Глава 14

Кто-то взвизгнул. Неудивительно, народу было вокруг полно. Оружие… здесь так же, как и у нас, не бегают с пистолетом по городу. Откуда у нее пистолет?

Мне надо было не мчаться за ней, а вызвать полицию. Скорую помощь, спасателей. Теперь, снявши голову, по волосам плакать поздно, самое главное — чтобы она не убила кого-нибудь. Мне надо было оставаться на месте и звать на помощь, а я решила поиграть в джедая. Но — я это была или не я? Регина или Лоя?

Рука Эвелины, тонкая, хрупкая — вот ударь по ней, и легко можно сломать — не дрожала, оружие она держала уверенно. Может быть, это макет, игрушка, опасаться нечего? Да, может, и так, но я помнила инструкции, которые сама не знаю зачем читала: никогда не конфликтовать с человеком с оружием, если тебе дорога твоя жизнь и остались хоть какие-то крохи совести. Никто не знает, в кого полетит пуля.

Вокруг нас собирался народ, плотный круг образовался на расстоянии пяти-шести метров, мы в центре, и вмешиваться никто не пытался. Отлично, теперь перестаньте снимать это все для инфонета и наберите номер экстренных служб.

— Хорошо, — примирительно и как можно спокойнее проговорила я. Извиняться нельзя, если я правильно помню, все слова — только согласие, если нет возможности промолчать. И не делать резких движений.

Главное, чтобы никто ее не напугал. Эвелина не сводила с меня безумного взгляда, который, впрочем, моментально смягчился, и у меня появился шанс уйти с тем же количеством отверстий, с каким я появилась на свет. Я видела, как кто-то набирает что-то на смартфоне и, кажется, говорит что-то в болтающийся на наушниках микрофон, и только надеялась, что он не друзьям рассказывает о случившемся, а хотя бы диспетчеру службы спасения.

Эвелина подумала и убрала пистолет. Казалось, она сама не понимает, зачем его доставала. Я осмелилась перевести дух, Эвелина развернулась и пошла уверенным шагом от перехода, и толпа расступилась перед ней, но не разбежалась, а перестроилась и вытянулась в длинную шеренгу.

А потом кто-то подскочил ко мне и больно заломил руки за спину. Я застонала, подавив в себе желание завопить, меня остановило то, что Эвелина может обернуться, опять обратиться зверем и выстрелить. У нее множество целей, промахнуться почти невозможно.

— Вот дерьмо, — прошипела я, вяло дергаясь. — Больно же, отпустите!

— Патруль правопорядка, лейтенант Дрейк. Вы задержаны за…

— Да меня-то за что?

Праведное возмущение затопило меня до краев. Понятно, кто-то решил, что я привязалась к старушке.

— Там женщина, вон она, в зеленом, видите? Она вооружена!

— Это правда! — Не думала, что воздам хвалу людям типа Лои, но какой-то мужчина не смог пройти мимо несправедливости. — Та женщина вооружена, офицер! Это же незаконно!

Хватка лейтенанта слегка ослабла.

— Документы?

— Слушайте, лейтенант, она не в себе! Она вышла из дома и потерялась! Искала какой-то Трайвен и линию, которая вообще в другом городе! Она одета, как с картинки тридцатилетней давности, у нее даже обувь не запылилась!

Меня выпустили окончательно.

— Осторожнее! — пискнула я уже в спину лейтенанту. — Она вооружена!

— Как ее имя, вы знаете?

— Эвелина… фамилия вылетела из головы.

Я смотрела, как лейтенант догоняет Эвелину, и сердце у меня то пыталось вылезти через горло, то трусливо сбегало в пятки. В таких ситуациях я не была еще никогда. Случалось, конечно, всякое, но бабушка — божий одуванчик в меня пистолетом еще не тыкала. Новый мир — новый опыт, но хочется немного поменьше экстрима, и желательно все же без риска для жизни. Перемкни у старухи что-нибудь в голове, и на площади было бы уже несколько трупов, один из них мог быть и моим.

У толпы, похожей сейчас на двух толстых змей, хватило ума не ползти за Эвелиной и лейтенантом. Вот он ее нагнал, она, как я успела заметить, перемещалась при желании фантастически быстро, но с такой скоростью могла отбегать лишь на короткие расстояния. О чем-то они говорят. Эвелина полезла в сумку… Черт!

Но нет, она всего лишь достала удостоверение личности. Лейтенант сделал приглашающий жест. Старуха заартачилась. Лейтенант галантно предложил ей понести сумочку, она согласилась. Да, я умом не блеснула, могла бы и подсказать, что пистолет у нее в сумке, но лейтенант и так догадался, без моих подсказок — костюм на бабке был облегающий. Они отправились к краю дороги, к шифтеру, а меня кто-то тронул за плечо.

— Патруль правопорядка. Прошу вас, пройдите со мной.

Женщина была с такими же нашивками — тоже лейтенант полиции, она указала нам с мужчиной на другой полицейский шифтер, и я, уже поняв, что день мой закончится совсем не так, как я планировала, со вздохом подчинилась требованиям представительницы закона.

В отделении полиции с меня взяли многостраничное объяснение. Пришел высокий, пыхтящий как Дарт Вейдер после марафона мужчина, расспросил меня еще раз, сверяясь с тем, что я до того написала. Я откровенно, словно Дарт Вейдер мог меня на расстоянии придушить, повторила все буквально слово в слово. Дарта мои усилия тронули, он убрался довольный, а мне молоденький дежурный принес чашку кофе.

Где был мужчина, свидетель, который меня так выручил, я так и не узнала, нас с ним развели по разным кабинетам сразу же, как только мы переступили порог отделения. Я скучала, от нечего делать зашла в блог Лои и написала о потеряшках и о том, как опасно проходить мимо… Про то, как можно понять, что человеку нужна ваша помощь, и как важно не просто вежливо улыбаться, но и внимательно при этом смотреть. Про пистолет я не рассказывала ничего, сам факт и то, что могло случиться несчастье. Да, оно и так едва не случилось, но подписчиков важно натыкать в эмпатию, а не в нездоровый интерес к криминальной хронике. Не то чтобы я часто писала подобные посты в прошлой жизни, но несколько раз все-таки было, и результат, и отклик превосходили все, что приходило на обзоры гостиниц и мест, где поесть.

Потом я принялась читать то, что было у Лои в «Моем курсе». Интересные попались статьи, и я даже понимала и запоминала то, что в них было написано. Жаль, что ни на что, что помогло бы мне разобраться в истории с заблудившимся дроном, я не наткнулась, но получила искреннее удовольствие от того, как память Лои вела меня по тайнам нашей с ней замечательной профессии.

Когда я дочитывала перевод доклада с последней международной конференции — о формировании ураганов и способах их подавления — смартфон уже дважды напомнил, что пора бы его подзарядить, дверь открылась, и вошел лейтенант.

— Мы вызвали ее родных и вынесли им несколько предписаний, — объявил он.

— За что? — испугалась я.

— Хранение оружия, например, — хмыкнул он. — Пистолет коллекционный, лежал в сейфе, но она каким-то образом подсмотрела код и получила доступ к оружию. Да, да, он ценен как музейный экземпляр, как экспонат, стрелять из него нельзя, поэтому предписание и штраф, а не тюремное заключение. — Лейтенант сел на стул напротив меня. Взгляд у него был совершенно бесстрастный — такой и бывает у полицейских, судей, врачей, социальных работников: эмоции не для них, либо ты их забываешь, либо изначально для тебя в приоритете закон, медицина или перечень необходимых мер. — Плюс недосмотр за лицом, нуждающимся в постоянной опеке, плюс назначение дополнительной медицинской экспертизы, возможно, ее отправят в специальное заведение, под более надежный присмотр.

Справедливо? Как сказать…

— Ее поместят в больницу? В психиатрическую клинику?

— Зачем? — удивился лейтенант. — Гериатрический госпиталь, где ей будет оказана медицинская помощь. Удовольствие не из дешевых, ее опекунам придется заплатить. Очевидно, что она бывает не в себе и в таком состоянии представляет общественную опасность.

— Как вы ее уговорили пойти с вами? — спросила я, не рассчитывая, что он мне ответит.

— Сказал, что нам нужно получить ее заявление, чтобы привлечь вас к ответственности за преследование, и что потом мы отвезем ее куда нужно.

— И… вы… привлечете?

Меня бы это теперь ни разу не удивило. Но если штраф, денег Лои должно хватить.

— Нет, свидетель показал в вашу пользу, он был рядом с вами, и вам повезло, что он слышал весь разговор с самого начала. Кстати, вопрос: чуть не сбили — это?..

— С ног, — со вздохом пояснила я. — Надеюсь, это не повод, чтобы отправить меня на ночь в камеру?

— Она жалоб не подавала, значит, нет.

— Тогда я могу идти?

Да, я понимала, что развитие социума и порядок в нем тесно связаны и что сложно процветать обществу, в котором укоренилось попустительство, потому что найдется много людей, озабоченных всем, чем только возможно, кроме исполнения долга. Я подумала, что стоит поговорить про это с отцом, он будет лишь рад тому, что я проявила интерес к системе права.

Пока все логично — любое отступление от массы необходимых правил, нарушение личных границ граждан, попытка совершения преступления или, как в случае с опекунами Эвелины, своего рода способствование тому, чтобы эта попытка оказалась возможной. Неважно, что несчастная женщина не отдавала отчет своим действиям и что отвечать она вряд ли стала бы по всей строгости закона, даже прореди она толпу из боевого оружия. Но вот ее опекуны непременно предстали бы перед судом. И, может быть, это правильно. Не можешь выполнять взятые на себя обязательства — отвечай без оправданий, что сделал все что мог, свои силы надо рассчитывать.

Наступал вечер, растягивался длинными тенями по улицам, звуки стали яснее, четче, воздух — прозрачнее и прохладнее. Я вызвала шифтер под укоризненный писк смартфона и отправилась домой.

Отец сидел за столом в кабинете — я видела его прямую спину. Я бросила пакеты на пол в прихожей, подошла к открытой двери и постучала по косяку.

— Пап? Хочу тебе кое-что рассказать…

Отец меня выслушал, не перебивая и кивая моим словам. Я надеялась, что он объяснит мне, как это работает, и, может, укажет мне на ошибки, если они у меня были. Должны быть, я действовала по наитию.

— Лоя, — улыбнулся отец, когда я наконец дошла до финала. — Если бы ты так не болела физикой магии с детства и не была так увлечена прикладными науками, я бы настаивал, чтобы ты стала юристом. Следователем, возможно, ты наблюдательна. Ты молодец, что вмешалась. Ты знаешь, обычно я против, — и он чуть кивнул в сторону кухни.

— Против вот этой моей… безотказности?

— Помогай тем, кому в самом деле нужна помощь.

Да, папа, ты прав. Я и сама привела Лою к этому выводу.

— Много людей пропадает, Лоя, хотя ты этого, возможно, не знаешь. Очень много, и среди них множество стариков. Поэтому — да, карательные меры к родственникам, которые по разным причинам не отдают своих близких в медицинские центры, может, жестки, но необходимы. Несмотря на все эти причины, родственники не обеспечивают старикам должный уход, а ведь это не только еда и одежда. Это забота, присмотр, часто непрерывный, к этому мало кто в конечном итоге готов. Очень маловероятно, что у этой старушки оказался бы боевой пистолет, но вдруг?

И опять ты прав. Ты мне действительно нравишься, я хотела бы стать твоим другом. Это ведь совершенно нормально — хотеть, чтобы твой отец был твоим другом, пусть ты знаешь этого отца всего пару дней?

— Я постоянно стремлюсь угодить тем, кто может меня оценить, но не вижу, что происходит за пределами моего круга, так? Ты об этом? — предположила я. Пусть он подтвердит сейчас или же опровергнет. — Я хочу оправдывать ожидания других людей, я хочу заслужить от них одобрение, но ничего не предпринимаю, если эти люди — первые встречные и я больше их никогда не увижу? Папа, а откуда у меня этот страх?

— Страх? — непонимающе переспросил отец. Он даже планшет отложил, что, как я уже знала, у него высшая степень заинтересованности в разговоре.

— Как у матери. Почему она не стала хирургом, как Катарина?

— Вот ты о чем, — отец поднялся, прошел к двери и закрыл ее, потом вернулся к столу и сел. Я вздохнула: он не хотел, чтобы нас случайно услышала мать, и была с этим полностью согласна. — Не знаю, я не настаивал, чтобы она работала, если она решила иначе. Но мне казалось — хирургия это нечто, что требует полной самоотдачи сейчас и никогда — завтра, если мы говорим о каждом пациенте. Ты полностью выложишься в этот день, в этот час, чтобы спасти чью-то жизнь, а завтра вы друг о друге уже не вспомните. У него не останется воспоминаний, а у тебя будет кто-то еще и не один, каждый день, потому что это твоя работа. Каждый день заслуживать одобрение нового человека? Наверное, это сложно для тех, кому это жизненно важно. Пока не ты выросла, мать тоже была такой и приучала тебя с самого детства к служению людям.

Прислуживанию, поправила я, но вслух ничего не сказала. «Служить бы рад…» — великая русская классика.

— И говорила, что сегодня моя помощь была недостаточна даже там, где человек вполне мог справиться сам? Как эти дети, вещи, которые мне надо перевезти, Микки, с которым надо позаниматься? Потому что потом одна знакомая скажет другой, что без меня нельзя обойтись, но это просто усилие, несложное, в самом деле, не такое, как вытащить человека с того света. А если не выйдет?

— Я не ожидал, что однажды ты это поймешь.

«Потому что мать сделала все, чтобы ты никогда так не думала». Отец недоговорил, но мне вполне хватало опыта закончить начатую чужую фразу.

— Я хочу делать свою работу. Совершенствоваться. И ты прав, и Лоренс прав тоже, мне надо писать диссертацию.

И больше смотреть по сторонам, потому что те, кому особенно нужна помощь, о ней почти никогда не кричат. Сегодня я — или, может быть, Лоя — совершила по-настоящему важный поступок. Не без глупостей, не без ошибок, но я не облегчила существование очередной надоедливой наглой персоне, которая не умеет организовывать собственный быт, а помогла человеку, который даже не понимал, в какой опасности он находился и какой вред мог причинить людям.

Наверное, я могу гордиться собой?

Я обняла отца, и он не был против. А я была рада, что у меня все-таки есть здесь близкий человек, к которому я могу прийти и узнать, как лучше.

Остаток вечера я посвятила образованию и общению с подписчиками. Пост про потерявшихся людей вызвал куда больше отклика, чем все погодные истории, кажется, вместе взятые. Если раньше комментарии были скупыми и выражали восторг больше смайликами, то сейчас я не успевала читать и отмечать самые интересные. Подписчики рассказывали свои случаи, спорили друг с другом, пришел даже специалист с подтвержденным аккаунтом поисковика государственного спецотряда и сообщил интересные сведения, которые тоже вызвали резонанс, да и само количество подписчиков увеличилось почти на триста человек, а репосты превысили мои самые смелые прогнозы.

Уже перед тем, как отложить смартфон и лечь спать, я добавила специалиста-поисковика в друзья. Не помешает, подумала я. Лоя была зациклена на одобрении от других людей, а я хочу по старой привычке быть довольной самой собой. Его совет, да и просто блог, может оказаться полезным.

И когда я об этом подумала, мне показалось, что Лоя согласилась со мной. Но, может, это был уже эффект окутывающего меня сна.