Глава 29

Несмотря на все наши конфликты, в этот день Ренслир стал моим героем. Он умудрился что-то наговорить хозяину и Вобле, так, что последняя мне и слово сказать побоялась, только зыркала злобно, а вот владелец посматривал с сочувствием. Немногие жительницы, которые еще не спали, конечно, были в шоке, что, оказывается, возможно и такое, и на Веленсию можно найти управу.

— Спасибо! — от всего сердца сказала я, провожая Ренслира до двери.

— Это же я втянул вас в дело Анны, — тяжело вздохнул он, — мой долг — хотя бы сделать так, чтобы это не доставило вам больших проблем. Но пожалуйста, больше не делайте ничего, не посоветовавшись со мной, это может быть опасно!

— Конечно, — кивнула я, устыдившись того, что поперлась в дурной район одна. — Но и вы обещайте прислушиваться ко мне хотя бы немного и не отстранять от расследования!

— Это не женское дело, — пробурчал Ренслир.

— Это вам пока так кажется, но вы увидите, что я могу быть вам полезна. Я больше знаю о том, как жила Анна, потому что живу, как и она, в пансионе. Да и женщины-свидетельницы вряд ли будут с вами разговаривать, а вот если мы пойдем вместе, то они смогут раскрыться…

— Женщины обычно не любят суккубов и чувствуют к ним подсознательную антипатию.

— Это если суккуб не может сдержать свою природу и клеится ко всем мужчинам подряд, — отмахнулась я. — Давайте хотя бы попробуем.

— Ладно, — наконец, вздохнул Ренслир, — я зайду завтра архив и посмотрю дела, которые вы нашли.

Он изящно поклонился мне, приподняв свой цилиндр и, не забыв про трость, покинул пансион, а я осталась на месте, смотря ему в след.

— Я все равно не позволю вам навредить репутации пансиона, — послышалось позади едва слышное злобное пыхтение.

Вздрогнув, я обернулась и наткнулась на мрачный взгляд Веленсии.

— Я не собираюсь никому вредить или позорить, — тяжело вздохнула я. — Просто помогаю в расследовании преступления.

— Эти свои сказки оставьте для хозяина, он верит в эти бредни, — прошипела она, — я-то вижу, как этот следователь на вас смотрит. Ни за что не поверю, что между вами только деловые отношения. И вообще, где это видано, чтобы женщина помогала в расследованиях?! Просто отговорка для наивных. Так что помните: я буду следить за вами. Едва вас начнет тянуть на соленое или тошнить по утрам, вылетите из пансиона, как пробка из бутылки!

— Что?! — я даже не сразу сообразила, а, когда сообразила, густо покраснела, — у нас совсем не такие отношения! Он мне вообще не нравится, мы с ним вечно ссоримся!

Но Веленсию это совсем не убедило. Она прищурилась, всем видом будто говоря: «я слежу за тобой», — и ушла.

— Она просто видит то, чего нет, — пробормотала я себе под нос и прижала руки к горящим щекам. Посмотрела на себя в зеркало: глаза блестят, покраснела вся, как девчонка, которой в след прокричали «тили-тили-тесто, жених и невеста!» — И совсем мне не нравится Ренслир. И я ему вообще не симпатична, — еще раз повторила я, пытаясь убедить саму себя.

На следующий день бежала на работу, словно в одно место ужаленная. Во время завтрака соседки на меня косились и перешептывались, пытаясь понять, как так случилось, что я вчера нарушила комендантский час, а меня не выгнали. Кажется, ничего хорошего они не надумали: мне вслед неслись шепотки и хихиканье, сплетни распространялись по дому и обрастали придуманными подробностями, из пансиона они, будто заразная болезнь, перекинулись и на женский персонал полицейского участка. Как будто в деревне живу и вокруг одни сплошные бабуски с лавки у подъезда, любую девушку готовые обозвать проституткой. Сами ведь девушки молодые, откуда только столько яда — ума не приложу.

Я сбежала от сплетен в тишину и покой архива, рьяно принявшись за сортировку документов и написание карточек к ним. Я надеялась, что Ренслир сам зайдет, когда появится на рабочем месте, а пока занялась своими непосредственными обязанностями.

— Отнеси-ка это господину Фарци, милая, он заказывал подборку дел о несовершеннолетних правонарушителях, — попросил меня господин Ульрик.

Я задумчиво кивнула, взяла бумаги и отправилась в нужный кабинет, и только пробежав по нескольким лестницам, притормозила. «Господин Фарци», — промелькнуло в голове воспоминание о том, как я гуляла в парке после ареста рядового Метьюса, и встретила этого господина вместе с сукубом. Тогда мне еще показалось, что от него веяло чем-то знакомым.

«А вдруг это как-то связано с делом Анны?!» — пролетело в голове. Я тогда была совсем не в себе, не сосредоточена, да еще и суккубша меня напугала, не знала, что они, то есть мы, можем быть такими… опасными. Поэтому прежде чем постучаться в нужный кабинет, я нашла тихий уголок за раскидистой пальмой в кадке и постаралась успокоить свое дыхание и сосредоточиться.

Когда я вошла в кабинет следователя, то была уже во всеоружии, готовая почувствовать все оттенки исходящей от него энергии.

— Господин Фарци, вы запрашивали подшивку дел из архива, — спокойно произнесла я, подходя к его столу.

— Да-да, конечно, положите на стол, — отмахнулся он небрежно, разглядывая какой-то круглый портрет.

Я подошла ближе, пользуясь случаем, встала не перед столом, а обошла его сбоку, чтобы увидеть изображение. Это был портрет той самой суккубши, но не в привычном мне образе: в мехах и жемчуге. Нет, на изображении она была изображена в скромном и строгом темном платье, украшенном только тонкой полоской кружева на воротнике-стойке. Волосы гладко зачесаны и убраны в пучок, строгий взгляд, немного поджатые губы. Образ училки, а не коварной соблазнительницы, но господин Фарци буквально взгляда от него оторвать не мог.

— Вот тут все, что вы просили, — чтобы потянуть время, я принялась развязывать тесемки на папке, а потом раскладывать бумаги на столе, одновременно стараясь незаметно втягивать воздух.

От господина Фарцы не несло тем отвратительным запахом, что я уловила на несчастной Анне. Нет, он пах… нормальным здоровым мужчиной, я не могла этого иначе описать. Это было не физическое понятие запаха, это было мое восприятие его энергии. Правда, сила этой энергии скорее говорила об усталом человеке, находящемся в легком истощении. Это влияние суккубши? Я не знала. Тщательно втягивала воздух носом, прикрыв глаза, пытаясь разобраться в его малейших оттенках запаха, проникнуть глубже.

Вот шлейф приторно-сладкого с ноткой сандала. Что-то сказало мне, что это — энергия той суккубши, как только я выделила этот запах, как ее образ предстал перед глазами, как она выпустила когти и обхватила свою жертву хвостом, демонстрируя всем видом, чтобы я к нему не приближалась.

А если копнуть еще глубже, еще… запах… мела. Да, странно, на языке этот странный вкус-без-вкуса. Это его идеал. Надо только вдохнуть глубже, чтобы понять… я почти уткнулась носом ему в шею, пытаясь разобраться.

— Что вы делаете?! — возмущенный голос мужчины заставил меня вздрогнуть и выпрямиться.