8 глава
Они столкнулись у лотка мыловара: она как раз выбирала кусок душистого мыла, такого приятного на запах и цвет, что, казалось, оно ничем не уступало испанскому, так ей любимому. Но дорогому…
А Аделия запахи обожала.
Помнится, как-то, будучи лет десяти, просила матушку добавлять в мыло для стирки розовую эссенцию (чтобы белье после стирки пахло цветами), но она над ней посмеялась: мол, кто же тратит столь ценный товар на какое-то мыло.
И теперь, завидев этот скромный лоток, Аделия не смогла пройти мимо…
После неприятного разговора с Бартоном он как будто вернул ей уверенности, придал сил.
И тут появился Адэр Брукс…
Как у нее только сердце в груди удержалось, не выскочило в ту же минуту, как он произнес:
— Рад приветствовать, госпожа Айфорд. Не знал, что вы вернулись в наши края…
Она повернулась, да так и застыла… Язык онемел, но, к счастью, лишь на мгновение, и она нескладно пролепетала какой-то ответ. Кажется, «И я рада вас видеть. Благодарю».
А Брукс продолжал:
— Я едва поверил глазам, ненароком увидев вас в этом месте. Чудесное совпадение! — И взял ее руку для поцелуя.
У Аделии мушки плясали перед глазами, и сердце стучало в ушах.
И что это с ней, ведь готовилась… знала, что встреча случится… не сегодня, так завтра…
Случилась.
— Вы правы…
— Ваш муж, полагаю, тоже вернулся? — Мужчина демонстративно глянул по сторонам. — Разве мог он поступить как-то иначе с молодою женой… Я сам никогда бы себе не позволил такого.
— Он скоро будет… Дела задержали супруга в столице.
И снова этот волнующий голос:
— Что за дела способны разлучить его со столь прекрасною дамой?
Аделия невольно смутилась и покраснела, опустив глаза долу. Потому, верно, и не заметила приближение новой опасности: младшего Шермана с дочерью.
— Госпожа Айфорд, — услышала она его голос, и в тот момент ей по-настоящему поплохело.
Она сцепила холодные руки, пытаясь выдержать этот двойной удар по своему самообладанию, и кивнула.
— Господин Шерман.
Меньше всего ей хотелось бы видеться с Шерманом на людях, становиться притчею во языцах для всего Ланкашира, когда каждый шептал бы другому: «Глядите, это хозяйка Айфорд-мэнор, возлегшая с младшим Шерманом в свою первую брачную ночь».
Взвинченная сверх всякой меры, она даже забыла представить друг другу мужчин, но они, кажется, были знакомы, и после кратких приветствий вся троица погрузилась в тягостное молчание.
Невыносимое…
Почти удушающее.
И тогда их спасла Лора Шерман:
— Папа, познакомь меня с этой леди, — попросила она. — Я с ней еще не знакома.
Аделия слышала, что у Шермана есть ребенок, но ни разу с девочкой не встречалась. А девочка была очаровательной: светловолосой, в противовес собственному отцу, с неожиданно черными бровками и розовыми щеками. Таких в Лондоне называли «английскими розами», даже сама королева тщилась соответствовать идеалу.
А вот Аделии это давалось с трудом: ей приходилось выжигать каштановый цвет купоросовым маслом. Отвратительно пахнущим, от которого сыпались волосы… Ей его принесла Валентайн, едва приступила к обязанностям компаньонки: «Моя госпожа, ваши волосы ужасного цвета. С этим срочно необходимо что-то поделать!» И она в тот же день выжгла ей волосы до светло-каштанового с рыжим оттенком.
Аделия этот цвет возненавидела, но смирилась с веяньем моды, как с каким-нибудь бедствием вроде чумы.
— Почему бы вам не приехать к нам в гости, — услышала девушка звонкий голос ребенка. — Наша кухарка печет пироги с дижонским повидлом, самые вкусные в целой Англии. Я уверена, они вам понравятся!
И Аделия бросила взгляд на младшего Шермана: мрачный, насупленный, словно выпь, он, казалось, с трудом выносил эту встречу.
— Уверена, так и есть, — отозвалась Аделия, изображая вежливую улыбку. — Но сейчас я никак не могу. Возможно, как-нибудь позже…
И девочка пообещала:
— Я не забуду об уговоре. Буду каждый раз просить папу пригласить вас… Он так и сделает.
Шерман головой дернул.
— Нам пора, Лора.
Они поспешно раскланялись, и мужчина с дочерью растворились в ярмарочной сутолоке, царящей вокруг. А Аделия так и стояла, едва дыша и не смея глянуть на Брукса…
Он ведь тоже все знает.
Весь Ланкашир знает…
— Мне жаль… Аделия. Представляю, что тебе пришлось пережить!
— Не надо… — поспешно прошептала она, ощущая, как слезы наворачиваются на глазах. Только не жалость… не от него… не сейчас… — Ты не можешь представить.
И думала она не о Шермане с его «Нет, не хочешь» и гримасою отвращения, а о муже и Валентайн на их супружеском ложе… О ребенке в ее животе. О снадобье Бевин, спрятанном в седельную сумку…
О том, как любила когда-то и поплатилась за это исковерканной жизнью.
И ведь никому не расскажешь… ни с кем не поделишься, а оно сидит здесь, внутри, у самого сердца, и разрывает…
— Мне надо идти.
Аделия повернулась к торговцу мылом и, ткнув пальцем в первые два куска, попросила их завернуть.
Старик, а был он довольно стар и сутул, с радостью выполнил ее просьбу. Аделия подхватила покупку и пошла искать лошадь… Она заплатила мальчишке, чтобы тот дожидался ее у крайних лотков.
— Аделия, — Брукс окликнул ее, как оказалось, не отставая ни на секунду, — позволь проводить тебя до развилки. Нам все равно по пути!
Наверное, стоило отказаться, запретить ему подходить к себе, но она… не смогла.
Кивнула…
И так было всегда.
С самого первого раза, как она его встретила…
— Не пугайтесь, прошу вас, меня сбросила лошадь.
Она шла по тропе в расстроенных чувствах, погруженная в свои мысли, и этот голос, прозвучавший из кустов дикой лещины, действительно испугал ее.
— Как это случилось? — спросила она, придя в себя и рассмотрев мужчину в богатой одежде.
Он держался за ногу, постанывая от боли, и явно не мог сам подняться.
Ответил, однако, не без улыбки:
— Она испугалась змеи и понесла меня через лес, не разбирая дороги… Где и сбросила в эти кусты.
— Вы сильно ушиблись?
— Должно быть, подвернул ногу. Если бы вы помогли мне отыскать палку покрепче…
И Аделия не раздумывая принялась искать ему палку, а после помогла подняться на ноги, опираясь на ее же плечо. И рука, касавшаяся ее, была сильная и горячая, такая, что ее словно кипятком обдало сквозь материю платья…
И сладко заныло под ложечкой.
— Как зовут тебя, милая девушка? — спросил он уже взобравшись на лошадь. И Аделия назвалась. — Прекрасное имя для прекраснейшей девушки! — одарил он ее комплиментом и спросил: — Могу я снова увидеть тебя?
Аделия, абсолютно пунцовая, с гулко бьющимся сердцем, уклончиво отозвалась, что это возможно
И оба знали, что это «возможно» вполне конкретное «да», и новая встреча случится так скоро, как только возможно.
В этом же месте…
Как по сговоренному.
А пока Аделия брела в сторону дома, и ссора с матерью, приведшая ее на тропу, более не тревожила ее сердце. Родители могут думать все что угодно, диктовать им с братом, как жить, но любить… здесь ее сердце решает самостоятельно.
И решило уже…
С первого взгляда.
— Аделия, у тебя все в порядке? — заботливый голос Брукса был как бальзам для души, и Аделия с благодарностью на него поглядела.
— Все хорошо. Почему вы спросили? — полюбопытствовала она.
Они ехали по дороге от Тальбота, и развилка уже маячила впереди — вскоре дороги их разойдутся.
И уже разошлись…
Но…
— Ты задумчивая и… грустная. Не такая, как прежде…
— Теперь я и в самом деле другая, — согласилась она. — И время другое. Все мы меняемся, разве нет?
Мужчина мотнул головой: соглашаясь иль нет, непонятно.
Сказал:
— Некоторые сильнее других и не всегда в лучшую сторону.
— Хотите сказать, прежняя я нравилась вам много больше? — спросила Аделия не без горечи.
И Брукс придержал лошадь, побуждая и девушку сделать то же. Их животные пританцовывали на месте, круп к крупу, и мужчина протянул руку…
— Аделия… милая, я только хотел сказать, что некоторые мужчины… не умеют сделать супругу счастливой. А я вижу: прежде ты была ярче, горела огнем.
— Возможно, перегорела?
— Не верю.
Он пальцем погладил кожу у нее на запястье, осторожно, как бы ступая в холодную воду.
Не сразу, но девушка отдернула руку…
— Не надо, кто-нибудь может увидеть.
Сказала, пересиливая себя, так как сердцем мечтала продлить эту скоромную ласку, почувствовать нужность кому-то…
Довериться.
— Я…
Что-то дернулось у нее в животе: словно желудок свело или… шевельнулся ребенок. Она прежде не знала этого чувства, и теперь замолчала, прислушиваясь к себе…
Адэр Брукс осведомился:
— Ты в порядке, Аделия?
— Я… — Рука дернулась, желая лечь на живот, но она остановила себя. — Я в порядке. Благодарю! — И перехватила поводья. — Мне пора возвращаться. Была рада увидеться…
— Как и я. — И Адэр, как было когда-то, спросил: — Мы увидимся снова?
Аделия головой покачала:
— Не думаю, что это уместно…
— И все же… я бы хотел снова увидеть тебя. Все это время… ты была в моем сердце… Ты ведь знаешь, насколько дорога мне?
— Адэр…
Она не знала, что на это ответить, и была рада уйти от ответа, завидев путника на дороге. Дернув поводья сильнее необходимого, Аделия направила лошадь в сторону дома… И знала, что Адэр Брукс смотрит ей вслед не отрываясь.