Глава 26

В себя я пришла уже в допросной. Привычного вида маленькая комнатка со светло-серыми стенами и одиноким артефактом освещения, направленным мне в лицо. Два стула один напротив другого, на одном из которых я и сижу, мои руки скованы наручниками и прицеплены к металлической петле, торчащей из деревянного стола. Вполне обычного на вид стола, не артефакта, как в родном отделении.

Я удивленно помотала головой, пытаясь собрать мысли в кучу. Что произошло? Последнее, что я помнила — как меня связали на улице, а потом — темнота. Неужели тот маг еще и вырубил меня прямо там? Голова болела, в горле першило.

Дверь без стука отворилась, и вошел незнакомый мужчина в щеголеватом черном костюме с шелковой фиолетовой жилеткой. На лацкане его пиджака мягко светился активированный амулет от суккубов. Черные кожаные ботинки его были начищены до блеска, а трость с серебряной подковкой на конце звонко отбивала ритм по плитам пола. По трости и ботинкам я его и узнала.

— Дайте попить, — попросила я, с трудом шевеля языком. — Который час? — в голове вдруг всплыла мысль, что я точно нарушила комендантский час, и теперь меня выгонят из пансиона.

Почему-то именно это меня больше всего испугало, где искать новое жилье я не представляла. Дурацкие обвинения в том, что я могу оказаться тем суккубом, который, по оговорке полицейского «выпил пятерых мужчин», казались нереалистичными, а вот нарушение комендантского часа — это проблема.

Мужчина, не обращая на меня никакого внимания, подошел к стулу напротив и небрежно бросил на стол толстую пачку бумаг, перетянутых шпагатом. Я поморщилась, в нашем архиве с документами обращались куда аккуратнее, и для каждого дела заводили аккуратную картонную папочку.

Следом за мужчиной, наверное, следователем, в комнату, портя впечатление, суетливо зашел невысокого роста щупловатый молодой человек в форме рядового. С собой он принес стул и установил его в темном углу за спиной начальства. Почему-то мне показалось, что этот, с тростью, маг и следователь, а молодой значит его подчиненный. Усевшись на стул, он вытащил блокнот и карандаш, очевидно, собираясь вести протокол допроса — следователь себя этим утруждать не собирался.

Заметив, что я пялюсь на рядового, следователь раздраженно нахмурился, но не стал ничего говорить и, развязав шнурок на документах, начал раскладывать их перед собой в каком-то одному ему понятном порядке. По мне — так просто для виду перебирал и играл у меня на нервах. Со своего места я заметила, что одна из бумаг — это заявка на получение бумаги, канцелярии и чего-то там еще, я не разглядела. То есть в бумагах у них полный кавардак, либо он специально прихватил ненужных документов, чтобы произвести на меня впечатление объемом проделанной работы. Но получил обратный эффект. Я заинтересованно приподняла брови.

— Имя, место жительства, — скучающим тоном протянул следователь, откидываясь небрежно на спинке стула.

— Для начала я требую пригласить в комнату даму-полицейского, которая будет следить за соблюдением моих прав. Мое нахождение в компании двух мужчин — это просто неприлично. Также я требую приглашения медика, чтобы он проверил мое состояние после применения ко мне неизвестной магии. Кажется, мне плохо: голова болит и мысли путаются. Возможно, вы нанесли непоправимый вред моему здоровью. И снимите с меня наручники, в конце концов, я не собираюсь бросаться на вас с кулаками, я же слабая женщина, а не какой-нибудь буйный бандит в алкогольном опьянении. И вообще я хочу снять пальто, мне жарко сидеть в уличной одежде, — выдала я все, что узнала за эти месяцы работы в полиции.

— Какие приличия, о чем вы? Вы же суккуб! — возмутился следователь.

— А это уже дискриминация по принципу принадлежности к виду! — сощурилась я. — Вы, рядовой, я надеюсь, записываете? Я подам жалобу на имя главы вашего участка и потребую приложить копию протокола! Я — прежде всего леди, а от моих способностей у вас есть артефакты. Я ничем не запятнала своего честного имени, чтобы со мной так обращаться.

При словах о жалобах следователь явно напрягся, он собрался и наклонился вперед.

— Вот что, госпожа…

— Леди! Леди Монх, — возмущенно поправила я.

— Леди в тех районах, где мы вас поймали, не ходят, — рыкнул следователь.

— Я была там по работе и уже уходила, — вырвалось у меня. Из нападающей я стала оправдывающейся, что заставило меня досадливо поморщиться, нужно стоять на своем.

— О, да, работа, — ухмыльнулся пошловато следователь, — знаем мы, как вы суккубы работаете…

— Я работаю на работе, как все другие образованные молодые леди, у которых нет семьи, которая могла бы их содержать, — строго ответила я. — Я работаю в третьем отделении полиции. Пожалуйста, подайте туда запрос или как вы там оперативно обмениваетесь информацией. Мое имя леди Вероника Монх. И я все еще жду даму-полицейского, лекаря и того, что вы снимите с меня наручники, — я раздраженно встряхнула руками, звякая цепью.

— Кем именно вы работаете и почему находились ночью в неблагополучном районе? — не дал себя сбить с мысли следователь.

— Я работаю в архиве… и проверяла важную информацию по одному из дел, — пришлось признаться мне. — Обратитесь пожалуйста к следователю Джонатану Ренслиру, он подтвердит, что мы работаем над этим делом вместе.

Рядовой удивленно покосился на своего начальника, даже перестав записывать, а тот не смог удержать на лице покер-фейс от шока.

Дверь за моей спиной распахнулась так, что ударилась о стену, заставив меня вздрогнуть:

— И над каким именно делом мы с вами вместе работаем, леди Монх? — неожиданно послышался голос Ренслира, которым, казалось, можно было замораживать воду. — Почему вы были в этом районе, сорвав тем самым глобальную поисковую операцию, в которой были задействованы три разных участка и сотни людей?

Я с трудом заставила себя обернуться, чтобы увидеть Ренслира. Он был одет в непривычную дорогую одежду: фрак, начищенные до блеска ботинки, шелковая рубашка и цилиндр, в руках трость с золотым набалдашником. Будто не простой следователь, а настоящий лорд. Лицо его казалось бы спокойным всякому, кто не знает его лично, но я ощущала ярость, направленную на меня.

— Я не хотела, — пискнула растерянно, почувствовав себя не взрослой самодостаточной женщиной, а какой-то малолетней дурочкой, которая вечно косячит.