Глава 79

Алан? Я сидела и не могла поверить в то, что должна была принять как данность. Если лейтенант здесь, то Алана он в живых не оставил. Но как же хотелось верить?

Зная ответ, я всё же спросила, не могла не спросить:

— Что с ним? Что вы сделали с Аланом?

Тяжёлые шаги в мою сторону. Лейтенант приблизился ко мне, остановился рядом с лежанкой, на которой я сидела, и, сверля меня взглядом, медленно протянул:

— Алан, значит? Быстро же вы здесь спелись. Два дня и вы готовы на всё, как и все эти глупые девицы. Неужели я в вас ошибся? Вы тоже повелись на эту обёртку, да? — горько, зло.

Да только и я разозлилась. Гнев, затопивший меня вмиг, вот что меня заставило ответить:

— Обёртка? Не льстите себе, лейтенант. Это у вас красивая обёртка, да только внутри всё чёрное. К чему вы сравниваете себя с капитаном? Зачем? Вы молоды, у вас вся жизнь впереди. К чему эта зависть? Вам никто не мешал жить, это вы всё пытаетесь забрать чужое. Разве не так?

Зря я это сказала. Кулаки у лейтенанта сжались. Я почувствовала вспышку гнева, аж отшатнулась от его взгляда. Лейтенант сделал небольшой шаг, оказавшись вплотную к лежанке, на которой я замерла, пока ждала Алана. Наклонился вперёд и с усмешкой ответил:

— Конечно, хочу. И заберу. Заберу то, что считаю своим. Это вы думаете, что принадлежите себе. Что, думаете, выкупили свой долг и теперь вы чистенькая, уважаемая жительница города? Или эта ваша низшая должность на королевской службе? Не льстите себе, Рада. Семьи поколениями выстраивают своё положение, буквально на шажок продвигаясь вверх. Но я не намерен ждать столько. И я готов за это платить. Не думайте, что всё это мне достанется бесплатно. Нет. Плата всегда есть, вопрос, готовы ли вы на неё? Я готов.

Нехорошее предчувствие насчёт платы заставило переспросить:

— И какова ваша плата, лейтенант? И что получаете вы? — Я не хотела произносить это вслух, до последнего веря, но всё же добавила, желая разобраться: — Неужели смерть капитана кому-то так понадобилась?

Тот отодвинулся на меня, встав прямо. Его нависшая надо мной фигура нервировала. Лейтенант пожевал губу, прошёлся по домику, заглядывая в маленькое окошко, и вернулся ко мне, с недовольством проговорив:

— Мне. Что, противно? Не беспокойтесь, это ненадолго. Я уже понял, что по-другому мне вас не добиться. К сожалению. Ну, ничего, стерпится — слюбится. Тем более вы меня всегда привлекали. Кстати, а мы ведь с вами скоро станем супругами, думаю, пора переходить на неформальное общение, да, дорогая Рада?

Почему он не отвечает про капитана? А вдруг он жив? Или лейтенант опять воспользовался отравленным клинком? А ведь у Алана может быть шанс! Тогда почему я сижу здесь и разговариваю с лейтенантом, а не ищу любимого? И как тогда избавиться от лейтенанта?

Надежда, вот что появилось внутри меня. Срочно нужно узнать, что с Аланом. Вопрос, как спросить лейтенанта, чтобы он захотел ответить?

Придётся рисковать.

— Не поверю, что вы могли победить капитана в честном бою. Неужели опять воспользовались какой-то хитростью?

Ну, говори же, говори!

И хмыкнула, явно показывая своё к нему отношение. "Давай, говори!" — мысленно закричала я.

Лейтенант отреагировал. Он стремительно подошёл и взял меня за горло, чего я совсем не ожидала. Испугалась, стала разжимать рукой его пальцы, что вцепились мне в шею. На него было страшно смотреть. Похоже, я довела его. Неужели придушит? Я начала хватать ртом воздух, заскребла ногтями по его ладони, пыталась отлепить пальцы, а он смотрел, смотрел, словно это я олицетворяла всех его врагов, которых он жаждал убить. Уничтожить.

Вдруг я ощутила, что могу дышать. Лейтенант сделал шаг в сторону. Неужели я разглядела промелькнувшее сожаление? Тот подтвердил, сделав глубокий вдох и медленный выдох:

— Прошу прощения. Не стоит с мужчиной так разговаривать. Меня радует, что скоро ты станешь кроткой и во всём будешь слушаться меня. Хотя ещё сегодня, когда я шёл сюда, думал, что твой строптивый характер и неуступчивость мне даже нравится. С тобой не будет скучно. Не было бы. Да. Но приходится выбирать.

— И что вы выбрали, лейтенант? — слишком уверенный тон. Он уже что-то придумал насчёт меня?

И он с удовольствием подтвердил. Вынул пузырёк, откупорил, опустил волос с головы внутрь и потряс, поведав свои планы:

— После того как ты уже раз смогла спасти капитана, я лучше заранее позабочусь о нас. Сейчас ты выпьешь это зелье, и будешь любить и слушаться меня до самой смерти. И ничего уже сделать не сможешь. Ты вся будешь в моей власти. Ты знаешь, милая Рада, думаю, что мы сейчас вернёмся в город, распишемся, и я сразу переведусь в другой гарнизон. Думаю, в Гиблых Пределах нам лучше не оставаться. — Лейтенант довольно улыбнулся, а у меня всё отмерло.

Я знала о зельях, влияющих на сознание. Цвет этого пузырька соответствовал, переливаясь ярким персиковым оттенком. Сильное любовное зелье. Запрещённое. Однозначно, смертная казнь. Да только кто заявит на лейтенанта, если я сейчас выпью и уже не смогу ничего поделать?

Противоядие стоит заоблачных денег, да и готовится индивидуально для каждого. Это если кто-то поймёт и проверит меня на воздействие. Сама я не смогу, а капитан… Ох, Алан!

Я хотела расшевелить лейтенанта, хваталась за соломинку, зло говоря ему:

— Капитан о вас знает! Не верю, слышите, не верю, что вы смогли победить его в бою. Он спасёт меня, я уверена!

Ну же, говори, прокля́тый!

Кривая улыбка зазмеилась у него на лице. Он с таким удовольствием ответил, смакуя каждое слово:

— Жаль, правда жаль. Такой человек, а умер так бесславно. Вряд ли его найдут под тем кустом, где я его оставил. Скорее это сделают дикие звери. Но я учёл прошлую ошибку и подготовился на этот раз лучше. Тот самый клинок. Я успел, пока яд на клинке всё ещё действует. Но на этот раз, моя дорогая Рада, я вонзил его по самую рукоять, — с каким удовольствием он это говорил, меня аж тошнить начало. Какая гадость! Меж тем лейтенант продолжил: — Да, кстати, нам стоит поспешить, ведь действия зелий, что я принял, скоро закончится, и меня ждёт немалая отдача. Так что, моя дорогая, тебе придётся выпить своё зелье прямо сейчас.

Взгляд поменялся, став колючим. Он опять достал ту самую склянку из-за пазухи и наклонился ко мне. И как бы я ни брыкалась и ни боролась, но спеленал меня лейтенант быстро. Нажал на челюсть с двух сторон, я приоткрыла рот, сама того не желая, и жидкость потекла в рот.

Лейтенант закрыл мне рот и зажал голову. Я терпела сколько могла, лихорадочно ища выход. Но его не было. Лейтенанту надоело ждать и он зажал мне ещё и нос, со злостью припечатав:

— Глотай, или задохнёшься! Глотай, тебе говорю!

И я проглотила. Лейтенант отпустил меня, и я свалилась на лежанку, застыв, ощущая, как зелье проходит по пищеводу и дальше.

Пролежав так пару минут, я поняла, что сознание будто туманом накрывает. Я смотрела на лейтенанта и с ужасом понимала, что начала думать о нём как о привлекательном мужчине. Лежала, застыв в ужасе, смотрела на него и понимала, что теперь мне действительно никуда от него не деться. Когда зелье войдёт в полную силу? Через пару часов, через сутки?

И тут я обмерла, почувствовав чужую руку на своём бедре. Нет, только не это! Захотела резко отдёрнуть руку этого нахала и не смогла.

Сознание будто растворялось в тумане. Мне не хотелось сопротивляться. Из последних сил я боролась с появившемся желанием обнять в ответ, понимая, что лейтенант уже навис надо мной и потянулся за поцелуем.