Глава 29

Усадьба и оранжерея преображаются на глазах. Это одновременно радует и пугает.

Ответственность не только перед собой или герцогом, но и за всех, кто трудится не покладая рук, чтобы воплотить мою мечту.

За всей этой суматохой я забываю об одной важной части нашего диалога с Кларенсом. О символах, что видны только мне. Вспоминаю я об этом, когда замечаю, как рабочие усердно пытаются очистить статую в фонтане от наросшего мха и налета.

Любопытство пересиливает страх, и я решаю проверить свою теорию.

— Доброе утро, госпожа. — Замечает один из рабочих меня.

— Доброе утро, — торопливо здоровается и второй.

— Доброе утро, — улыбаюсь я. — Красивая статуя, правда?

Рабочие возвращают свое внимание на изваяние, будто только сейчас пытаясь оценить ее красоту.

— Искусная работа, — заключает тот, что постарше.

— Я совсем в это не разбираюсь, но выглядит и правда внушительно, — соглашается второй.

— Вы не волнуйтесь, госпожа, мы аккуратно с ней обращаемся, ничего не испортим, — заверяет меня первый с испуганным выражением лица.

— Я не переживаю об этом, вы очень старательны и внимательны ко всему, — спешу успокоить его.

Они продолжают свою работу, но я все еще стою рядом, они явно чувствуют себя неловко под моим пристальным взглядом.

— Вы уже почти закончили с ней, не замечали каких-либо символов? — решаю спросить прямо.

Они переглядываются.

— Ничего не видел, а ты? — обращается старший к младшему, тот тоже отрицательно качает головой. — А что-то должно быть? Мы что-то испортили?

— Нет, просто подумалось, что возле таких статуй часто бывают послания.

Плечи старшего заметно расслабляются.

— Не буду вам мешать, — натягиваю улыбку и спешу удалиться.

Сердце не находит покоя. Все-таки Кларенс не соврал мне, что не видит этих символов. И мне кажется, дело тут совсем не в том, что дом признал меня хозяйкой.

— Госпожа. — Сталкиваюсь с садовниками на выходе из оранжереи.

— Да? — растерянно отвечаю я.

Они начинают говорить о каких-то цветах, которые начали цвести, показывая их интересные соцветия. Я отвечаю на все машинально, на самом деле мои мысли все еще вертятся вокруг этих невидимых для всех символов.

Уж не схожу ли я с ума?

Кларенс смотрел на меня так, словно ему что-то известно. Может, стоит написать ему об этом? Наверное, это совсем нелепая причина, чтобы беспокоить герцога.

— Госпожа. — Слышу настойчивый голос паренька.

— Да? Что такое?

— Что вы думаете? — Хмуро смотрит он на меня.

— Прости, можешь повторить? — натягивая виноватую улыбку.

— Мы говорим, оранжерея почти готова. По всему периметру установлены магические камни, зимой здесь можно будет выращивать цветы, однако солнечного света им будет крайне не хватать, поэтому цвести будут далеко немногие, к тому же усадьба находится довольно далеко от торгового города. В холоде цветы попросту не перенесут дороги и завянут, — с раздражением повторяет Глория, садовница.

— Я тоже об этом думала, но пока у меня нет идей, как это обойти. Займусь этим вопросом вплотную. Возможно, в библиотеке герцога Флойс найдется что-нибудь.

Глория, смотрит на меня с недоверием.

— Надеюсь, вы найдете решение, иначе все усилия будут напрасны, — строго говорит она, возвращаясь к цветам.

Когда я думала о цветочном деле, даже предположить не могла, что столкнусь со множеством проблем. Теперь я лучше начинаю понимать отца, который день и ночь что-то обсуждал со своими помощниками, из-за чего у него никогда не было времени на меня.

— Не принимайте близко к сердцу слова Глории. Она просто волнуется, это ее первый крупный проект, — тихо подбадривает меня парнишка и спешит за своей наставницей.

Вернувшись в дом, я запираюсь в библиотеке. Сомнения терзают мое сердце, но пути назад уже нет. Договор сковывает меня по рукам и ногам.

На столе я замечаю несколько горшков с цветущими цветами. Их принесли еще вчера, это выбранные мною образцы, которые пойдут на продажу, пока они еще цветут.

Взяв один из горшков, погруженная в свои мысли, я не замечаю, как рисую на нем какой-то незамысловатый символ, чем-то напоминающий сам цветок.

Глория снова будет недовольна, что я все испортила.

Протяжно вздохнув, я пытаюсь стереть свое художество, однако оно не поддается. Чернила уже успели въесться.

Присмотревшись к символу цветка, в голове всплывают образы. Я не просто так нарисовала его. Подобные были на тех немногих горшках в нашем доме. Кажется, их рисовала моя мама.

И почему мне вдруг вспомнился он?

Внезапная мысль посещает меня. Я резко вскакиваю на ноги. Кисть с еще свежими чернилами падает на стол, заляпав его.

Моя голова медленно поворачивается к стеллажу с книгами, но я никак не решаю посмотреть выше. Сердце колотится очень быстро. С трудом пересилив свою панику, я осмеливаюсь взглянуть на невидимую для всех надпись.

Что-то отдаленно схожее прослеживается в этих загадочных символах и рисунке, который я только, что нарисовала.