Глава 18

Утро застало город, призрачным, но целым. Туман рассеялся, оставив после себя лишь легкую дымку. Все возвращалось на свои круги. Фонари замигали и загорелись ровным светом, бытовые приборы – щелкнули и ожили. Город приходил в себя после лихорадки, но осадок оставался – тревожный, горький.

Я проснулась в чужой, роскошной комнате. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь высокое окно, казались нереально яркими после вчерашней мглы. На стуле у кровати лежало аккуратно сложенное свежее платье – простое, но качественное, явно подобранное кем-то, кто знал мой размер. Ториан? Или… он сам?

Мысль заставила сердце едва заметно, но приятно сжаться. Затем я вспомнила письмо. Свиток с павлиньим пером все еще лежал в складках моего вчерашнего платья, которое кто-то бережно повесил на вешалку. Он ждал. Выбор ждал.

Прежде чем успела раздумывать, в дверь постучали. – Войдите.

Вошел Ториан, безупречный и невозмутимый, как будто вчерашние царапины и пыль были лишь игрой света. – Мисс Лейн. Господин ожидает вас к завтраку. Также он просил передать, что ситуация в городе стабилизирована, ваше кафе не пострадало. Финн и служанка уже вернулись туда, чтобы оценить ущерб и начать подготовку к открытию.

Я кивнула. Дело. Порядок. Это был язык, на котором мы с Каэленом научились разговаривать. Но сегодня между строк должно было прозвучать нечто большее.

– Спасибо, Ториан. Я скоро спущусь.

Он поклонился и вышел. Я умылась, надела предложенное платье, и тщательно убрала волосы. Я смотрела на свое отражение в зеркале. Не испуганная девчонка в теле бедной родственницы, не отчаявшаяся попаданка. Передо мной была хозяйка «Золотого цыпленка». Женщина, которая выстояла. И которая вот-вот должна была сделать самый важный выбор.

Я взяла свиток Сибиллы и спустилась вниз.

Он был там. Каэлен. В безупречном черном камзоле, с идеально зачесанными назад волосами. Он стоял у того же пруда, и смотрел на водяные лилии. От вчерашнего жара и мощи не осталось и следа – лишь привычная, ледяная уверенность. Но когда он обернулся на звук моих шагов, в его янтарных глазах я увидела не аналитический интерес, а молчаливый вопрос. И тень той уязвимости, что он позволил себе показать.

На небольшом столе был сервирован завтрак: кофе, свежие булочки, фрукты. Все просто, без излишеств. – Элли, – произнес он, как бы подтверждая факт моего присутствия. – Садись. Ты должно быть голодна.

– Больше – измучена мыслями, – честно призналась я, опускаясь в кресло. Запах свежего кофе был бальзамом для души.

Он сел напротив, налил мне чашку, потом себе. Его движения были точными, экономичными. – Мы можем не касаться вчерашнего… эпизода, если ты того хочешь, – начал он, глядя на пар, поднимающийся от кофе. – Можешь считать это следствием экстремальной ситуации. Я не буду настаивать…

– Перестань, – мягко прервала я его. Он поднял на меня взгляд. – Не надо строить из себя циника, когда ты им уже не являешься. Не до конца. И я тоже. Мы оба сказали то, что сказали. И… сделали то, что сделали.

Он откинулся на спинку кресла, и уголок его рта дрогнул в почти улыбке. – Ты продолжаешь нарушать мои ожидания. Хорошо. Тогда давай говорить прямо. «Логово» теперь – твоя крепость в прямом смысле. Но это также делает тебя мишенью. Связь со мной не защитит, а усугубит.

– Я это понимаю, – сказала я, отпивая кофе. Горечь была кстати. – Как понимаю и то, что «Серебряный синдикат» теперь будет рассматривать меня не как случайную помеху, а как прямую угрозу, у которой за спиной стоит дракон. Изабелла, при всем ее безумии, указала им на меня пальцем.

– Верно, – кивнул он. – Следовательно, твой рациональный выбор, даже с учетом вчерашних… чувств, – он произнес это слово с легким усилием, – все еще лежит в стороне от меня. Предложение леди Сибиллы дает тебе защиту другого рода – легальную, аристократическую, финансовую. Она может оградить тебя от «Синдиката».

Он говорил спокойно, аналитично, разбирая ситуацию на составляющие, как шахматную партию. И в этой его отстраненности не было обиды – было уважение. Он давал мне всю информацию, чтобы мой выбор был по-настоящему свободным.

Я положила на стол между нами свиток с павлиньей печатью. – Ты прав. Ее предложение блестяще. Сеть кондитерских. Творческая свобода. Защита. Все, что нужно, чтобы построить империю и забыть о страхе. Чтобы никогда больше не зависеть ни от кого.

Я сделала паузу, глядя на его непроницаемое лицо. – Но в нем есть один изъян. – Какой? – спросил он, и в его глазах вспыхнул интерес. – В нем нет тебя.

Воздух словно замер. – Ты – непредсказуемая переменная. Ты – минное поле, на которое я сознательно ступаю. Ты – дракон, который может в любой момент решить, что игра наскучила. И это… это делает каждое мгновение ценным. Обещание безопасности Сибиллы – это обещание скуки. Медленного, комфортного угасания в позолоченной клетке. Я уже пробовала «безопасность». Она меня предала и убила. Я выбираю риск. Я выбираю игру. Я выбираю дракона.

Я развернула свиток, взяла перо, которое лежало рядом на столе, и быстрым, решительным движением перечеркнула изящные строчки договора. Затем сложила его и протянула ему. – Можешь передать это Сибилле. Или выбросить. Мне все равно.

Он взял испорченный контракт. Его пальцы сжали пергамент. Он смотрел не на него, а на меня. В его глазах бушевала буря – удивление, триумф, неверие и что-то такое теплое и глубокое, что у меня перехватило дыхание. – Ты понимаешь, что этим решением ты отказываешься от легкого пути? – его голос был низким, почти хриплым. – Я это понимаю. – И что ты обрекаешь себя на жизнь, полную опасностей, интриг и необходимости постоянно быть начеку? – Особенно рядом с тобой, – парировала я. – И что я… – он запнулся, впервые за все наше знакомство подбирая слова. – Я не знаю, как это – быть с кем-то. Не как с партнером по бизнесу. Не как с трофеем или загадкой. А просто… быть. – И я не знаю, как доверять, – призналась я. – Но, кажется, мы оба готовы попробовать научиться. Глупо, опасно. Но попробовать.

Он встал, отшвырнул испорченный контракт в сторону. За два шага он преодолел расстояние между нами. Он не целовал меня. Он просто взял мое лицо в свои ладони, его большие, сильные пальцы касались висков, и пристально, неотрывно смотрел в глаза, словно пытаясь прочесть в них окончательный вердикт, найти последнюю ложь или сомнение.

Я не отводила взгляда. Я позволила ему видеть все – и остаточный страх, и решимость, и ту странную, необъяснимую нежность.

– Хорошо, – наконец выдохнул он, и это слово прозвучало как клятва. – Тогда вот новые правила. Ты остаешься под моей защитой. «Золотой цыпленок» – твоя крепость, я обеспечу ему дополнительную охрану. Ты продолжаешь свое дело. Но отныне мы – союзники. Во всем. Ты предупреждаешь меня об угрозах. Я делюсь с тобой информацией. Мы строим общую оборону. И… – он сделал паузу, и его большой палец провел по моей щеке, – …мы даем этому шанс. Без названий. Без обязательств. Просто шанс.

Это было больше, чем я могла надеяться. Это было честно. – Я согласна, – прошептала я.

Он кивнул, и в его взгляде появилась та самая хищная, драконья уверенность, но теперь она была направлена не на меня, а на весь мир, который мог нам угрожать. – Тогда первое дело союзников – завтрак. А потом – работа. У «Синдиката» теперь есть два повода оставить нас в покое. Или пожалеть об этом.

Мы снова сели за стол. Кофе остыл, но был вкуснее любого дорогого вина. За окном зимнего сада светило солнце, город зализывал раны, а в ящике стола в «Золотом цыпленке» больше не лежало неотвеченных писем.

Выбор был сделан. Не в пользу безопасности и разума. В пользу жизни. Настоящей, яростной, непредсказуемой. И я смотрела на дракона, разламывающего булочку с неожиданно человечной жадностью, и думала, что, возможно, иррациональность – это не такая уж плохая стратегия. По крайней мере, она никогда не бывает скучной.