Глава 18

«Люди часто не могут сказать, какая именно им нужна помощь».

«Это просто манипуляция».

«Но ты же едешь туда, правда?»

«Потому что я знаю, что делать».

«Откуда ты знаешь?»

Потому что мне сорок семь, дурачок, и я видела некоторое дерьмо.

Мы как-то незаметно перешли в личную переписку и следом — на «ты». А я действительно летела домой — не потому, что верила в умирание матери, потому что я не могла с этим оставить отца.

«Моя мать привыкла настаивать на своем, ее мир теперь рушится, это не очень приятно».

«А тебе доставляет удовольствие на это смотреть?»

«Мне доставляет удовольствие быть собой, а не удобной кому-то девочкой. Знаешь, это немного неудобно мне самой».

Я бросала взгляды на панель приборов. До дома оставалось всего ничего. Я опять набрала номер отца — он не отвечал, и это меня тревожило больше, чем мнимая сердечная недостаточность.

А может, это у меня сердечная недостаточность?

«А если тот, с кем ты будешь жить… муж, друг, когда-нибудь совершит ошибку?»

Такая, особенно острая сердечная недостаточность? Я ведь в самом деле не прощаю ошибки, если их допустили не ребенок и не старик, который и есть как малое дитя. Никому не прощала, вся жизнь Регины — поиск чужих ошибок и никакого, ни малейшего шанса никому, кто не спрятался — вот она я. И в этой жизни я за это расплачиваюсь, видя последствия?

«Я отличаю ошибку от дурости и манипуляции. Вот такая я Лоя-загадка. Никто, кроме тебя самого и ребенка, не стоит того, чтобы посвящать ему всю жизнь».

И все равно либо я сдамся, либо нет.

«А ребенок все-таки исключение?»

Тебе, дружок, уж не знаю, кто за твоим ником прячется, мужчина или же женщина, детей точно не стоит пока заводить. Одна завела уже… да если бы только одна Элен.

«Мать несет перед ним ответственность за то, что привела его в этот мир».

Я писала и понимала, что хватит. Хватит, потому что вся переписка может случайно или намеренно оказаться в сети. И хотя пока я не сказала ничего сверх того, что писала до этого в блоге совершенно открыто, я заставила себя попрощаться и закрыла приложение.

Шифтер скользнул на свое место, я выскочила и быстрым шагом пошла к лифту.

Я не успела вставить ключ, как поняла, что дверь в квартиру не заперта, и меня с ног до головы обдало неприятным холодом. Какие у меня доводы за мою версию? Мать — медик, и она первым делом позвонила бы в скорую — здесь, точнее, не совсем наша скорая помощь, а что-то ближе к американской службе спасения, где и парамедики, и пожарные, и наше МЧС в одной машине. Какие у меня доводы против?.. Она хотела со мной попрощаться?

— Мама?

В квартире что-то упало. Уже хорошо. Я сразу поспешила на звук.

— Мама?

Мать стояла в кабинете отца возле шкафов, уперев руки в бока, жест для нее не характерный, но казался ей убедительным, потому что отец тоже решил заняться капитальным расхламлением. Я оглянулась в коридор — да оттуда пропала часть коробок?

— Полюбуйся, — мать обвиняюще ткнула пальцем в опустевшие стеллажи. — Это все ты начала!

— Угу, — буркнула я. — А ничего, что отец давно уже совершеннолетний? И вроде бы ты умирала полчаса назад, нет?

Мать поджала губы. Лучшая оборона — нападение, только вот кто из нас сейчас нападает?

— От тебя дождешься помощи!

— Почему нет, — пожала я плечами. — Если она действительно будет нужна. Тебе нужна помощь, мама. Только не та, о которой ты думаешь. Все эти перепады настроения, агрессия, слезы… — Я не была врачом, а она — да, и что если она избегала медицинского обследования, потому что догадывалась, какой может быть диагноз? — От нехватки витаминов до гормонального сбоя, тебе ли не знать?

— Ты меня еще в сумасшедший дом сдай! Вырастила неблагодарную!

— Если и так, то кого винить? — спокойно парировала я. — Только себя, мам. Где отец?

— Пошел журналы выкидывать! Как будто они мешали!

С матерью бесполезно было сейчас разговаривать, я развернулась и вышла в коридор, а потом и на лестничную площадку. Вскоре я услышала гудение лифта, створки разъехались, из лифта вышел отец и, увидев меня, протянул ко мне руки.

— Пап, ты как тут? — спросила я, уткнувшись к нему в плечо. — Ты знаешь… у меня появилась идея. Что если вам отправиться на несколько дней куда-нибудь в санаторий? Там мать смогут обследовать, хочет она или нет, это все входит в пакет и покрывается нашей страховкой.

Иных вариантов нет, этот замкнутый круг иначе не разорвать. Мать будет вымещать зло на отце — и вряд ли у нее это зло по натуре, нет, злой человек обычно ко всему равнодушный, ему плевать и на то, что у кого-то дочь не поступит в университет, и что кому-то жить негде. Со злыми людьми, кстати, намного легче, они и зло не причинят просто так, злые люди еще и ленивы… Их лучше всего не злить и не стоять у них на пути.

Я простилась с отцом, не задавая ему вопросов. Я выбрала из них двоих одного — интересно, а как случается, когда ребенок уже в том возрасте, что не ведется на «вот твоя мать — а вот твой отец — всю жизнь мне испортила или испортил». Я должна чувствовать себя виноватой? Я вывернула наизнанку классическую историю о разводе? Или как ребенок Элен, не нужен ни отцу, ни матери, хорошо что хоть бабушка есть? Или я как ребенок, поиграла и бросила игрушки, которые не подошли?

Логика мне орала: родители — взрослые люди. И ты взрослый человек, Регина… Лоя. Все придут к какому-то решению, никто дееспособности не лишен. И лучше в самом деле все это разрубить сейчас, пока не стало слишком поздно. Пока не стало больнее, чем есть. И мой выбор — осознанный, выбор того, с кем мне комфортнее, чья любовь не условна, чья благосклонность меня не душит, как обвившаяся змея.

Я даже спала неважно — что-то мне чудилось странное, словно монстры притаились во тьме. Лоя показывала мне мир, который я раньше не знала, а мне казалось, что в этом мире все настроены против меня. Лоя пыталась отвлечь меня, а я боялась улыбнуться ей после того, что я сделала.

Я должна была просто уйти — сразу, в первый же день, придумать какое угодно объяснение и не пытаться с грацией носорога заняться оформлением цветочной лавки.

С утра на работе меня обрадовал Джейсон — так, как он умел, хорошо хоть в этот раз не подкрался.

— Лоя, этот формат работы неприемлем. Я понимаю, что вам, может быть, так удобнее, но у нас полетели все алгоритмы. Делай что хочешь, меняй все обратно, но мы не можем осуществлять контроль в достаточной мере.

— Ты знал, что я все делаю за Элен, — вместо ответа сказала я, потому что для этого вопроса время пришло. — Как ты это выяснил?

— Если отвечу, вернешь все как было?

— Нет, — покачала головой я. — Это часть моей научной работы, участок экспериментальный, мы измеряем количество ошибок и отказов, нам нужно будет сравнить их с теми, что были раньше. Я ничего не буду менять, и эксперимент утвердил доктор Лоренс. Так как ты выяснил, что это была я?

Ох эта его улыбка. Кто-то нашел бы ее очаровательной, я же вспоминала выражение «крокодиловы слезы». И хотя я знала прекрасно, что крокодил над обедом не плачет, из песни слова не выкинешь — впечатление было то.

— Ты же при мне заходила под ее кодами. Думала, что я не смогу заглянуть тебе в телефон через плечо?

Все, что мы считаем загадкой и тайной, обычно объясняется проще некуда. Но меня не устраивал такой вариант и такой ответ.

— Значит, кто сейчас выполняет ее работу, ты узнать не можешь никак?

— А ты считаешь, что я бы… — он смутился. Я хмыкнула — все было понятно: «Я бы не написал на него тотчас докладную записку, и на тебя я не написал только лишь потому, что тебя я хотел опять получить в диссертационные негры»… — Допустим, что это не ты. Я не стал бы прикрывать этого… третьего. В отличие от тебя, он вообще не знает, что делает.

— Но не Элен, — рассеянно кивнула я. — Знаешь, тебе стоит присоединиться к моему проекту активнее, на стадии разработки, чтобы я понимала, какие действия на каком этапе контроля предпринимает твой отдел. У меня впереди сложная задача — орошение горных участков, сам понимаешь, к чему там приведет малейшая ошибка.

Джейсон тоже кивнул. Еще бы, чуть не рассчитаешь, и горная река, и без того неспокойная, превратится в убийцу.

Когда я вернулась к себе, ко мне подошла Кейра.

— Лоя, ты не могла бы мне объяснить…

Я насторожилась. Не припоминала у нее такой учтивый тон и не могла понять, какой в этом подвох.

— У меня не получается расчет мощности магпатронов на нижние слои атмосферы так, чтобы не задевать при этом верхний. Мне нужно просто «пролить» вот ту тучу, — она указала на монитор, — пока она не дошла до города, там выявили ошибку при ремонте дорог, ее сейчас устраняют, делают дополнительные ливневые стоки, но если ливень пройдет там, район сильно подтопит. Поможешь?

Она протянула мне планшет. Я взглянула — только на миг, мне сразу стало все ясно.

— С расчетом мощности все верно, ее можно даже уменьшить, у этой тучи коэффициент три-семь, ей достаточно небольшого заряда. А вот дроны стоит опустить пониже и расставить по периметру, а ты выставила их в линию. Конечно, таким образом ты создашь точечную атаку, — я показала на модели, как это выглядит, — и энергия пойдет во все стороны, в том числе вверх. Попробуй изменить расположение дронов.

Кейра благодарно улыбнулась и отошла, а я думала — и что это было? Ее собственная инициатива, проверка Лои на прочность… стоп, а что бы сделала прежняя Лоя?

— Кейра? — Она обернулась. — Почему ты раньше никогда не просила тебе объяснить?

— Потому что ты сама все делала, — обиженно сказала она. — Ну конечно, ты же все знаешь лучше.

Да? Что же, бывает, оправдала я Лою. Неудивительно, если мать заставляла ее постоянно репетиторствовать с чужими отпрысками, ей надоедало объяснять и разжевывать. Таким образом я сыграла сейчас на руку собственному отделу, но как знать, как знать. Я предпочитала пока не спешить с выводами.

«Пойдешь со мной на конференцию?»

«Пришли ссылку, я сама зарегистрируюсь. Пойду как специалист».

Я думала, Джейсон мне не ответит, но он прислал ссылку — не сразу, минут через пять. Я решила не усугублять — может быть, ему нужно было время, чтобы найти ее в куче других или в электронной почте.

Конференция была интересная, хотя немного не по моей теме: реки, озера и то, что их наполняет, часто переполняет, и так бы я отказалась, но у меня был проект с бывшим однокурсником, и пусть лавины не совсем реки, почерпнуть что-то полезное я все же могла. И поэтому, когда мне позвонил отец и предложил встретиться, я вынуждена была отказаться.

— Лоя, я тоже нашел себе другую квартиру. Все в порядке, просто твоей матери необходимо научиться жить одной и взвесить все… Иначе это не кончится никогда.

— Вы разводитесь? — спросила я первое, что пришло в голову. Нет, я не этого добивалась. Я была против, мы были семьей. Но, возможно, той самой семьей, которая жила по воле одного из нас против воли собственной, и вот прорвало. Лоя оказалась первой ласточкой, а отец… кто знает, может, он жил с матерью только из-за дочери?

— Пока нет, но все может быть. Удачи, малышка. Люблю тебя.

— И я люблю тебя, папа…

И прости, если можешь, потому что я этого не хотела. Мне было так хорошо в тот день, когда мы разбирали завалы в моей комнате, мне тоже нужна семья. Я так привыкла. Да, ты привыкла, и поэтому ты не ушла спокойно, ты сменила мать, потому что ты — Регина — сильнее. Ты заняла позицию лидера и тебе подчинились, довольна? Ну как сказать. Если честно, то нет. И я надеюсь, еще все наладится. А ты сможешь сделать что-то для этого? Только честно? Нет? Значит, нет. Но, может, так к лучшему? Может, да, может, нет, теперь жди, время покажет.

«Мы все допускаем ошибки, да? Почему ты не пишешь об этом в блоге?»

«Да я понятия не имею, почему тебе все это пишу. Ты что, психотерапевт? Какой-то ты странный. Почему я с тобой так откровенна?»

«Я тоже инженер, как и ты».

«Вот хоть этим ты меня утешил».

И говорить не приходится, что конференцию я слушала краем уха. Был ли зол на меня Джейсон, я не знала, потому что мы с ним сидели в разных концах: он ближе к сцене, я — на галерке, я никого не хотела видеть, разве только отца и мать.

Что написать матери, я не представляла. Мне было не по себе, и задавать себе вопрос, как бы я поступила, выпади мне еще один шанс, я боялась. Мне он уже, кажется, выпал, и я со всем своим опытом и умудренностью разбила собственную семью. Но если я попытаюсь все склеить, все будет так же, если не хуже. Я опять уступлю место лидера матери, и к чему это все приведет?

«Хочешь, встретимся? Завтра? После работы?»

«Давай». Я даже не знала, как его по-настоящему зовут. И вообще он казался мне не то человеком, который со мной уже давно знаком и открывает меня с другой стороны, не то журналистом или вовсе конкурентом, который намеревался меня потопить. Но с учетом того, что мои родители разошлись, мне было плевать и на это.

Конференция была разбита на три этапа, и в первом же перерыве мы с Джейсоном подобрались к двум ученым мужам. Одного я смутно припоминала, он был видным специалистом по охране окружающей среды, и я, как и Джейсон, очень ждала его доклад о влиянии переполнения и разлива рек на обитающую в них фауну. Очередь к этому экологу и его коллеге — химику — из желающих пообщаться была огромная, я уже собиралась открыть рот и пролезть вперед замешкавшегося парня, как некстати завибрировал смартфон.

Я отошла и ответила на звонок, конечно, потому что опасалась, что это мать или отец.

— Лоя? Честно, я ничего не могу понять. Джейсон там далеко? Пусть немедленно проверит через свой смартфон что сможет. Я попытался вернуть эти дроны, и чтоб меня пополам порвало, они не подчиняются никаким командам, и я не могу выяснить, я просто не вижу, куда они направляются. Лоя? Лоя, ты меня слышишь?