Глава 66

Взвизгнув, я успела схватиться за шипастую ловушку лианы, прежде чем она открылась. Лукеру повезло меньше. Залетевшая к нам зеленая хищная тварь действовала как гигантская земная анаконда, зажимая свою жертву в тиски, и нацелена она была на моего орша. Он хватался за толстый гибкий стебель, не давая ему оплетать своё тело.

— Да что это за гадость? — зарычал он, удерживая проворную верхушку лианы.

— Традеум Ползучий, — пробормотала я и, подметив одну пикантную деталь, добавила: — Мужская особь.

— Да мне все равно, какой пол у этой мерзости, Петуния, не сиди столбом, помогай её вышвырнуть наружу.

Вздрогнув от его окрика, покосилась на незваного гостя и просияла.

— Лукер, не отпускай его, на нём паразит!

— Это была шутка, да? — пробормотал он, пытаясь выбраться из скрутившей его по рукам и ногам лианы.

— Ай, просто замри, пока я на тебя залезу!

Покрутив головой, я просунула опасную ловушку в боковое окно и подняла стекло, зажимая её.

— Я, может, два года ждал, пока ты на меня залезть решишь, но не думал, что это будет так, — прошипел орш, придушивая, как змею, бедную лиану.

Не слушая, я залезла верхом на его бёдра и подтянула к себе растение.

— Да не к нам её тащи, а наружу, — рявкнул на меня Лукер.

— Потерпи, — я попробовала высунуться в водительское окно, но не выходило. Паразита было не достать. Стебель извивался, пытаясь скрутить катер.

— Петуния!

— Сейчас, — я легла на Лукера и, потянувшись, попыталась открыть окно задней двери.

— Хотя ладно, продолжай, — дыхание орша разбилось в ложбинке между грудей. Мне пришлось развалиться на нём так, что его нос как раз ушёл за ворот моей футболки. — А не такая уж эта лиана и мерзкая. Мне начинает всё нравиться.

— Лукер! — шипела я, ерзая на нём. — Просто держи цветок. А потом я откручу ещё и яйца...

Зацепившись за лиану-паразита, отодрала её от хозяина и бросила на сиденье. Выпрямившись, взглянула на Лукера. Он, кажется, не дышал.

— Что ты там открутишь, милая? — тихо уточнил он.

— Яйца, — повторила, не понимая, чего он краснеет.

— Мне?

— Нет, — я покачала головой, — ему.

Как ни странно, но после этой моей фразы традеум забился, выпуская орша и пытаясь слинять из нашего катера, и, может быть, у него бы вышло, да только ловушка, зажатая в окне, не позволяла.

— Держи его! — скомандовала я. — Сейчас буду ему яйца скручивать!

— Петуния, прелесть моя, во-первых, это цветок, а во-вторых, чисто из мужской солидарности, не позволю. Оставь эту пакость в покое и помоги мне от неё избавиться.

Я замерла, сидя на нём верхом, и пыталась сообразить, что там за солидарность такая.

— Петуния, открой окно со своей стороны, и отпустим бедолагу.

— Но мне нужны его яйца! Лукер!

— Детка, возьми мои, а его отпустим, м?

Моргнув, я нашла взглядом нужный мне мешочек и покачала головой.

— Это же такая редкость. Я не могу не отрезать ему...

— Петуния, что за зверства, — взвыл орш. — Не тронь парня!

— Да мне семена его нужны, — я схватила сухой сморщенный плод и показала оршу. — Может, просто открутишь ему его?

Лукер моргнул. Лиана в его руках забилась с новой силой.

— Хм... Петуния, не смей лишать парня его достоинства!

— Да... — злость проняла меня. — Мне нужно его семя. Ты не понимаешь, у этого вида редчайшая особенность. Семя вызревает не в женской, а в мужской особи, в плодах. Их называют "яички" традеума, потому что эти мешочки похожи на... Ну...

Я покрутила плодом перед носом Лукера.

— Не смей размахивать передо мной чужими причиндалами, Петуния. Брось их сейчас же, а то начну ревновать.

— Да ну тебя, — я надулась. — Посиди вот так еще немного, чтобы эта лиана раскрутиться не смогла. А я аккуратно скальпелем ему это срежу.

Удерживая в руках плод с семенами, я забралась в бардачок катерка и вытащила маленькую аптечку. Там точно был в упаковке скальпель.

— Прости, мужик, вот всё понимаю, но ты сам к нам полез, так что она имеет право обрезать всё, что ей приглянется, — извинялся Лукер перед лианой, пока я доставала из упаковки скальпель. — Я был бы рад тебя спасти от этой участи, но ты сам влип.

— Не страдай, орш, это же просто плод, на следующий год отрастет новый, — я осторожно срезала мешочек с семенами.

Лиана трепыхалась в руках Лукера, но вырваться не могла.

— Да, чтобы я когда на другую женщину взглянул, — выдохнул орш, глядя, как я мастерски орудую скальпелем. — Ни за что. Верность — моё всё. А то проснусь и выяснится, что меня как того традеума. Только вот, в отличие от него, у меня там уж точно ничего не вырастет.

Отрезав плод, я снова покрутила его в руках. Сухой мешочек с бледно-коричневой кожицей, условно разделен на левую и правую части, в каждой из которых вызревало с десяток семян.

— А что, правда, похоже? — тихо спросила я, краснея от стыда. — Ну на...

— А вечером, забирайся в мой спальник, я тебе всё покажу, — Лукер проказливо усмехнулся.

— Похабник, — выдохнула я.

— Да что ты, милая. Ботаник! Кто же знал, что это такая пикантная наука. — Он поиграл бровями. — Открывай окно да выпускаем несчастную обесчещенную лиану. Кто к нам с ловушками наголо придет, тот без семенных мешочков уйдет! Да, детка, ты со скальпелем страшна.

Он рассмеялся и с трудом высвободил руки. Цветочек уже не сопротивлялся. Наверное, уже и не рад был такой охоте. Не без труда Лукер вытолкнул его в водительское окно и закрыл его, на всякий случай, блокируя двери.

На заднем сиденье смирно лежала еще одна лиана, даже не приподнимая бледно-зеленые бутончики.

— Ты смотри, как эту проняло, — хмыкнул Лукер. — Видимо, это тоже мужская особь. Ладно, полетели к нашим, посмотрим, в какой стадии переваривания находятся кендалийки. А это... — он кивнул на плод в моих руках, — незаметно высадишь, чтобы конкуренты о нём не пронюхали. Что мы такого рискового зеленого парня зазря чести лишили?!

Захохотав, он развернулся и полетел из чащи.