17 глава
Но выяснить ничего не удалось: ни один не признался, чтобы хотя бы видел эту куклу в глаза. Даже предположение Глэнис о том, что ее могли отыскать на чердаке во время починки крыши и принести в ее комнату чисто случайно, ничем конкретным не подтвердилось. Кровельщики клялись и божились, что ничего, кроме старой мебели, на чердаке не заметили…
А уж старую куклу и подавно не стали б тащить в хозяйскую спальню.
— Страсть какая жуткая кукла, госпожа, — не переставала поминать ее Глэнис, даже спустя несколько дней после случившегося. — Как припомню эти глазищи, и красную ленту на шее — аж мурашки по коже.
Аделия и сама ощущала все то же: мурашки на коже — предчувствие чего-то зловещего, заключенного в этом странном «подарке» от неизвестного адресанта.
И больше всего мучил вопрос: чем она его заслужила?
— Я хочу съездить в Тальбот, — сказала она после обеда. — Загляну в лавку портнихи.
— Хотите, чтобы я поехала с вами?
— Ни к чему, — отозвалась она, — я вполне могу справиться самостоятельно. У тебя и так достаточно дел!
Глэнис глядела на нее с беспокойством, как и всегда в последнее время: ощущала ту же подспудную тревогу, что и ее госпожа. Как будто вот-вот должно было что-то случиться…
Но что?
В Тальбот Аделия не собиралась: ей давно следовало наведаться в лесную хижину старой Бевин и сообщить, что она решила оставить ребенка. А еще найти повитуху… Глэнис давно пеняла ей за нерасторопность в этом вопросе: мол, не успеет Аделия и глазом моргнуть, как дитя пойдет головкой вперед, а ей и помочь будет некому. Словно нищей цыганке с дороги…
— Здравствуйте, госпожа.
В этот раз знахарка встретила ее на пороге, сидела на высокой ступеньке и пускала в воздух клубы сизого дыма. Он густым облаком висел над ее головой, плотный, словно болотный туман, и старуха, завидев нежданную гостью, взмахнула рукой, разгоняя его в разные стороны.
— Здравствуй, Бевин Кендалл, — отозвалась Аделия, остановившись подле калитки. — Я пришла расплатиться по долгу. — И переложила корзинку с подарками из руки в руку.
Старуха чуть усмехнулась сквозь клубы дыма.
— Решили оставить дитя. Правильный выбор! Могли бы и не утруждаться визитом…
Но Аделия не только поэтому приехала к ней: говорили, старая Бевин читает по звездам. А ей требовались ответы…
— Я слышала, тайное от тебя не сокрыто… — сказала она. — Ты вопрошаешь камни и звезды, и те отвечают тебе. Правда ли это?
Старуха в последний раз затянулась тлеющей самокруткой и выдала вместе с дымом:
— Хочешь о чем-то спросить? — Аделия не успела ответить, как она поднялась, скрипнув суставами, и потянула прикрытую дверь. — Ясное дело, что хочешь, — сказала она, — иначе разве явилась бы в дом старой Бевин. Ну, проходи!
Аделия молча вошла — в доме все было так же, как в прошлый визит. Спал у низкого очага черный кот, чуть колыхались от сквозняка травы под потолком, стол, заставленный глиняными горшками и прочими склянками, невольно притягивал взгляд. К нему старуха и подошла: решительно отодвинула нехитрую утварь к противоположному краю, освободив, таким образом, пятачок свободного места. Присела на табурет и кивком головы приказала Аделии сделать то же…
Девушка села, и старуха разложила по столу камни. Три гладких, угольно-черных агата, каждый размером с яйцо…
— Что ты хочешь узнать? — осведомилась она. — Пол будущего младенца? Или, может… чье семя…
— Кто желает мне зла? — оборвала она поспешным вопросом неуместные догадки старухи. — Есть ли нечто такое, чего мне следует опасаться?
Бевин Кендалл вскинула кустистые брови — казалось, не ожидала такого вопроса — и потянулась к колоде засаленных карт, которые ловко пропустила сквозь пальцы.
— Зла, говоришь, — сказала при этом. — Что ж, давай поглядим! — И начала выкладывать карты рубашкой вверх. А после велела: — Переверни любую.
Аделия так и сделала: перевернула ближайшую к себе карту — даму треф.
И старуха кивнула:
— Королевская карта. Твоя. Еще одну…
Король пик.
Старуха погладила черный камень, задумалась на мгновенье.
— Кто-то стоит подле тебя, — сказала она, — кто-то близкий, но и чужой. Кто-то, разрываемый противоречивыми чувствами… Карту.
Аделия протянула ладонь, но замерла, не решаясь коснуться ее.
— Не бойся взглянуть в глаза своим страхам, — проскрипела старуха, — ты смелее, чем кажешься.
Король треф.
— Это мой муж? — предположила Аделия. — Он… простит меня?
Но старуха головой покачала.
— Не простит?
— Это не муж, — сказала старая Бевин. — Он больше…
— Больше? Что ты хочешь сказать?
Старуха стиснула пальцы на камне и прикрыла глаза. Вскоре вскочила и в волнении прошлась от стены до стены своей маленькой хижины…
— Что ты увидела? — спросила Аделия, испугавшись поведения старой знахарки. — Нечто плохое?
— Плохое, хорошее — все перемешано, госпожа, — отозвалась она, глядя на девушку и словно не видя ее. — Не бывает одного без другого…
— Не понимаю…
— И не поймешь, пока не придет время. — С напором: — Еще одну карту.
Но Аделия воспротивилась:
— Я не хочу больше, ты пугаешь меня. Все, что ты говоришь, кажется головоломкой… Лишь запутывает меня еще больше.
И Бевин, коснувшись ее плеча, прошептала:
— Много узлов завязалось, один крепче другого, но каждый ты перерубишь. И окажешься победительницей! Карту, моя госпожа, тяните карту, — велела она.
Аделия с гневом исполнила ее просьбу. Слова старой безумицы больше не казались ей занимательными, только пугающими и бессмысленными…
— Король бубен, — прошептала старуха, озвучивая новую масть. — Удивительно. — И тут же подалась к Аделии ближе: — Мужчины вокруг тебя, госпожа, три мужчины. И зло посреди них… Тебя ждут тяжелые времена, испытания, но и любовь…
— Любовь?
— Самая настоящая, испытанная огнем и водой. Но чтобы принять ее, ты должна будешь многое переосмыслить… Поверить в невероятное. Готова ли ты сделать это, Аделия Айфорд?
Та отпрянула, тяжело дыша, уперлась ладонями в стол, а потом, словно собравшись с силами, бросилась к двери.
— Куда ты? — закричала Бевин ей вслед. — Я не сказала всего. Воротись, глупая!
Но Аделия не воротилась: выбежала за калитку и побежала, не чувствуя земли под ногами. Опомнилась только у самой дороги, когда колотье в правом боку стало почти нестерпимым, а мушки замельтешили перед глазами. Тогда припала к стволу осины взмокшей спиной и выдохнула…
Раз, другой, третий…
Паника, охватившая ее в хижине старой знахарки, не унималась, предчувствие грядущей беды лишь усиливалось от вдоха к вдоху. Жесткий корсет, казалось, впивался в ребра… Аделия не успела понять, как это случилось, когда она рухнула на траву в полном беспамятстве.
И очнулась на жестком матраце в хижине Бевин Кендалл. Осознала это не сразу, но стоило старой знахарке поднести ей плошку с ароматным отваром, как реальность обрушилась на нее со всей своей силой.
— Мой ребенок! — воскликнула девушка, хватаясь за еще плоский живот. — Он жив?
— Жив-жив, — успокоила ее старая женщина. — Вот, выпей давай. Вам это не помешает!
Аделия поднесла плошку к губам, но в последний момент засомневалась.
— Это не навредит ему? — спросила она. — Я больше не хочу от него… избавляться.
— Знаю, не дура. Младенчику это не повредит, а вот тебя успокоит…
Аделия пригубила теплую жидкость — что-то с ромашкой и мятой — очень приятное и на вкус, и на цвет. А потом кто-то зашевелился в углу… Может быть, кот, решила она, глянув в направлении звука, и обомлела: коты не бывают такими большими и привлекательными, а вот мужчины… с голубыми глазами даже очень.
— Господин Шерман, — выдохнула она и поспешно спустила ноги с постели, оправила платье нервным движением. — Я… не знала…
Он сделал шаг ближе, и старая Бевин сказала, предупреждая его собственные слова:
— Господин нашел тебя и принес ко мне в хижину. Он за тебя испугался!
Аделия стиснула зубы: из всех возможных мужчин ее нашел именно ЭТОТ. Он словно нарочно преследует ее всюду, лезет со своей ненужной ей помощью…
— Благодарю, — выдавила она сквозь все те же сцепленные меж собой зубы. — Ему не стоило волноваться — я чувствую себя хорошо. — И поднялась на ноги.
Те показались ей неустойчивыми, словно карточный домик, Шерман подался вперед, чтобы поддержать ее, но Аделия сделал вид, что не заметила этого.
— Мне пора возвращаться домой, спасибо за помощь, — сказала старухе.
И та успела шепнуть ей на ухо прежде, чем девушка вышла наружу:
— Мне есть, что тебе рассказать, госпожа. Не сейчас — сейчас ты слишком взволнована — позже. Но это важно…
Аделия лишь головой замотала: мол, не желаю этого слышать ни сейчас, ни когда-либо еще.
А после вышла из хижины и с решительным видом отправилась к двум лошадям, привязанным за забором. Кажется, этот Шерман и лошадь ее успел отловить.
Он, кстати, шел позади, она слышала звук его шпор, и, взявшись за повод своего жеребца, он, наконец, произнес:
— Моя помощь вам неприятна, госпожа Айфорд, замечаю уже не впервые, но, видит бог, не понимаю причин. Скажите, разве я в чем-то виноват перед вами?
Во всем!
Она не знала, в чем именно, но ощущала, что дело именно в нем, в этом навязчиво-неуместном в ее жизни мужчине, видеть которого было больно хотя бы из-за скверных воспоминаний.
— Нас связывают обстоятельства, — сказала она, — которые я желала б забывать, и один только вид ваш…
— … Напоминает о них.
— Вы и сами все понимаете, — констатировала Аделия, примеряясь к стремени.
Неожиданно Коллум подставил ей руки: еще одна незначительная услуга, от которой она не могла отказаться. Коснулась его сцепленных рук башмачком, и Коллум легко подтолкнул ее прямо в седло…
— Благодарю, — прошептала она, желая провалиться сквозь землю.
Все эти «благодарю» входили в привычку, и ей это не нравилось…
Совершенно не нравилось.
А Коллум, между тем, продолжал:
— Я знаю, что поступку отца нет оправдания: он желал уязвить вашего мужа как можно сильнее и ничуть не раскаивается в содеянном, но скажите, разве я не сделал достаточно, чтобы мы с вами не расставались врагами?
И у Аделии вырвалось против воли:
— Вы отвергли меня! — Она вспомнила, как он скривился, когда она предлагала себя. Глупая, глупая девочка, еще верившая, что прикроет одну проблему другой!
Коллум, как ей показалось, смутился.
— Было бы лучше, чтоб я…
— Нет, конечно же, нет, — тут же оборвала она его речь. — Я сама не знаю, что говорю. У меня голова кругом в последнее время…
Она вспомнила, что он слышал (не мог не услышать) ее слова о ребенке: о том, что она хотела избавиться от него, а теперь передумала. Святые угодники, что же он теперь о ней думает?! И тут же одернула самое себя: уж что думает о ней Коллум Шерман Аделии Айфорд глубоко наплевать.
Она вздернула подбородок и добавила более сдержанно:
— В поместье накопилось много проблем, полагаю, вы, как и все в Ланкашире, об этом осведомлены.
Мужчина кивнул.
— Мне жаль, что ваш муж не счел нужным самолично заняться делами, требующими его пристального внимания, — произнес он абсолютно серьезно. — Женщине, да еще в столь деликатном положении, должно быть, непросто справляться с этим самостоятельно.
— Мне помогает мой управляющий, — отозвалась она.
И Адэр, добавила мысленно, совершенно уверившись, что только благодаря его помощи Бенсон снова вернулся в поместье.
— Рад за вас. И если могу чем-то помочь…
— Нет, благодарю, мы неплохо справляемся сами.
И снова это «благодарю», после которого они надолго замолкли. И только уже у моста, ведущего к мэнору, Коллум сказал:
— Я не враг вам, госпожа Айфорд, простите, если чем-то обидел. — Потом склонил голову и тронул коня.
Аделия запретила себе хотя бы на миг глядеть ему вслед, но все-таки не удержалась: обернулась, когда он скакал той же дорогой, которой они только что ехали вместе. Перо на берете трепетало в такт шагу животного, спина была ровной, словно струна, а слова, еще звучавшие в голове, казались, такими… приятными.
Он не был похож на отца…
Но он все-таки Шерман, в сердцах заключила она, въезжая на мост и направляясь в сторону дома.