Глава 9

Штайн

— А хозяйка-то где? — на кухне обнаружилась только повариха. Полненькая, розовощёкая, но опрятная и улыбчивая. Как там её… Марья? Имена у них тут странные, конечно. Сами странные, нравы странные, имена странные. Вроде всё ещё Альтаис, а как будто в другом мире.

Я до этого не бывал на Стрельце. Не самый это популярный остров. Мелкий, ниже всех, ни морей тебе, ни курортов. Климат суровый. То холодно, то туманы.

Туристы сюда заезжали не часто. Сами островитяне разве что. И те, если побогаче, сами старались отдыхать на других островах. Романовы вот имели резиденцию на острове Рака. Приезжали на лето. Все, кроме главы семьи. Михаил-то не мог надолго уехать. Остров и так того гляди нырнёт в бездну, куда ж его без поддержки главного дракона оставить.

— Так наряжается к ужину-то, — кухарка подскочила ко мне, желая забрать блюдо с куропатками с рук. Я шикнул, сам поставил на столешницу. — Красиво бы подать надо что ли.

Вообще такого плана не было. У нас в Академии в почёте была практичность. Да и съедалось (чтоб не сказать — исчезало) всё мгновенно. Там не до раскладывания по красивым тарелкам.

Я б и не подумал, наверное, но второе блюдо стояло как принцесса на выданье. Всё такое… по высшему разряду. Не то что мои походные тушки на подушке. Заспанная женушка на фоне богатой вдовы, снова вышедшей на охоту.

— Да… — протянул мой поварёнок и стух, как фитиль на ветру. — Как-то поаппетитней будет с виду-то…

— Твоя правда, друг.

Мы переглянулись.

— Кыш давай отсюда, — повариха замахнулась полотенцем на паренька, зыркнула на меня, но руки поднять не посмела. — Вы б, ваше драконье сиятельство, тоже отойти соизволили. Я тут поколдую. Хоть у нас магии нетути, но вкус имеется.

— То есть у меня магия есть, а вкуса нету, да?

Я зло на неё рыкнул.

— Да не рычите вы тут. Не невесту забираю. А хоть бы и её! Завсегда на праздник девок бабы наряжают. И ничего. Мужики вон стоят в сторонке по своим делам и стоят.

— То есть готовка — дело не мужское, говоришь?

Кухарка замерла с веткой зелени в руках, глянула на меня строго и махнула в мою сторону, как наш садовник метлой на бегавших по газону адептов, чтоб не топтали траву.

— А вы, ваше лордство, слова-то мои не перевирайте. Я пуганая сто раз, барского гнева не страшусь. Про готовку я ни словом, где я так сказала? Украшать, говорю, женская рука нужна. Мужики — они что? Дело делать, чтоб как же это… слово-то ваше… фективно всё делать.

— Фиктивно? — переспросил я, уже успев разозлиться, что бракоделом назвали.

— Ну это, чтоб всё с пользой и без красивостей, — пояснила кухарка и кивнула на мою готовку.

— Эффективно это называется.

Повариха ткнула в мою сторону своей петрушкой:

— Вот и я говорю. Называется! А сами потом что покрасивше ищите. Что ж вы себе эффективных-то не берёте? Всё вам розу подавай. Хоть бы кто на одуванчике растрёпанном жениться хотел. Вот и еда такая же у вас. Чтоб желудок набить, силы набрать. В походе оно, может, и так, а когда гостей ждёшь…

— А гости что? — Размышления её, простые, со странными сравнениями, забавляли. Я даже не против был, что субординации тут никакой и кухарка мне смеет нотацию читать, как Магистресса, не меньше.

— А гости не пожрать пришли, ваше Драконейшество. Они ж зачем идут?

Драконейшество. Надо ж додуматься так сказать…

— И зачем?

Кухарка прищурилась, трижды передвинула зеленушку на моих куропатках, отошла подальше, будто на картину любуется, кинула сверху несколько зёрен горчицы, снова отошла, склонила голову, поцокала:

— Чему вас только матушка учила, а?

— Ничему, — честно ответил я, и голос стал холодным, как бывало каждый раз, когда кто-то мать поминал. — В родах умерла. Не было у меня матушки.

Кухарка резко перевела взгляд со своего художества на меня. Глаза потеплели. Впервые, как будто, кто-то сочувственно посмотрел, а не обвиняюще.

— Вот беда-то… а я думаю, чего грубый такой, совсем с бабами-то не умеете, вы, ваше лордство. А оно откуда уметь-то…

— Это ещё почему не умею, — возмутился я. — Не жаловались раньше, чтобы ты знала, ни разу.

— Так то бабы, небось, для развлечения были. Им много надо разве? Подарки там эти ваши подороже, ущипнуть где надо. А для души другой подход нужен. Тут внимание нужно, ласка, а не это вот ваше — как бастионы брёвнами в ворота штурмовать. — Она раздосадованно махнула рукой. — Я уж думала, грубиян вы, ваше лордство. А вам откуда бы… Мальчики они что? Они с матерью учатся и любить, и нежничать. А тут вон что…

Она снова поцокала, похлопала меня по плечу ладонью, оставив на костюме след от жирной пятерни.

— Вы б меня послушали. Да поласковей бы с хозяйкой нашей. Ну кто ж так с порога требовать сразу. Нет бы показать себя с лучшей стороны. Вы ж вот, — она ткнула пальцем в куропатку и тут же зашипела и затрясла им. Обожгла, видимо. — И приготовить не дурак, и рукастый. Мне Тихон рассказывал. Подивился даже. А Тихона нашего удивить — ого что надо. Вы глазами-то не сверкайте, ваше Драконейшество. Я меж лесником и вами, ежели что, на вашей стороне. Ну и вы мне, раз помочь не дано, хоть не мешайте. Рычите тут на бедную девочку, как на врага народа! А она что?

— Что она?

— А она одинёшенька всё. Её бы приласкал кто. По-человечески чтоб, а не вот эти ваши «вынь да положь».

Кухарка поставила миску с куропатками на большое блюдо и вокруг выложила еловые ветки, присыпала их какой-то золотой пыльцой, чтобы сверкало и переливалось, и красные ягодки повтыкала то тут, то там. Стало сразу нарядно, аппетитно. И как будто другое блюдо совсем.

— Принимайте работу, ваше лордство. Видят звёзды, как для себя старалась! Да не расстраивайтесь, ежели проиграете. А так мой вам совет — проиграть специально!

— Это ещё почему?

— А потому, — кухарка сложила руки на груди и стала похожа на председателя выпускной комиссии, — что счастливый не тот мужик, что всегда прав. А тот, у кого баба довольная! Помяните моё слово. Марья ещё никому зла не насоветовала. Иди уже переодеваться. Вот весь камзол как у пастуха в жиру! Кыш давайте. Я тут сама дальше. По высшему всё разряду. Проиграть! Проиграть не забудьте!