29

Проводив взглядом спешно мелькающие копытца Дмитрия, я подошла к обмякшему телу Кайлы. Наклонилась. Трогать не стала – вдруг ещё очнётся от прикосновения, но по внешнему виду не было похоже, что она душу местному богу отдала: вроде дышит, стерва.

Я повернулась в сторону Марка, который продолжал остекленевшим взглядом пялиться перед собой. Именно в этот момент я почувствовала, как внутри меня что-то щёлкнуло. Ярость, страх и растерянность сменились ледяной решимостью: хаос закончился, нужно навести здесь порядок.

«Сначала – мерзавка, – мысленно скомандовала себе я. – Пока она без сознания, нужно обезопасить себя. Надолго ли её вырубил Дмитрий? Минута? Пять? Нет, рисковать нельзя».

Ну и лоб, конечно, у козла Дмитрия оказался! Мощный, под стать козлиному характеру и упрямству, с которым он всех во грехах всегда винил меня. Ну хоть на что-то сгодился.

Продолжая про себя саркастично язвить на эту тему, я быстро, практически не размышляя, а скорее на автомате снял со штор шнуры для подвязывания и нанялась девицей. Бесцеремонно перевернув Кайлу на спину, я подтащила её к кровати и принялась привязывать её запястья к массивным деревянным опорам кровати. Узлы затягивала чуть ли не до хруста: чтобы гадина точно не вырвалась.

Затем мой взгляд упал на брошенный на стуле пояс от её же халата. Хммм… Я свернула его в тугой комок и, разжав ей челюсти, засунула ей в рот, завязав концы на затылке. Молчи, гадина. Молчи и лежи. Слушать тебя у меня больше нет желания.

Я отошла на шаг, окинула девицу взглядом. Запястья привязаны, кляп на месте. Но этого показалось мало. Чувство незащищённости, будто стоит ей очнуться и прожечь меня ненавидящим взглядом, заставило меня продолжить экзекуцию над ламией.

Во-первых, я связала ей ноги и привязала их к массивной опоре круглого дубового стола. Во-вторых, сняв с одной из подушек тёмно-синюю наволочку, я натянула её на голову Кайлы, скрывая её лицо.

Фух. Можно выдохнуть. Вот теперь такой уж опасной мне она не кажется, а скорее нелепой. Теперь можно заняться Марком. Может, он и сам уже в порядок пришёл?

Я подошла к мужчине, и вот тут уже холодная решимость, что управляла мной последние десять минут, начала быстро таять. Лежал Марк неподвижно, его грудь едва вздымалась, а взгляд был устремлён в пустоту, но дело было не в этом. А в том, что я не знала, что мне с ним делать.

– Марк, проснись! Ты сильнее этой гадины, – неуверенно тряся его за плечо, воскликнула я. – Очнись! Ну Марк! Времени мало!

Мужчина, разумеется, не реагировал. Я наклонилась ближе, чтобы потормошить его сильнее, даже позволила себе пару лёгких хлопков по щекам, но всё тщетно. Он был больше похож на куклу без души, чем на человека.

М-да, делать, похоже, нечего, придётся использовать то орудие, которое назвал Себастьян. Вот честно, никакого удовольствия я не испытываю от этого, но где-то глубоко в душе я понимала, что только это и поможет.

Поцелуй истинной связи. М-да… никогда вот не думала, что окажусь прекрасным принцем для этой бородатой Белоснежки. «Да и потом, целовать его сейчас, когда он в таком состоянии, это… это просто неприлично! Это насилие какое-то! А если он потом на меня в суд за это подаст?», – начался мой внутренний монолог, в котором я одновременно уговаривала себя сделать это и пыталась не придавать моменту романтичности.

«Полина, милочка, ты прекрасно понимаешь, что, разумеется, он никуда не подаст, а ты сейчас слегка кривишь душой. Перед кем? ты здесь одна!», – строго отчитывала себя я.

Но кривлю я душой не в том, что стесняюсь его целовать, а в том, что тяну время, потому что не хочу оказаться в неловкой ситуации. Я прекрасно осознаю, что только поцелуй ему и поможет, и ни о какой романтике или влюблённости здесь речи нет – это не про чувства, а про силу магии этой пресловутой истинной связи...

Но... А что, если Марк очнётся и увидит, что я его целую? Он же подумает, что нравится мне! Но это не так! Боже, как же неловко будет. Но это – единственный способ его разбудить.

В итоге страх показаться уязвимой и стыд проиграли холодному рационализму и страху за то, что время поджимает, и Кайла может очнуться в любой момент. В общем, я решилась.

Сжав в кулаках простыню так, что костяшки пальцев побелели, я наклонилась над постелью и, зажмурившись, быстро-быстро прикоснулась губами к щеке мужчины. Вышло сухо, быстро и крайне неловко, но поцелуй был явно зафиксирован! Будто, простите, покойного целую в гробу. Бррр…

Зажмурившись, я подождала для верности минуту и открыла глаза, желая воочию увидеть свой триумфальный результат. Ничего.

Твою же мать, неужто в губы придётся целовать?!