41

Пока Лаврентич в совершенно непривычном для него амплуа болтливого добряка чем-то брякал в гостиной, собеседника не было слышно вообще.

Саша вспомнила, что Роман говорил о нем. Он должен был с Лизой и Иваном быть в лесу! Значит, решил продлить прогулку и нашел причину.

«Чертов лосиный кормилец» - про себя подумала Саша. Стоять в полусогнутом состоянии и ноготками держать изнутри дверцу шкафа было совсем не удобно. Она надеялась лишь на то, что он не заглянет в комнату.

— Ну вот, этих двух «голов» нам точно хватит. Держи, Иван, я вижу, ты сильный парень, - в голосе Михаила было столько задора, что Саша на секунду засомневалась, что это он. – Елизавета, надеюсь, вам будет тоже интересно. Мы оставим соль, а лоси придут через час–полтора. Вы тепло одеты?

— Да, Михаил Лаврентич, - ее голос тоже значительно отличался от того раскатистого и звонкого, к которому уже привыкла Саша.

«Надо же, как люди меняются… Но ведь он утверждал, что нужна совсем другая женщина» - думала Саша, стараясь не вспоминать о своем страхе.

Дверь хлопнула, потом их голоса раздались на улице. Мужчина гомонил и сыпал позитивными речами громко и с радостью.

— Ну, хоть кто-то здесь счастлив, - тихо прошептала Саша, вылезая из шифоньера. Она решила поторопиться, потому что следом должен был прийти Роман, а перед ним не хотелось оправдываться еще сильнее, чем перед Лаврентичем.

— Роман, а вот и вы. Надеюсь, вы задержитесь еще на пару часов… мы скоро вернемся. Я провожу вас, - голос Михаила вдалеке… Саша выбежала из комнаты, присела на стул и распахнула пальто. Лицо горело от жары, неудобной позы и… от стыда.

— Да, дождемся. Александра еще не пришла? – ответил Роман. Он был уже возле двери, но остановился на крыльце, разговаривая с Михаилом.

— Нет. Она подолгу гуляет. Если мы встретимся, обязательно сообщу, что вы её ждете! – ответил Михаил, и Саша закрыла глаза.

— Че-еерт! – прошептала она, и за эту секунду в голове промелькнула мысль снова спрятаться в шифоньере. Но Роман из дома явно не уйдет, а спина все еще ныла.

— О! Как это вы разминулись с хозяином? Мне казалось, я видел, как они вышли из дома, а вы сюда не входили, - открыв дверь Роман даже вздрогнул, увидев Сашу.

— Ваша внимательность, скорее всего, касается лишь моей тарелки, князь, - стараясь выглядеть максимально расслабленной, ответила Саша.

— Да что вы привязались к той тарелке. В прошлый раз вы не дослушали меня, вспыхнули, как спичка, поднялись, словно смерч. Я же хотел сказать, что это отлично. Вы можете вовсе не переживать о своей фигуре. Вы и в детстве воровали конфеты, даже из секретера отца. И все равно тощей были, как жеребенок, - Роман даже несколько вспылил, словно это она отказывается от своих слов, а не он решил «переобуться».

— Ладно. Если мы с вами продолжим эту тему, то опять не дойдем до важной детали, - Саша встала со стула, сняла пальто. Князь протянул руку, чтобы забрать его, и когда Саша его передала, повесил на вешалку и принялся раздеваться сам. – Письмо… - она протянула ладонь, как только его руки освободились.

— Думаю, сначала мы поставим на печь чайник. А потом я оставлю вас в комнате одну, чтобы вы смогли прочесть его, - Роман открыл печурку, пошуршал в ней кочергой, подкинул несколько щеп и подвинул пузатый медный чайник на огонь, - Никак не может наш Лаврентич отказаться от огня в пользу газа. Говорит, у чая, заваренного на огне, нет души.

— Вы мне зубы не заговаривайте, князь. Все эти дни я только и думаю, что об этом письме. Отдайте. Я уйду с ним домой, а вы тут хоть чаи распивайте, хоть демагогию свою разводите со сверчками, - Сашу раздражала его манера все делать плавно, будто наслаждаясь каждым моментом жизни, смакуя его.

— Я думал вам не терпится остаться со мной наедине? – князь поднял бровь, и его губы сложились в этой самой кривой улыбке, которую Саша уже возненавидела. Это не просто попахивало сарказмом, это была высшая его точка.

— Еще чего! Если нужно, наш брак состоится, если что-то изменится, я вам сообщу. Но лучше бы это «что-то» случилось. Потому что у меня были совсем другие планы на жизнь, Роман Георгич.

— Ну, вы же знаете, Александра, что человек предполагает, а Бог располагает. Я тоже надеялся походить в холостяках, закончить то, над чем работаю, надышаться, так сказать. Но долг есть долг. Этот брак запланирован много лет назад. И сейчас он вам нужен куда больше, нежели мне, - Роман аккуратно проследил, чтобы чайник не закипел, и налил из него в кружку ароматный лесной чай из «иван-чая» и душицы.

— Письмо, - начиная злиться уже по-настоящему, Саша почувствовала, как левая ее бровь взлетела. Совершенно не ее привычка. Она вдруг вспомнила Вивьен Ли в роли Скарлетт из любимых ею всю жизнь «Унесенных ветром». Вот кто умело выгибал бровь. Но по ощущениям, сейчас у нее получилось не хуже.

— Хорошо, - Роман засмеялся, но поставил кружку и направился к рюкзаку.

— О! Я так рад, что вы еще не ушли, - запыхавшийся голос Василия, ворвавшегося в дом, заставил князя остановиться и вернуться к чаю.

Василий как-то странно посмотрел на Сашу, когда заметил ее, стоящей возле стола. Потом посмотрел на князя. Не было в его взгляде на этот раз того самого смущения, которое, как печать, ложилось на лицо, как только он заговаривал с хозяйкой поместья. Сейчас он был взволнован.

— Нет, что вы, конечно же, вы проводите меня. Через пару часов мы выходим. Ночь планируем провести в охотничьем доме. Так что, можете спокойно продолжать свои дела. Я сообщу всем, - князь совсем не изменившимся, спокойным голосом ответил доктору и даже улыбаться не перестал.

— Отлично. Тогда, если вы не против, я… выпью с вами чаю, - он скинул пальто, и Саша краем глаза увидела, как Роман поднес палец к губам, как только Василий отвернулся к вешалке.

— Мне пора идти. Думаю, сейчас мы с Авдотьей решим вашу проблему, князь, - Саша подошла к двери, где Василий быстро снял ее пальто и помог надеть. Все зашьем крепко и надежно. Хорошо, что сейчас заметили слабые швы. В дороге потеряли бы весь скарб, - Саша наклонилась и подняла рюкзак. Благо, он был почти пустым. Роман даже рукой не успел его коснуться, но тот, который был нужен, Саша заметила.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Мне право неудобно, - начал было Роман, но Саша уже шагнула на крыльцо.

С трудом она сдерживалась, чтобы не побежать, пока не повернула за угол дома. Там Саша припустила, как сайгак, боясь даже представить, что на ее пути снова возникнет преграда. Вбежав в кабинет, она закрыла дверь на ключ, поставила рюкзак на стул и, совершенно не испытывая неудобства за то, что роется в чужом барахле, запустила руку внутрь.

Пара легких курток, видимо, для ночевки в охотничьем домике, два ножа в кожаных ножнах, вязаная шапка и небольшой жесткий кофр на застежке. Больше там не было ничего. Она осмотрела рюкзак еще раз и взяла в руки кофр. Внутри оказались бритвенные принадлежности, небольшие ножницы, чуть мутные, скорее всего, для затемнения, очки. И только когда Саша все это вынула, поняла, что на дне лежит плотный конверт. Она вынула его и села в кресло. Потом посмотрела в окно и чуть задвинула портьеру, чтобы ее с письмом не увидел никто.

Плотная желтоватая бумага без единого слова. Это даже не конверт, а склеенная папка. Она глубоко вдохнула, огляделась, нашла на столе нож для писем, разрезала плотную бумагу и вынула три страницы, свернутые пополам.

Развернув, она увидела ровные строчки, написанные мелким и аккуратным почерком.

Крупно в самом верху первого листа было только: «Сашенька, милая моя, больше всего я хочу, чтобы ты читала это с открытым сердцем и полным доверием к своему батюшке…»