41 глава
Несколько дней Маргарет пролежала в постели, пребывая в душевной апатии и тоске. Глэнис носила ей лучшие блюда, но девушка ела без особой охоты и на попытки развеселить себя отвечала грустной улыбкой. В конце концов, заручившись уверением Бевин в том, что свежий воздух и яркий солнечный свет благотворно скажутся на здоровье и настроении ее подопечной, Аделия почти через силу вывела Маргарет из дому и усадила на любимой скамье возле розария.
Нанятый недавно садовник как раз обрезал кусты роз, а новый конюх (Аделия старалась часто на него не глядеть) чистил старую Берту, насвистывая что-то под нос. Удивительно, но он поднялся на ноги еще два дня назад и уверял, что рана в боку почти затянулась и не причиняет ему дискомфорта. Он сам попросил Брэди показать ему дом и конюшню, сказал, что соскучился по работе и сразу же принялся за дела…
Аделия ощущала вину за то, что заставляет его совершать недостойную его ранга работу, но Коллум, кажется, был полностью этим доволен и при встречах одаривал ее теплыми, дружескими улыбками, заставляя сердце невольно сжиматься.
Вот и сейчас она то и дело бросала на него взгляды из-под ресниц, опасаясь в душе, что Маргарет различит ее интерес. Но та, к счастью, сидела полузакрыв глаза и просто нежилась под лучами весеннего солнца…
А конюх все чистил и чистил кобылу, насвистывая под нос, так что крепкие мышцы рук и спины перекатывались под тонкой рубахой, невольно этим зрелищем завораживая. И Аделия, слишком увлекшаяся, как самим этим зрелищем, так и мыслями в своей голове, негромко вздохнула…
Вот если бы в самом деле отец выдал ее не за Айфорда, а за Коллума Шермана, думалось ей… Какая жизнь ждала бы ее в этом случае? Ни скверного мужа, любителя рукоприкладства, ни разорившегося хозяйства и недовольства родителей, как следствие этого… Впрочем, стоит ли травить душу такими вопросами… Здесь она и вздохнула, и удивилась, когда молодой человек, замерев с щеткой в руке, поглядел на нее через двор… Поглядел так, словно знал, о чем она думает, и Аделия, вспыхнув огнем, поспешила отвести взгляд.
Сердце в груди почти оглушило ее самое…
Клокотало неистово, буйно, так, словно желало прорваться сквозь ребра и вырваться на свободу.
— Кто этот конюх? — спросила вдруг Маргарет. — Я не видела его прежде.
— Питер Харрел? — Сердце Аделии все еще клокотало, но девушка постаралась не выказать этого голосом. — Он давно служит у нас. Просто был болен и только недавно вернулся к работе. Почему ты спросила?
— Интересный мужчина, — пожала плечами сестра. — У нас в Дайне таких конюхов нет.
Сказала вроде бы просто, скучающим тоном, но Аделию что-то пребольно кольнуло во все еще неспокойное сердце. Она прежде такого не ощущала… Чтобы вот так, ни с того ни с сего дергалось и трепетало, как рыба на крючке рыболова.
Она ей тогда ничего не ответила, но думать не переставала…
«Интересный мужчина. У нас в Дайне таких конюхов нет».
Таких конюхов, думалось девушке, нет нигде в целой Англии, и за это она поплатится если даже не сердцем, которому и так нет покоя, то своей репутацией точно. Стоит кому-то узнать, что наследник Шерманов жив и работает в ее мэноре грумом… Зачем она только послушалась Бевин? Зачем согласилась на подобную авантюру?
Примерно так она и стенала внутри, стоя у окна кабинета и глядя во двор, где ее сестра Маргарет… как бы совсем ненароком подбиралась к воротам конюшни. С того первого дня во дворе она, кажется, перестала страдать по своей первой несчастной любви и решила развеять тоску общением с конюхом…
— Мыловарня принесла неплохой доход в последние дни, госпожа, — вывел ее из задумчивости голос управляющего. — Если пустить большую часть денег на закупку тех же ингредиентов для мистера Китона, то мы вполне способны управиться в срок и снабдить леди Стэнтон мылом и розовым маслом для ее поездки в столицу. Что вы решили по этому поводу, госпожа?
— Мое мнение со вчерашнего дня не изменилось, — отозвалась Аделия, — нет ничего лучше, чем позволить Амалии Стэнтон расхваливать наш товар в самом Лондоне. Мы должны, пусть даже оставшись ни с чем, снабдить ее всем, о чем она попросила. И даже добавить кое-что от себя… Пусть будет подарком. Я сама скажу это Уэсли, — заключила она, опять глянув в окно.
Так и есть, стратегия Маргарет увенчалась успехом: она, улыбаясь ясной улыбкой, беседовала с Питером Харрелом.
Опять где-то кольнуло… Да так, что Аделия, оглохнув от ударов своего сердца, не расслышала шагов Бенсона, подошедшего сзади. Он тоже смотрел в окно…
— Мисс Маргарет догадалась? — поинтересовался с толикой настороженности. — Не думал, что она так быстро оправится.
— Ей только шестнадцать, — отозвалась Аделия, полагая юный возраст сестры лучшим лекарством от разбитого сердца. — И нет, вряд ли она могла догадаться.
— Но что, если догадается кто-то другой? Что, если тот человек… недруг, как вы его называете, как-то прознает про Шермана, явится в мэнор и…
Девушка вцепилась в портьеру.
— Не надо, пожалуйста, — взмолилась она, — и без того тошно. Разве могу я знать наперед? Я такой же человек, как и ты. Не колдунья или весталка… — И спросила о наболевшем: — Как там мисс Лора, о ней что-то известно?
Бенсон вздохнул и отошел от окна.
— Мисс Лора, как говорят, отойдет под опеку некого Генри Рэндалла, своего дяди. У того небольшой дом в Дартмуре, и он оставит его ради заботы о Шерман-хаусе и наследнице. Это все, что я слышал…
Аделия впитывала слова и глядела в окно, просто не могла отвести глаз от сестры, крутившейся рядом с Коллумом. Тот был сдержан — чистил уздечку и что-то ей отвечал — но даже такой малости, как разговор с конюхом, хозяйка Айфорда не могла позволить себе. Не то, что сестра…
И вдруг эта юла остановилась, замерла, глядя на собеседника пристальным взглядом, а потом — Аделия не успела отпрянуть — глянула на окно кабинета. Казалось, знала, что она наблюдает за ними…
Аделия даже не удивилась, когда ровно через минуту дверь распахнулась без стука и взволнованное личико Маргарет глянуло на нее от порога.
— Этого просто не может быть! — звонко огласила она кабинет своим голоском.
И Аделия, догадавшись, о чем пойдет речь, попросила:
— Бенсон, оставьте нас, будьте добры. Нам с сестрой нужно поговорить!
Бенсон, изобразив глазами сочувствие, вышел из кабинета и прикрыл молча дверь.
— Этого просто не может быть! — повторила сестра и подступила к Аделии с гневным взглядом.
— Чего именно?
— Этого, — ткнула девушка пальцем в окно. — Этого «конюха» просто не может здесь быть.
— Почему?
Аделия все еще продолжала надеяться, что сестра имеет в виду нечто другое, но тем самым лишь распалила гнев Маргарет еще больше.
— Ты считаешь меня глупой гусыней, Аделия Айфорд?! — воскликнула в сердцах Маргарет. — По-твоему, я не понимаю, что обычный трудяги с конюшни не может разговаривать так, как этот мужчина? Выглядеть так… У него слишком нежные руки. Слишком хорошая речь. И сам он слишком хорош для парня с конюшни… К тому же… я узнала его: стоило присмотреться, как мне все стало понятно. Всё, кроме лишь одного: как МЕРТВЫЙ мужчина оказался ЖИВЫМ в твоем доме, да еще на конюшне. И да, — Маргарет сложила на груди руки, словно простолюдинка, — почему он ведет себя так, словно не знает, кем он является? Что происходит, Аделия? У меня голова кругом. — Сестра рухнула на диван, и ее личико расплылось в широкой мечтательной улыбке. — Коллум Шерман… сам Коллум Шерман работает конюхом у тебя на конюшне… и я только что с ним говорила… Он учил меня чистить лошадь. — И снова улыбка сбежала с ее лица: — Так что происходит, сестра? — спросила она. — Ты просто обязана мне рассказать.
И Аделия не стала юлить:
— Коллум Шерман, действительно, жив, — сказала она. — Жив, но не помнит себя. Ради его собственной безопасности нам пришлось убедить его, что он конюх здесь, в Айфорде, и ты не должна ничего ему говорить. Обещай мне! — потребовала Аделия.
— Обещаю. Конечно! — с готовностью отозвалась сестра. — Зачем бы мне лишаться возможности видеть его ежедневно на нашем дворе. Но, объясни, почему, почему вы обманываете его? И кто эти «мы»? Знают все твои слуги?
Аделия покрутила подвеску браслета.
— Только самые близкие, — сказала она. — Глэнис, Брэди и Бенсон, само собой. А еще Бевин… Это она спасла Коллума на дороге и выходила в своей лесной хижине…
— «Коллума», — ухватилась Марго за самое интересное для себя. — С каких пор господин Шерман стал для тебя просто «Коллумом»? Я о чем-то не знаю?
У Аделии снова сердце заголосило: зря она позволила себе вольность мысленно называть его просто по имени. И теперь это прорвалось само по себе, изобличая перед сестрой…
— Мы с господином Шерманом, — сказала она как можно серьезней, — несколько сблизились, пытаясь разобраться в некоторых вещах…
— В каких же? — с улыбкой осведомилась Марго.
И Аделия, чтобы заглушить в ее голове любые фривольные мысли на их с Коллумом счет, рассказала про куклу и платье, про случаи в доме Шерманов и про то, что им удалось выяснить в городке близ Манчестера. Всё это стёрло улыбку с личика девушки и заставило ее с опаской поинтересоваться:
— То есть кто-то в обоих ваших поместьях мстит за погибшую девушку?
— Полагаю, что так.
— А ты не боишься, что человек этот, расправившись с Шерманами, явится в мэнор?
Этим вопросом Аделия и сама задавалась все последние дни: гадала, не сделала ли она хуже, привезя Коллума в мэнор и подставив под удар еще больше. О себе она волновалась в последнюю очередь… Может быть, просто не верила, что с ней действительно что-то случится. Она ведь даже не была женой Айфорда в тот момент, когда всё случилось…
Но и Коллум не участвовал в бесчинствах отца…
— Будет лучше, если ты вернешься домой, — сказала она вместо ответа. — В Дайне с тобой ничего не случится.
— А как же ты? — вскочила с места Марго. — Твой муж должен позаботиться о тебе. Защитить!
— Не думаю, что ему есть до этого дела… — призналась Аделия. — Он ненавидит меня. Как и я его… — Она снова покрутила подвеску браслета. — Мне лучше, когда он отсутствует…
— Но разве ты не боишься?
— Наверное, я просто устала бояться.
Аделия невесело улыбнулась. Это сестра еще не знала про оборотня в лесу, того, самого, что унес ее в чащу леса…
Но об этом Аделия не собиралась ей говорить.