Глава 100

Джонатан Ренслир

Приятный запах кофе разбередил вкусовые рецепторы, и заставил встрепенуться. Внутри поселилось какое-то светлое и теплое ощущение, будто я наконец-то нашел то, что давно искал. Я улыбнулся, раскрывая глаза… и резко сел на кушетке, удивленно оглядываясь.

Я находился в своем рабочем кабинете, нагло спал, хотя планировал сперва написать несколько отчетов, а передо мной с самодовольной ухмылкой восседал лорд Уинфред, попивая кофе. Рядом на журнальном столике стояла вторая чашка без сливок и с тремя кусочками сахара на блюдце — как я люблю.

— Долго я спал? — спросил, забрасывая один кубик сахара прямо в рот и отпивая горький горячий кофе, чтобы сладость растворилась на языке, быстрее насыщая и восстанавливая силы.

— Сейчас девять утра, через два часа мы должны прибыть на закрытое совещание в правительстве.

Я ругнулся и поспешил к столу, чтобы проверить, что вчера делал и что нужно закончить до встречи. В последние недели был ужасный цейтнот, проблемы накладывались друг на друга, будто кто специально подстраивал, а тут еще облава. Я не спал несколько ночей, голова временами варила плохо, взбадриваясь только на магических стимуляторах, но сейчас я почувствовал себя значительно лучше, быстро собирая нужные документы и дописывая недописанные.

— А ты лучше выглядишь, чем обычно, сон пошел тебе на пользу, — заметил Уинфред, продолжая спокойно пить кофе. — Думал, опять найду тебя спящим за столом.

Я замер удивленно, в памяти совсем не отложилось, как я дошел до кушетки и вытащил спальные принадлежности. При попытке вспомнить в голове появились невнятные образы: ласковые руки, приятный запах, золотистые локоны, уговаривающий нормально поспать голос… Вероник? Она была здесь?

Я растерянно огляделся и нашел записку, написанную чужой рукой: «Не беспокойся, Глинду я пока устрою в своем пансионе и позабочусь о ней. Надеюсь, ты найдешь время поговорить. Спи спокойно. Твоя Вероник».

«Твоя Вероник».

Какая же «моя», если я видел обручальное кольцо на ее пальце? Или все действительно не так, как я подумал? Но разве это возможно? Или…

Ласковые руки, касающиеся меня, и голос, уговаривающий поспать… Да и прежде, когда та чокнутая фанатичка напала на меня… я был не в себе, но сейчас засомневался: это я поцеловал Веронику, чтобы подпитаться, или это все же сделала она сама?

По крайней мере, в этот раз я не получил за свои действия по лицу.

— У тебя сейчас такая глупая улыбка на лице, — ехидно прокомментировал Уинфред, — записку твоя безалаберная суккубша оставила?

Нахмурившись, я быстро спрятал бумагу в ящик стола:

— Она не безалаберная, ситуация была сложная, ты сам понимаешь. Позволить умереть человеку прямо на сцене мы не могли.

— А было бы куда проще, — поморщился Уинфред, но, наткнувшись на мой мрачный взгляд, поправился, — но, конечно, мы не могли этого позволить. Однако, было бы куда проще, если бы мы провели операцию по ее спасению тихо и без шума, и продолжили бы следить за членами Лиги. Просто повезло, что вокруг было достаточное количество наших агентов, а женщины в основном не сопротивлялись аресту. Мы были на волоске от полного провала, ты же понимаешь, — он показал крошечное расстояние между двумя пальцами.

Я кивнул. Это правда, к облаве мы не были готовы, но вряд ли это можно было ставить Веронике в вину:

— Но мы справились. И наконец получили образец амулета, высасывающего энергию.

— Глава лиги все еще утверждает, что он работает только против суккубов и инкубов — на их магические каналы. Пока доказать обратное нашим артефакторам не удалось, если амулет как-то перенастраивается, то они не знают, как именно. Но теоретически это возможно. Однако пока они не представляют, как к нему подступиться, слишком передовая технология, возможно, тайные военные разработки других стран.

Я нахмурился:

— Мы не находили никаких связей Лиги с иными странами. Я скорее подумал бы на какого-то гениального артефактора-одиночку.

— Тогда военные захотят его получить себе на службу, — усмехнулся Уинфред.

— Если он не совершал тяжелых преступлений.

День прошел в разъездах: отчеты, сбор сведений, опросы, новые отчеты, анализ улик и прочего. Большая часть паззлов встала на свои места, но мое чутье подсказывало, что есть еще какой-то кусок, который остался в тени, и это нервировало.

Расследование активно двигалось, Уинфред и люди, которые за ним стояли, объединившись с фракциями, поддерживающими магов и иные расы в парламенте, собирались прижать фракцию людей, которые были связаны с Лигой. Здесь помогли показания Глинды и других приближенных к главе. А вот сама женщина упорно молчала, с тех пор, как ее привезли в отделение, она не проронила ни слова, хотя к ней применяли разные психологические приемы, чтобы разговорить. Но с фанатиками всегда сложно. А в политические игры я старался глубоко не лезть, опыт показывал, что ничем хорошим это не закончится. Кого-то снимут, с кем-то договорятся, заклятые враги будут ходить по зданию парламента и улыбаться друг другу. А вот тем, кто помогал в деле и примелькался, может не поздоровиться.

Нет, я занимался только своей работой, моей целью были только безопасность всех граждан страны, соблюдение ее конституции, а политикой пусть занимается лорд Уинфред, на то он и лорд.

Вечером я все же вырвался с работы, начальник с усмешкой велел хорошенько выспаться, чтобы завтра продолжить расследование, и я ринулся по знакомому адресу, который долго обходил десятой дорогой, чтобы случайно не столкнуться с Вероникой.

На подходе к ее агентству, я замешкался, растерялся, вдруг она занята, вдруг я не вовремя…

Дверь распахнулась, и по ступенькам со смехом зашагала Вероник с какой-то незнакомой мне дамой, ее секретарша задержалась, чтобы запереть дверь. Хозяйка брачного агентства улыбалась, спускаясь и что-то рассказывая, а потом замерла на полуслове, посмотрела на меня пронзительно.

Губы сами собой растянулись в улыбке, просто от счастья видеть ее. И Вероник улыбнулась тоже радостно и с облегчением, извинилась перед своей спутницей и быстро подошла.

— Привет, — выдохнула тихо, облачко белого пара быстро испарилось в холодном воздухе.

— Привет, — ответил я.

Она была без перчаток, и я взял ее за руку, стараясь согреть. За руку, на которой уже не было обручального кольца.