19 глава
Время шло, а происшествие с куклой не забылось: более того — обросло новыми, не менее жуткими деталями. Например, дня через три после первого случая кукла, которую Бенсон снес на чердак, оказалась сидящей за обеденным столом в холле, когда Аделия спустилась утром на завтрак. Посаженная во главе стола на место хозяйки, в доме с еще не раздернутыми портьерами она казалась живым человеком, глядящим на нее немигающими глазами…
Аделия тогда испугалась до дрожи, вскрикнула и отступила к стене, не смея пошевелиться. Вошедшая в комнату Глэнис оказалась менее сдержанной, и, вцепившись в свой фартук, огласила весь мэнор очередным истерическим ором.
Кто кого именно успокаивал так и осталось в то утро загадкой: Глэнис — Аделию или наоборот. Однако после этого раза куклу спалили в печи, и, казалось, избавились от проблемы, да время впоследствии показало, что не совсем.
Да и стоило ли надеяться на такое?
В проклятия, духов или тому подобные вещи Аделия верила лишь отчасти, допуская, что если нечто непознанное и могло бы случиться, то только не с ней и не в их прагматичном, вовсе не сказочном Ланкашире.
А потому понимала: за этими случаями кто-то стоит.
Кто-то живой, существо из плоти и крови, а не призрак, неожиданно объявившийся ни с того ни с сего.
Гдэнис, конечно, против этого выступала: мол, «ни с того ни с сего» — абсолютно неверная формулировка. Дом, простоявший две сотни лет, не мог обойтись без хотя бы одного самого захудалого привидения… И ничего, что прежде они о нем не слыхали, вдруг только сейчас он решил себя проявить. Кто знает, что у них, призраков, на уме…
Когда появилось зеленое платье, Аделия даже не удивилась: простенькое, такое, какие девушки из семей средней руки надевают на воскресную службу, оно обнаружилось у нее на постели однажды вечером по возвращении с мыловарни.
Она никому о нем не сказала, просто спрятала на самое дно сундука и ждала, что будет дальше.
А дальше пришло время стрижки овец. И Бенсон, несколько раз писавший хозяину с просьбой если не озаботиться самим предстоящим процессом, то хотя бы свезти шерсть в Манчестер и продать ее по пригодной цене, совсем загрустил. Мол, торгаши там, писал он, верткие, словно угри: присмиривают только в присутствии важного господина, его одного и слушают, слуги же у них не в почете. Так обведут вокруг пальца, так зубы заговорят, что получишь лишь полцены, да и то с великим трудом. Но Айфорд ему не ответил…
— Может, вас он больше послушает, — говорил он Аделии, исподволь побуждая ее саму написать супругу.
И она написала, но опять же безрезультатно: ответом ее тоже не удостоили. Впрочем, она и не надеялась… Айфорд вряд ли даже помнил о ней, а уж об овцах и необходимости свезти шерсть в Манчестер он не помнил подавно. Занят был Валентайн и тратой их ограниченных средств… И встал вопрос, кому ехать в Манчестер. Сколько людей нанять для охраны обоза? И потянут ли они вообще эти траты?
Дван к тому времени третий день не гонял овец в поле: боялся, не подмочилась бы шерсть от нежданно нагрянувшего дождя. Всякому ясно, мокрая шерсть скоро портится и теряет в цене… Стригали были наняты, овчарня вычищена.
— Госпожа, не хочу огорчать, но без хозяина в этой поездке мне вряд ли управиться, — в очередной раз говорил управляющий. — В прошлый раз мы были в обозе господина Шермана, — продолжал он, — и мистер Айфорд, пусть на торги так и не соизволил явиться, хотя бы присутствовал в городе.
— И напивался в каком-нибудь кабаке? — предположила Аделия. — Славная помощь. — И строго поглядела на Бенсона: — В прошлый раз ты все сделал сам, справишься и сейчас. К тому же я буду рядом…
— Простите, моя госпожа? — Управляющему показалось, что он ослышался. — Я не совсем понимаю.
И Аделия пояснила:
— Я поеду в Манчестер продать нашу шерсть. Помогу тебе, коли сам ты так боязлив…
— Но, госпожа…
Глаза у несчастного стали размером с хорошую плошку, и ужас, отразившийся на лице, не сделал его привлекательней. Только комичней…
В дверь постучали, и на пороге возникала Глэнис с сообщением о нагрянувшем госте. Она казалась смущенной, когда говорила:
— Господин Шерман пожаловали с юной мисс Лорой. Прикажете пригласить?
Коллум Шерман с дочерью… Аделия удивилась.
Зачем они здесь?
— Пригласите их в холл, я сейчас выйду, — отозвалась она. И поглядела на Бенсона: — Мое присутствие не составит сложностей для тебя, — сказала она, — раз уж мой муж не соизволит заниматься делами, я займусь ими от его имени. В мужском платье вряд ли кому-то удастся заметить подмену…
— В мужском платье?! — воскликнул Бенсон. — Но это грех, госпожа. Вас предадут анафеме, словно ведьму.
— Ты слишком драматизируешь, все пройдет хорошо.
И на этих словах она поспешила навстречу гостям, оставив несчастного управляющего наедине с его безрадостными мыслями. Мисс Лора, едва она вышла из кабинета, бросилась к ней и обхватила за талию…
— Госпожа Айфорд, — сказала она, — наконец папа привез меня к вам. Вот, я привезла вкусный гостинец! — Она побежала обратно к столу и извлекла из корзинки банку варенья. — Крыжовниковое. Мое любимое! Нянюшка сказала, вам оно тоже понравится.
Аделия отозвалась смущенно:
— Не сомневаюсь. Очень приятно, что ты подумала обо мне!
Она еще ни разу не взглянула на гостя и невольно гадала, о чем он думает в этот самый момент. Зачем привез дочь и крыжовниковое варенье?
Когда же она, наконец, осмелилась поднять взгляд, мужчина сказал:
— Лора очень хотела вас навестить, а я… хотел попросить прощение за отца. За то, как он повел себя в прошлый раз! Это было весьма оскорбительно, и я осознаю это.
Аделия стиснула руки и обратилась к ребенку:
— Мисс Лора, не хотела бы вы посмотреть на ягнят? — спросила она. — Их держат в загоне за кузницей. Служанка проводит вас.
— Очень хочу! — обрадовался ребенок. — У нас тоже маленькие ягнята, но папа не дает мне с ними играть. — Девочка зыркнула на отца обиженным взглядом. — Говорит, в доме животным не место.
Аделия улыбнулась:
— В этом я с вашим папой согласна: ягнятам лучше в овчарне. И там, если вы захотите, можете поиграть с ними. Вы не против? — взглянула она на Шермана. Тот молча кивнул. — Тогда я позову Глэнис.
Аделия не могла унять нервной дрожи, неизменно испытываемой в присутствии Коллума Шермана, и была рада сбежать хотя бы на миг. Дать себе передышку… Он скверно на нее действовал, вызывал явное отторжение одним своим видом. Таким безупречным, высокомерным… По крайней мере, так ей казалось.
И препоручив Лору Глэнис и вернувшись с тяжелым сердцем назад в холл, она вдруг заметила гостя за беседой с собственным управляющим. Тот, казалось, смутился, увидев ее, замялся, словно уличенный в недобром поступке, но Коллум Шерман спокойно сказал:
— Мистер Бенсон поведал мне о ваших заботах, связанных с перевозкой шерсти в Манчестер, и я предложил поступить так же, как прежде: отправиться общим обозом. Дороги нынче не безопасны, моих же людей будет достаточно для охраны… Надеюсь, вы не будете против?
Она была против, еще как была… Одарила Бенсона негодующим взглядом, под которым он неожиданно стушевался и словно стал меньше.
— Не знаю, будет ли это уместно… — начала она осторожно. Понимала, что предложение очень щедрое и принять его было б разумно, но сделав это, она становилась б невольной должницей обоих Шерманов. А супруг ее с ними в разладе. Значит, и ей как бы не стоило… — Мой супруг, сами знаете, раздружился с вашим отцом… И господин Шерман, я полагаю, не пожелает…
— О нем не волнуйтесь, — перебил ее собеседник. — Мой отец не едет в Манчестер, а значит, ему не нужно и знать, что ваши повозки присоединятся к обозу. Ваш муж же…
— … Вряд ли приедет заняться продажей, — теперь уже девушка дополнила его речь. И протянула Шерману руку: — Спасибо за предложение, господин Шерман. Само собой, мы договоримся о плате — Бенсон все сделает.
Мужчина с секунду помедлил, как бы не зная, что делать с этой женской рукой: поцеловать по обычаю или пожать в знак свершившейся сделки. По выражению ее лица понял, что не галантных расшаркиваний она ждет от него, и потому, не сдержав легкой улыбки, пожал ее тонкие пальцы.
Аделию бросило в жар…
Виной всему эти насмешка и… слишком горячие руки.
Святые угодники, что она делает, право слово? Как будто сделку с дьяволом заключает. И если Айфорд узнает…
— Могу я с вами поговорить? — произнес Шерман, и Аделия встрепенулась.
— Да, конечно.
— Наедине.
Он глянул на несчастного Бенсона, что стоял сам не свой.
— Оставьте нас, Бенсон, — попросила хозяйка, пытаясь не выдать паники.
О чем он хочет с ней говорить? В прошлый раз она и так сболтнула лишнего.
Бенсон вышел, лишь раз оглянувшись через плечо, правда, никто этого не заметил: оба думали о своем.
— Госпожа Айфорд, — начал Шерман, едва они остались одни, — могу я быть откровенным?
— Д-да, конечно, — отозвалась она.
И сцепила руки в замок…
— Дело в том, что я много думал о том, что послужило поводом для размолвки между моим отцом и вашим супругом, — произнес Шерман, глядя на девушку очень серьезно, так, чтобы она тоже прониклась важностью данного разговора. — Этот вопрос не дает мне покоя долгое время, и в свете новых сложившихся обстоятельств я хотел бы разъяснить его даже сильнее. Но отец не желает мне открываться, как бы я ни старался. — Он выдержал краткую паузу. — Возможно, ваш муж… мог быть несколько откровеннее… хотя бы намекнуть на причину…
Аделия головой покачала.
— Боюсь, я знаю не больше вашего, господин Шерман, — сказала она. — Супруг никогда даже не заговаривал об этом, а я… не спрашивала…
И вовсе не потому, что того не хотела: просто близости, побуждающей к откровенности между супругами, между ними, увы, не возникло. И все, между прочим, по вине Шерманов…
— Понимаю.
Нет, понять он не мог, только думать, что понимает. Все эти месяцы в Лондоне, одинокие, полные гнева и сожалений, были кошмаром, который Аделия не хотела и вспоминать. И каждый раз, как ей приходилось мысленно туда возвращаться, в это прошлое, сердце ее клокотало, а гнев закипал против воли…
Она стиснула кулаки: только бы не сорваться. Только бы не перед Коллумом Шерманом! Такого удовольствия она ему не доставит…
— Зачем вам это? — спросила она. — Зачем вы хотите узнать, что виной этой размолвке?
— А разве вы не хотите?
О да, очень хотела: не будь данного обстоятельства, ее первая брачная ночь прошла бы совсем по-другому.
— Вы сказали о неких «новых сложившихся обстоятельствах», — ушла она от ответа. — Что вы имели в виду?
И Коллум рассказал ей о последних событиях в Шерман-хаусе: про порванную подпругу, про умершую канарейку дочери… про клочок бумаги в камине.
Он сам не знал, что побудило его открыться этой высокомерной девчонке (наверное, просто устал держать все в себе), но признания вырвались сами, и он весьма удивился, когда слушательница с посеревшим лицом осела на стул.
— Что с вами? Кликнуть служанку?
— Нет, — Аделия поспешно мотнула головой, — не надо. Просто есть еще кое-что, о чем вам стоит узнать…
И тоже рассказала о кукле и платье, спрятанном на дно сундука.