нужно оказаться в самом центре оживленного города.

Бастиан со мной согласился. И подарил дом.

Да-да, целый дом в оживленном Красте.

Мы хотели улететь отсюда верхом на драконе, начать новую жизнь где-то там, за пределами земель, на которых нас знают. Но разоблачение его фальшивой невесты внесло коррективы в планы.

— И вообще, ты так переживаешь, будто я тебя бросила, а сама на край света собралась!

Поддавшись мимолетному порыву, наклоняюсь и подхватываю кота на руки.

— Эй, что за манеры! — возмущенно шипит он.

Не обращаю на это внимание и тискаю пушистого вредину, крепко-крепко прижимая к себе. Фамильяр сдается, обмякнув в объятиях тяжелой тушкой. Укладывает голову мне на плечо и обреченно вздыхает.

— Я — лесной дух, как мне жить в городском муравейнике?

— В первую очередь, ты — ведьмин фамильяр. И условия жизни на тебя никак не влияют. Так что, заканчивай манипулировать, прикидываясь самым несчастным созданием на планете.

Если у Огонька и имеются возражения, он их не озвучивает. В молчании мы доходим до пункта назначения — узорчатых металлических ворот с узкой калиткой. За ними виднеется небольшой дворик с тремя деревцами, качелями и покосившейся лавкой под окнами белокаменного дома.

Он немного меньше моей деревянной избушки, но зато имеет собрата чуть поодаль — строение в две комнаты под магазин. Вернее, аптеку. Если уж переезжать, то вместе с ней! Жаль, конечно, что обустроенная комната в моем прежнем жилище оказывается теперь не в удел, но я не списываю ее со счетов. Жизнь длинная, даже лавка на краю леса может однажды пригодиться.

Вещи перевезли еще вчера. Мне помогала Селеста и двое молодых парней стажеров-инквизиторов, которых прислал Бастиан. Бедняги… Они бледнели, зеленели, заикались, но послушно выполняли поручения. Не знаю, что он им наговорил перед тем, как ко мне отправить, но судя по их поведению — ничего позитивного. Кажется, они опасались страшной порчи за любое неверное движение.

Опускаю кота на землю, а сама отмыкаю калитку. Он протискивается меж моих ног, попадая во двор первым, садится на дорожке и деловито заявляет:

— Когда твой инквизитор заберет тебя замуж, я останусь здесь один. Ибо это первый и последний мой переезд!

Я давлюсь воздухом и захожусь кашлем. Прочищаю горло, смахиваю выступившие слезы и восклицаю:

— Что значит «замуж»?! Не собираюсь я еще!

Огонек склоняет голову на бок.

— Но ты ведь все вспомнила. Любовь-морковь и все такое. Как же собираешься с человеком своим жить без заветного «замужа»?

Щеки опаляет румянец. В конкурсе бестактности этот котяра стал бы лидером.

— Мало ли, что я там вспомнила? Не было у нас еще ни свиданий нормальных, ни отношений.

— Он подарил тебе дом.

— За моральные страдания из-за истории с его невестой!

— И помещение под новую аптечную лавку.

— Туда же!

Фамильяр окидывает меня странным взглядом, затем поднимается и отправляется в дом. Теперь уже я следую за ним хвостом.

— Мое расположение еще нужно заслужить.

— Ну естественно.

— Любовь любовью, но он только что депортировал несостоявшуюся невесту! Я не хочу занимать ее место.

— Верно.

— И вообще. Никто руки и сердца мне еще не предлагал.

Кот запрыгивает сразу на третью ступеньку крыльца и подытоживает:

— Вот с этого и надо было начинать.

Шумно выдыхаю носом, борясь с желанием запустить в фамильяра каким-нибудь заклятьем. Ну что за язва!

На самом деле, даже если Бастиан придет ко мне с кольцом и встанет на одно колено, я не брошусь ему на шею со счастливым визгом. Потому что мы-настоящие еще толком не знакомы. Скорее всего он тоже это понимает.

— Ладно, Огонек, нам предстоит очень много дел. Подвал под лабораторию сам не перестроится, и аптечная лавка не наполнится товарами, лишь повинуясь силе моей мысли.

Глава 34

На то, чтобы полностью обустроиться и наладить работу аптечной лавки уходит больше месяца. Ночи становятся особенно холодными, хотя днем еще пригревает солнышко. Деревья наполовину сбрасывают пестрое одеяние, и в целом становится заметно мрачнее на улице.

Мне приходится несколько раз пройтись по магазинам, закупившись теплой одеждой. То, что остается от старой Кассандры мне совершенно не нравится.

Колдовскую избушку я забрасывать не решаюсь и раз в неделю наведываюсь туда, когда хожу в лес за ингредиентами. В тех стенах дышится легче, они будто подпитывают меня силой. Огонек говорит, что так и должно быть. Я ведь ведьма, а это — волшебный дом. Подобного не происходит в новом жилище, отчего оно кажется мне неуютным.

Фамильяр советует бросить затею с городской жизнью и вернуться. Но я отмахиваюсь. У меня же вся жизнь впереди, отношения с Бастианом тихонько продвигаются ко все более доверительным и интимным. Не могу же я просидеть у кромки леса до самой старости?

Но в конце ноября у нас с ним случается серьезная ссора, расставившая все на свои места. В самый неожиданный, как может показаться, момент. Посреди вечернего ливня, он заявляется ко мне на своем драконе, спешивается буквально у порога и становится на одно колено. Моя голова мигом будто ватой набивается, и даже шум дождя становится отдаленно тихим.

Бастиан протягивает раскрытую бархатную коробочку с красивейшим кольцом и произносит:

— Касси, я люблю тебя больше жизни! Будь моей женой!

Я только и могу, что глазами хлопать, переводя взгляд с кольца на взволнованную физиономию инквизитора и обратно.

Чувствую, как о щиколотку трется кот. Смотрю на него.

— Ну надо же, какая неожиданность! — наигранно-удивленно восклицает он, стреляя в меня янтарными глазами.

— Бастиан, я… — все еще не знаю, что сказать, потому что буквально накануне у нас случился разговор на эту тему.

Я была не готова к подобным переменам. А переезд в новый дом оказался репетицией, доказавшей, как непросто ведьме жить посреди оживленного города людей.

Он понимает мою заминку по-своему. Подхватывает безвольную ладонь и надевает на палец кольцо. Целует тыльную сторону запястья, поднимается, сжимает меня в объятиях. А я чувствую себя максимально странно, хотя не могу объяснить, почему.

Это должно было стать чем-то идеальным, сказочным, долгожданным. Принести счастье и наполненность самыми теплыми эмоциями. Но оказывается все совсем наоборот.

Бастиан не замечает моего состояния. Покрывает поцелуями лицо и шею, бормоча:

— Ты будешь самой красивой невестой королевства! А после свадьбы, мы переедем в замок или же в отдельный новый дом — как сама захочешь.

Я наконец прихожу в себя и выворачиваюсь из его объятий.

— Бастиан, какой замок? Я — ведьма. Ты не забыл?

Он все еще не видит проблемы, чмокает меня в лоб и улыбается.

— Ты не просто ведьма, а моя любимая. Будем жить там, где тебе больше понравится.

Мотаю головой и отступаю. Он хмурится.

— Что такое?

— Мне даже здесь, в домике на две комнаты оказалось неуютно. Меня тянет обратно, в волшебный дом. А ты предлагаешь вовсе переехать в богатые пенаты и стать первой леди города? Вернее, второй…

Бастиан молчит, переваривая услышанное, а я продолжаю, отступив еще на шаг:

— Мне не нужно внимание народа. Мы ведь хотели сбежать, помнишь? Уехать куда-нибудь, где нас никто не знает, и жить тихую, спокойную жизнь.

— Но теперь в этом нет необходимости, старый брачный договор разорван, отец принял мой выбор. Побег был спланирован именно от наместника короля и навязанной невесты, разве нет?

Прикусываю губу, с каждой секундой чувствуя себя все более неловко.

— Это не мое, Басти. Ведьме не место в толпе людей.

Он несколько нервно усмехается, не веря в то, что слышит.

— Но это же глупо, Кассандра. Мы любим друг друга. Ты с самого начала знала, кто я такой. Свадьба и дальнейшая счастливая жизнь — то, к чему мы оба шли.

— Я тоже так думала, но оказалось, это не так, — тихо проговариваю я, осторожно снимая кольцо с пальца.

Сердце тоскливо сжимается при этом, а грудь изнутри опаляет жаром. Поднимаю глаза на Бастиана, отмечая на его лице смятение.

— Хочешь взять меня в жены — давай сделаем это тихо, ведьмовским обрядом. И во дворец или другой большой богатый дом я не перееду.

Он молчит, не сводя с меня глаз. Я подхожу и вкладываю кольцо ему в ладонь. Дышать становится тяжело от накативших слез, но переступить через свое начало совсем не получается.

Какова ирония… Несправедливый договор между городом и ковеном, прогнавший последний на окраину леса, оказался действительно верным решением. Если б Аллегра сразу узнала, что ведьмам совершенно не нужно здесь жить, возможно и не случилось бы ее темного ритуала.

Бастиан ничего не говорит. Сжимает кольцо в кулаке и уходит.

Я закрываю за ним дверь, приваливаясь к ней спиной. Зажмуриваюсь, чувствуя скользнувшую по щеке слезинку. В глубине души мне очень хотелось, чтобы он сразу же согласился на мои условия.

— И что теперь? — негромко интересуется Огонек.

Открываю глаза и смотрю на него. Удивительно, что никакой колкости с его стороны не слышно.

— Вернемся домой, — глухо отвечаю я.

Отталкиваюсь от своей опоры и прохожу на кухню. Завариваю травяной чай, забираюсь на стул, поджимая под себя ноги и грею ладони о чашку. Наблюдаю, как по стеклу сбегают дорожки воды. Дождь барабанит по крыше, потрескивает огонь в камине, пахнет древесной золой и чабрецом. В избушке на окраине леса это был бы идеальный осенний вечер. Но здесь я чувствую себя потерянной и одинокой.

— А как же новая аптечная лавка? — продолжает приставать с вопросами фамильяр. — Она очень популярна среди местных.

Запрыгивает на подоконник, перекрывая упитанной пушистой тушкой вид на унылую погоду. Хочется вспылить, но вместо этого я лишь апатично пожимаю плечами и делаю большой глоток чая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Огонек больше ничего не спрашивает. Понимает, что в данный момент времени это бесполезно.

Вдруг из прихожей доносится грохот! Я вздрагиваю, переливая на себя чай и вскакиваю. Отбрасываю от себя кружку, та катится по столу, падает и разбивается.

— На счастье! — вставляет кот.

— Ай-яй-яй! — встряхиваю подолом я, дабы скорее охладить ткань.

Печальной атмосферы, как ни бывало. Выплеснутый на живот и коленки горячий напиток неимоверно бодрит!

В таком виде меня и застает Бастиан. Я даже замираю от удивления, увидев его могучую фигуру, выросшую в дверном проеме. Задержавшись там всего на секунду, инквизитор в два шага оказывается рядом, рывком привлекает меня за талию и крепко целует.

Прихожу в себя, оживая в его руках, и пытаюсь вырваться. Он отстраняется, но продолжает держать меня.

— Ты чего это врываешься без приглашения?! — возмущенно взрываюсь я.

— Там было не заперто.

— Нет, заперто!

— Я не заметил.

— Я испугалась и обожглась чаем!

— А я не могу жить без тебя. Не хочешь пышной свадьбы? Ее не будет. Тянет обратно в лесной дом — значит, совьем гнездо там.

Захлопываю рот, глотая очередное возмущение. Смотрю на Бастиана широко распахнутыми глазами, не веря в то, что слышу.

— Есть еще какие-то требования, которые ты еще не озвучила?

— М-м-м… Я помню, что ты из рода драконов, но давай гнездо вить все же не будем? Обойдемся как-нибудь, обычным человеческим жилищем?

Пару секунд мы смотрим друг другу в глаза с абсолютно серьезными минами. А потом оба срываемся на смех. Случайный взгляд падает на спрыгнувшего с подоконника кота. От выражения его ошарашенной мордочки мне становится еще смешнее, и я даже хватаюсь за живот.

Огонек предпочитает не участвовать в сумасшествии и ретируется из кухни.

Отсмеявшись, я утыкаюсь носом Бастиану в грудь, обнимаю его и глубоко вздыхаю. Почему-то в памяти всплывает недавний вопрос фамильяра.

— А что будет с моей новой аптечной лавкой?

— Мы же уезжаем не за тридевять земель. Будешь прилетать сюда на метле пару раз в неделю. Повесим график работы на двери.

— И почему я об этом не подумала…

— Но вторую комнату в том доме полностью переделаем. Никаких посторонних принимать там не будешь, хорошо?

Киваю.

Думаю, со временем нам пригодится детская…

Эпилог

Пять лет спустя

— Мама!

Детский вскрик из чащи леса окатывает меня ледяной волной. Корзинка с ягодами дикой малины и листочками собранной только что мяты выскальзывает из рук и падает под ноги. Но я уже не вижу ее, резко поворачиваюсь на звук и срываюсь с места.

Ведь на секунду, считай, отвлеклась! А дочки и след простыл. Лесная девочка… Практически с пеленок к ближайшим деревьям сбегает. Каждая травинка ее интересует, любой незнакомый жучок!

— Саша! — останавливаюсь и зову, пытаясь определить, близко ли я к ней. — Сашенька, отзовись!

Мы назвали ее моим прошлым именем. Не потому, что так захотелось, а потому, что она была похожа именно на Сашу, и ни на кого другого. Бастиан назвал это имя, едва взглянул в беленькое личико с чуть вздернутым носиком и яркими синими глазами.

Паника накрывает с головой, и я возобновляю движение. Совсем скоро выбегаю на небольшую полянку, тут же вылавливая взглядом рыжеволосую голову в высокой траве.

— Саша!

Дочка оборачивается и поднимается на ноги. Голубая ленточка вот-вот соскользнет с одной из косичек, а к юбке белого в желтый горох платья прицепились несколько репьев.

— Мама, ты только посмотри! Эта змейка меня чуть не укусила!

Час от часу не легче!

— Какая змейка, милая? — тороплюсь к Саше, подметая подолом высокие стебли полыни. — Я же просила, не отходить от меня…

— Вот эта, — неожиданно из травы вырастает еще одна фигура. Худая черноволосая девушка, лет шестнадцати. Она вытягивает вперед руку с небольшим клинком и демонстрирует нанизанную на лезвие тварюшку.

От неожиданности я замираю на мгновение, но потом еще быстрее продвигаюсь к дочери. Хватаю ее за плечи и прижимаю к себе.

— Это Лита, мамочка. Она хорошая!

Я хмурюсь, неотрывно глядя на странную змею. Голубоватого окраса, длинной гораздо короче своих сородичей. Если б у нее были лапы, она походила бы на ящерку с ярко-оранжевыми глазами.

Незнакомка поворачивает кинжал другой стороной, и я замечаю вываленный из приоткрытой пасти длинный язык… растроенный на конце.

— Это ужишип, — будничным тоном проговаривает девушка. — Его яд смертельно опасен для таких маленьких детей. Следите получше за своим ребенком.

Я отмираю, поднимая взгляд к лицу девицы. Она кажется мне смутно знакомой. Но эти мысли быстро теряются на фоне того, что неведомая тварь только что могла убить мою дочь. Выдыхаю, крепче прижимая Сашу к себе. Нужно обновить защитные заклинания на ее одежде! В последнее время они выветриваются особенно быстро.

— Спасибо тебе! Лита, верно?

Девушка кивает. Окидывает оценочным взглядом свою добычу и отправляет в кожаную сумку, пристегнутую к поясу.

— Когда-то давно его собрат ужалил и меня. Отец рассказывал, что одна знахарка вылечила. Но я плохо помню то время. Со мной тогда происходило всякое…

Лита задумчиво хмурится, погружаясь в свои мысли. Затем отворачивается и молча уходит.

Я реагирую слегка заторможено.

— Постой!

Осознание озаряет яркой вспышкой.

Девушка оборачивается.

— Лита, да? Ну конечно! Надо же… Бородатый мужчина, едва не выломавший мне дверь! Он привел ко мне девочку лет одиннадцати, ее ужалил в лесу неизвестный зверь. Мое первое исцеление… Там еще рана была очень странная.

Я замолкаю, опуская глаза на ее сумку. Необычная змея с растроенным языком… Вот, кто был причиной той ранки. А Хранители леса тогда подняли панику, решив, что девочку ужалило Зло.

— Так это вы спасли мне жизнь в тот раз?

— Видимо, да, — улыбаюсь. — Какая неожиданная встреча.

— Получается, мы теперь квиты. — Лита усмехается уголком губ и кивает на мою дочь. — Будьте осторожны в это время года. Ужишипы выползают на поверхность всего раз за свою жизнь. Для спаривания. Чудеса природы!

— Ты увлекаешься животными?

— Охотой на них, как и отец. Ладно, мне пора. Бывайте!

Я только открываю рот, чтоб пригласить Литу на чай, как она уже исчезает в зарослях смородины. Помнится, в нашу первую встречу она тоже особо приветливой не была. Может мы встретимся как-нибудь еще, в более спокойной обстановке.

— Прости, мамочка! Я не заметила эту змейку в траве… А тут Лита, как выскочит! Прямо из воздуха!

Поворачиваюсь, увлекая дочь за собой.

— Нужно внимательно смотреть под ноги, милая. Особенно в лесу. Мы здесь в гостях.

— И не убегать от тебя, когда за ягодами ходим, — деловитым тоном добавляет Сашенька.

— Верно, — киваю с серьезным лицом. — Или Огонек снова станет твоей нянькой.

— Нет, только не Огонек!

Улыбаюсь украдкой, делая вид, что заинтересовываюсь кустом встреченной на пути смородины. Ее тут очень много.

— Да, определенно, в следующий поход возьмем с собой кота.

— Лучше уж Чернушку...

Дракону не нравится эта кличка. Когда Сашенька выбегает встречать папу, она рвется потискать его крылатого «коня» за лапу, крыло, хвост — до чего дотянется. И называет его исключительно Чернушкой.

Зверь делает вид, что не слышит. Скидывает всадника и улепетывает в лес. В первые несколько раз он забирался на крышу, чего не делал уже очень давно. А потом я отчитала мужа за его невоспитанного дракона. И теперь тот стал завсегдатаем лесных прогулок.

Мы отыскиваем нашу корзинку с рассыпанными ягодами, собираем все обратно и отправляемся домой. К обеду обещала прийти в гости Селеста, нужно успеть приготовить ее любимый малиновый пирог.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец