Глава 7

— Ты действительно собираешься найти работу или так, соврала, чтобы мы тебе с документами помогли? — подозрительно прищурившись, спросила Лесли, когда мы остались наедине.

Радостная Дениз потупилась и будто потухла, покосилась на меня с обидой, будто ей это в голову не приходило.

— Я действительно хочу найти работу, — спокойно ответила я. — Не знаю, как там положено себя вести другим суккубам, но я собираюсь и дальше зарабатывать себе на жизнь своим трудом.

— Это здорово! — обрадовалась Дениз, моментально растеряв свою настороженность. — А то Вобла тебя бы точно из общежития выгнала, у нас все очень-очень строго, не забалуешь, — она сделала большие глаза.

— Вобла? — переспросила я.

— Домоуправляющая наша, Виленсия, — фыркнула Дениз. — Только не говори, что я ее так назвала, — тут же испугалась она.

У девушки была очень живая и переменчивая мимика, буквально все на лице написано. По сравнению с ней Лесли выглядела холодной и отстраненной, будто отгороженной от всего мира прочным стеклом.

— Ни за что не выдам твою тайну, — усмехнулась я.

— А ты правда не знаешь, как ведут себя другие суккубы? — подозрительно спросила Лесли, буравя меня светло-серыми глазами.

Я отрицательно покачала головой:

— Я никогда их не видела, и вообще не знала, что могу стать одной из них.

— Интересно, откуда в тебе их кровь, — восторженно высказалась Дениз, но тут же испугалась, что брякнула что-то неприличное. — Наверное, это от кого-то далеких предков кровь суккубов досталась, говорят, капля может пробудиться даже через семь поколений, — попыталась сгладить намек она. — У тебя когда дар проснулся?

— Пару дней назад, — я старалась отвечать честно и не выдумывать больше нужного, чтобы не запутаться во вранье.

— Так тебя поэтому на работу-то не взяли? — холодно поинтересовалась Лесли.

— Нет. Тогда я еще не знала, — пришлось все же приврать, продолжая мою легенду.

Часы в конце коридора пробили десять раз, и Дениз встрепенулась:

— Если ты действительно не знаешь, как ведут себя суккубы, можно как раз посмотреть.

— Дениз! — попыталась остановить подругу Лесли, но я уже кивнула, и девушка, подхватив меня под руку, потащила куда-то в лабиринтах полицейского участка.

Мы остановились в каком-то закутке на узкой лестнице подле окна, и Дениз аккуратно отодвинула штору:

— Точен, как будильник, — пробормотала она, кивая на картину под окнами.

К главному крыльцу отделения полиции подъехал магический экипаж, на удивление открытый, будто фаэтон, я таких тут еще не видела. Внутри сидел солидно одетый мужчина с тросточкой и в шляпе, а рядом — дама невероятной красоты в какой-то вычурной изящной шляпке, белом расшитом жемчугом платье и соболиной шубке.

Мужчина быстрым кузнечиком выпрыгнул на землю и начал кланяться, дама медленно и вальяжно, но с пластикой ленивой дикой кошки вышла из фаэтона за ним, небрежно сбросила с плеч на локти свою шубку, так что длинные собольи хвосты начали подметать грязную мостовую, и всем стало видно, что ее декольте не закрыто плотной тканью, а прикрыто лишь легким кружевом да нитками жемчуга — по местной моде в таком виде можно разве что на званый вечер явиться, да и то слишком уж тонкое кружево, слишком явно просвечивает сквозь него чуть смугловатая кожа, а днем так и вовсе вульгарно. Черты лица у дамы тоже были примечательными: она мастерски подчеркивала макияжем раскосые глаза и немного восточные черты, и напомнила мне земную топ-модель Беллу Хадид, только еще более красивую и роковую ее версию.

Мужчина продолжал кланяться, поцеловал ей руки, а дама, только что стоявшая царственным изваянием, вдруг улыбнулась ему ласково, будто солнечный луч выскользнул из-за туч, поправила на нем пальто, сказала что-то явно любезное, и мужчина совсем растаял. Я даже со своего места почувствовала, как потекла его энергия искреннего счастья, которую суккубша жадно проглотила. Не меняя роль, она ласково подтолкнула своего мужчину в сторону участка, будто загулявшегося ребенка домой, когда пора обедать. Пока шел до отделения, он постоянно оглядывался. Когда же скрылся за дверью, лицо красавицы окаменело, она резкими небрежными движениями запрыгнула в фаэтон, и кучер (или водитель) завел двигательный артефакт.

Мне стало противно.

— Господин Фарци каждые выходные проводит у этой особы, а по понедельникам ее экипаж привозит его на работу, — прокомментировала Дениз. — Какая же она красавица!

— У вашего господина Фарци очень утонченный вкус, — задумчиво произнесла я. — А кто он?

— Всего лишь младший следователь в отделе мелких правонарушений, — ответила Лесли. — Но его родители очень богаты, они владеют заводом по производству карет на артефакторной тяге. А что, ты уже решила отбить мужчину у своей товарки?

— Я решила найти хорошую работу, мне нужны деньги, чтобы купить все необходимое для жизни в столице. Мужчины мне не интересны, — оборвала я эти предположения.

— Тогда тебе лучше в секретари идти, у них самые высокие ставки, — заметила Дениз. — Но и требования соответствующие.

— В отделе машинисток работа полегче, хоть крутиться нужно целый день, и зарплата пониже, — вставила свои пять копеек Лесли.

— Если нигде не возьмут, есть архив, — добавила Дениз. — Но там скучно и зарплата маленькая, девушки туда не хотят идти.

— Давайте начнем с первого пункта, — предложила я.

В секретари меня, если бы и взяли, то только с дополнительными услугами — я сразу поняла. А по профпригодности я вообще не годилась: не умела пользоваться местными артефактами, да еще и писала, как курица лапой. На меня смотрели с ужасом, когда увидели, как я пытаюсь вывести на бумаге местные закорючки, оставляя кучу клякс от перьевой ручки. Почему-то мне в голову не пришло, что, если даже я получила умение читать автоматом, это не значит, что и писать будет легко — тут же мышечная память нужна. К тому же, мой почерк даже на земле не был каллиграфическим, а тут образованные девушки выдавали перьевой ручкой идеальные буквы с точным наклоном, тонкими и толстыми штрихами и изящными вензелями. Я бы такое и на русском-то не нарисовала!

— Я несколько лет назад сломала пальцы на правой руке, поэтому писать мне тяжело, — соврала я. — В остальном мне это не мешает, но писать…

Глава секретариата нахмурился, а Дениз сочувственно похлопала меня по руке.

— Что же твои родители не вызвали мага, чтобы он все без следов исправил? — уточнила она.

— Так вышло, — пожала я плечами, не зная, что ответить.

— Денег не было — так и скажи, — буркнула раздраженно Лесли, избавив меня от дальнейшего обсуждения. — Ладно, пошли в отдел машинисток, там красиво завитки рисовать не нужно. На кнопки-то ты сможешь нажимать?

Я покивала.

Пишущие машинки тут, однако, совсем не напоминала земные аналоги. Были они магическими и немного напоминали компьютер. На кусок вертикально стоящего стекла вместо экрана проецировалось изображение набираемого текста с помощью света, поэтому работали девушки в комнате с плотными шторами. Клавиатура представляла собой полукруг, на котором в один ряд были выложены все буквы местного алфавита, которых было больше, чем в русском, в результате чего вся эта конструкция занимала довольно много пространства. Чтобы печатать, девушкам приходилось вставать в центр полукруга и поворачиваться вокруг своей оси, нажимая те или иные буквы.

Я тоже попробовала: мне объяснили, что гласные в одной части круга, согласные — в другой, они в местном алфавите подразделялись на блоки, а на клавиатуре — на зоны, что должно было помочь быстрее их найти. Но я алфавит отдельно не учила, включая всякую дополнительную информацию, известную здесь даже детям. Мне начали медленно для начала диктовать текст, а я «вертеться», как тут называли работу машинистки. Местные шутили, что в этом отделе самые фигуристые девушки, им никакой фитнес не нужна, а талии осиные. Ругаясь про себя, я пыталась быстрее найти нужные буквы, но получалось черте-как.

Руководила отделом машинисток полная высокая женщина с щербиной в зубах с тонкими усиками и золотым зубом, похожая на бандершу. Она без раздражения объяснила мне как тут что и медленно зачитала текст. Так как написанное сразу не отпечатывалось на бумаге, а только проецировалось на «экран», его можно было отредактировать, для чего нужно было ножными педалями переставить «каретку» на нужное место и заменить неправильную букву на правильную. Вписать новое слово в середину было невозможно — текст заменялся при вводе, то есть пришлось бы перепечатать все, что после.

Я внимательно перечитала набранный текст, а потом с интересом «распечатала» — по нажатию на еще один рычажок стекло со световым рисунком накладывалось на бумагу, и на той оставался чернильный отпечаток. Его внимательно перечитала руководительница отдела, поцокала, а потом велела:

— К нам любая может приспособиться. Видно, что девка ты умная, но навыков не хватает, не могу взять. Многие в первый раз при мне за машинку становились, но все-таки не так медленно работали. Да и внимательность у тебя хромает — несколько ошибок не заметила. Может, по неопытности, конечно, но взять не могу.

— Ну, госпожа… — попыталась поныть Дениз.

— Не могу, — отрезала та. — Меня и так ругают, что я плохо кадры подбираю, медленно девки работают. Учи их, учи, а они замуж выскочить норовят…

— Я замуж не тороплюсь, — решила подольститься я.

Женщина смерила меня требовательным взглядом и усмехнулась:

— Так ты ж суккубка, тебя и так никто приличный не возьмет, разве что приворожишь… но это не в полиции, тут сразу заметят и штраф впаяют, если не посадят. Так что, девка, держись лучше подальше от наших мужиков, целее будешь.

— Я и не собиралась, — пробормотала я, опешив от очередной новости. То есть, мне замуж сложно будет выйти из-за этой новой сущности?!

— Идите-ка вы в архив, — подытожила женщина. — Там тоже есть машинка, потренируйся. Если сможешь выучиться, приходи еще раз на собеседование.

Я тяжело вздохнула, Дениз повторила за мной, а потом произнесла:

— Зато господин Ульрик очень хороший, — улыбнулась она светлым солнышком в вечной привычке находить хорошее во всем, что встречается у нее на пути.