Глава 61

Сама не поняла, как мы снова оказались снаружи. Я было шагнула в сторону палатки сакали, но меня развернули. Лукер, ухмыляясь, ткнул на катер Соели.

Ой-ей.

А там было на что поглазеть и кому посочувствовать. Бедный, бедный местный москит, и угораздило же его забраться в салон к этой мерзкой кендалийке. И ладно, если бы она его просто пристрелила. Но нет же. Кидалась на несчастное насекомое, отбиваясь от него сапогом. Одним. Второй же плавал снаружи. Видимо, его падение мы и услышали.

— Если он ее укусит, то все, — прошептала я жалостливо. — Мучиться комар будет несварением. Такая страшная смерть.

— М-да, — Лукер кивнул. — Риме весьма искусен в мести. Красиво.

Тем временем Соели, отбиваясь от гнуса, перебралась на водительское сиденье и принялась буйствовать там.

Ее рогатая охрана открыла окна в своем катере и уставилась на представление.

Спасать ее они явно не собирались. Непонятно, зачем она вообще их наняла.

— Лалу! — Заверещала Соели. — А ну, сюда!

— Вспомнила, — Лукер скривился. — И чем же эти девочки ее отбивать должны?

Я приоткрыла рот, чтобы ответить, и крякнула. Эта дура сапогом шарахнула по панели управления. Катер заурчал и резко взмыл вверх.

— Нет, это праздник для глаз, — усмехнулся Риме за нашими спинами. — Ставлю на то, что она полетит в лужу мордой вниз, гадина.

Злость, звенящая в его голосе, показалась мне такой странной. Я никогда за своим хроном не замечала подобной кровожадности. Или мне ее просто не демонстрировали?

— Сахар? — уточнила я.

— Сироп в багажник. Приоткрыл его ночью аккуратно и оставил. Смекнул, что насекомые начнут искать укрытие, так как кругом вода. Себя не пожалел, добрался туда чуть ли не вплавь.

— Оно того стоило, Риме? — я напряглась.

— Месть — главное блюдо хронов, Петуния. Запомни это. Месть священна. А она тронула ту, что мне дорога. Так что никакой жалости. Переходить дорогу таким, как я, опасно.

— Жутко представить, что ты сделаешь ради той, кого действительно полюбишь, — я обернулась на него. Все такой же мальчишечий вид. Челка, падающая на глаза.

— За действительно любимую, Петуния, я руками сердце врагу выну и ему же скормлю.

Послышался визг, и Соели таки полетела в воду, выпрыгнув из катера. Он так и остался висеть в воздухе. Здоровенный москит вылетел следом за ней, но предпочел не травиться, а убраться в джунгли.

— А близняшки где? — уточнила я.

— Заперты в палатке, чтобы не вмешивались, — Риме прыснул со смеху. — Их там наши удерживают.

Засмеявшись, он набрал сухофруктов и довольный отправился в облюбованный катер.

Соели же, прооравшись, принялась выпинывать рогатых из их временного убежища.

Представление было окончено.

Вздохнув, я ощутила ладонь Лукера на своей талии.

— Даже не вздумай приставать, — подозрительно прищурившись, обернулась на него.

— Я не пристаю, а соблазняю, — его рука скользнула выше. — В палатку?

Мне стало слегка не по себе. Он всячески пытался закрепить то, что произошло между нами ночью. Ну, поцелуи, а я отчего-то пыталась слегка все притормозить.

Странное чувство сжимало сердце. Казалось, вот поддамся ему, а он... разочаруется и отвернется.

Я знала, как глупо все это, но страх вообще вещь иррациональная.

— Петуния, — голос Лукера приобрел серьезные нотки. — Я не отступлю, слышишь? Можешь сколько угодно пытаться сбежать от меня, но уже не выйдет. Или иди поспи немного, а я займусь делом. До завтра нужно привести все в порядок, — он отошел от меня на шаг и развернулся.

— Мити, мне нужна лодка, - прокричал он. - Поеду и помогу с затором.

— Мы с тобой, — из палатки показались наши братцы. Взъерошенные, сконфуженные, но с горящими глазами.

Вот и разбери, трепку им там девочки устроили или зацеловали.

... Оставшуюся часть дня я пролежала в палатке, трясясь от холода. Натягивая на нос одеяло, прислушивалась к тому, что происходило снаружи.

Вода ушла ниже в джунгли, оставляя после себя размытые грязные дороги. Влажность стояла невыносимая.

Мои мужчины чем-то гремели снаружи, разворачивали ящики. В какой-то момент в палатке появился Лукер в грязных штанах и куртке. Стараясь ничего не заляпать, он протянул мне сверток.

— Термобелье, цветочек мой, еле нашел. Вот уж о чем я не думал, когда собирался сюда, так это о том, что придется сопли поморозить. К завтрашнему вечеру обещают потепление. Кажется, мы попали под какое-то редкое природное явление на Ялвире. Так что бери, утепляйся и обратно в спальник. Меня не жди. Еще все отмыть нужно, просушить, постирать. В общем, не до отдыха.

— Я вам помогу, — сделав шаг к нему, остановилась. Он одарил меня таким жестким взглядом, что стало даже немного не по себе.

— Моя женщина, Петуния, никогда не будет в такую погоду морозить нос, запомни это.

Он вручил мне вещи и быстро вышел, закрыв за собой вход, а я так и осталась стоять с этим свертком.

Как бы вроде сильная и независимая активистка зеленых. Все могу, все по плечу. А оказывается что?

Иди, цветочек, и носик грей.

Вроде должна возмутиться, майку на себе порвать, доказывая, что я могучая и морозостойкая.

Вот только, представив на мгновение, что если выпрусь сейчас туда к ребятам со своими инициативами, то меня мгновенно пинками выпроводят обратно. Потому что там орши, сакали, и даже хрон.

И меня выпроводят, и близняшек. Хотя...

Я выглянула в окно.

Девочки чинили палатки в своем лагере. Ползали, кутались в какие-то тряпки и с злостью поглядывали на нас.

Нет, все же не целовались сегодня наши братцы с ними, ой, не целовались.