Глава 30

Я не знаю, что видели остальные, но у меня вдруг что-то случилось со зрением. Я словно видела в двух измерениях. В одном измерении это был бальный зал, в котором стояли разодетые придворные, дамы, обмахивались пушистыми веерами, кавалеры в парадных камзолах, все в масках.

А в другом измерении дамы и кавалеры представлялись мне тёмными тенями, причём одни тени были серыми, другие светлее, а были и те, кто представлял собой силуэт, словно выточенный из самой тьмы. Правда, таких было немного. Масок на тенях не было, как и одежды, а вот лица… Лица производили отвратное впечатление, потому что они не были статичными, они постоянно менялись, будто бы между образами, сменяющими друг друга, шла какая-то борьба.

У меня от этой двойственности восприятия даже заболела голова, но спустя какое-то время я смогла настроить своё зрение, чтобы сфокусироваться на чём-то одном, и пока я предпочла видеть «красивую» картинку.

Всех оставшихся, а насколько я успела заметить, странное мероприятие не покинул никто, пригласили в другой зал. Там стояли столы, расставленные кругом, за ними можно было рассадить от силы человек пятнадцать, а значит не всем повезёт оказаться за ними.

Внезапно раздался голос:

— Прошу всех, у кого золотые карточки занять места, согласно цветку.

Я вздрогнула и вдруг поняла, что моя карточка как раз имела золотое тиснение, и вроде бы на ней был изображён какой-то цветок.

Я достала карточку и стала её рассматривать. Из-за плеча у меня раздался голос, говорила женщина, шёпотом, то и дело срываясь, словно от большого волнения:

— Прошу вас, прошу вас… отдайте мне вашу карточку… я заплачу… сколько скажете.

Я обернулась, с удивлением увидев невысокую брюнетку в маске кошечки, или это была пантера. В общем, кто-то из семейства кошачьих. Она стояла позади меня и увидела, как я достала карточку и начала её рассматривать.

В принципе я могла отдать её и просто так, у меня всё равно не было желания садиться за стол. Но деловая привычка —никогда и ничего не отдавать просто так — заставила меня произнести:

— Денег мне не надобно, но от услуги в будущем не откажусь.

Женщина закивала и прошептала стандартную магическую формулу, которая почти не требовала силы:

— Графиня Воронцова, долг признаю.

Лёгкое шевеление воздуха и моя карточка перекочевала в её руки. Графиня выпрямилась, больше не напоминая ту женщину, что никак не может справиться с волнением, и твёрдой походкой направилась к столу.

«Надо же, — подумала я, — неужели это та самая графиня Воронцова, о которой рассказывала мне Разумовская, что её дочку Калиостро вылечил от слабоумия, а потом она потеряла ребёнка».

Проследив, как графиня села за стол, и, убедившись, что никто не побежал с криками: «Подмена!», я, влившись в толпу зевак, или «неудачников», кому не посчастливилось получить место за столом, встала с той стороны стола, где, как мне показалось, сидел император.

Отметила, что на столе стоят графины с водой и весело подумала, что за водой далеко бежать не придётся.

Оказалось, что обладатели карточек могут «заказать» духа. И Проводник, как назвали того, кто должен был вести это странное действие, и я полагала, что это и есть Калиостро, обязался вызвать этого самого духа.

«Любопытно, и кого же будет вызывать Воронцова и зачем?»

Почему-то мне вспомнился фильм «Привидение» и медиум, которого играла смешная чернокожая актриса, я, к сожалению, так и не смогла вспомнить её имени, и как к ней приходили, чтобы вызвать духов умерших мужей, чтобы вызнать, кто и куда что спрятал.

«Эх, жаль, под стол нельзя заглянуть, — с сожалением подумала я, — вдруг там какие-то артефакты?»

И вдруг спине стало жарко.

— И почему я не удивлён, — раздался тягучий, слегка хрипловатый голос Калиостро.

Я хотела обернуться, но он вдруг дотронулся до моего плеча и произнёс:

— Пожалуйста, не оборачивайтесь, сами же знаете, что меня здесь не должно быть.

Я прошипела, причём совершенно искренне:

— Надоели эти ваши игры!

И обернулась.

За моей спиной никого не было, а вот стоящие рядом напряжённо на меня посмотрели.

Я пожала плечами и сказала:

— Показалось.

Больше никто за моей спиной «не проявлялся». Начался сеанс.

И первым вызывали духа чьего-то то ли деда, то ли отца. Имена не назывались, ведь все же были в масках.

Никаких явлений в виде светящихся фигур не происходило, всё было достаточно прозаично. Помощник Проводника подходил к тому, для кого производился вызов, и потом шёл к Проводнику и что-то шептал ему на ухо. После чего Проводник на некоторое время замирал, а потом загробным голосом произносил:

— Спрашивай!

Мне было забавно и я думала: неужели никто не видит, что дух отвечает, как цыганка на базаре? Всё говорилось общими фразами, ничего конкретного никому отвечено не было. Шарлатан этот Калиостро.

— Дарья Николаевна, очень мне обидно, что вы не верите в меня, — спине снова стало тепло, а прямо в ухо прозвучал голос Калиостро.

«Я и в Деда Мороза с пяти лет не верю», — подумала я, и, не оборачиваясь, двинула локтем назад. И никуда не попала.

«Значит его там нет», — сделала я вывод, и промолчала, не собираясь общаться со всякими там «чревовещателями».

Калиостро предпринял ещё несколько попыток заговорить со мной, пользуясь своей странной морочной магией, но я делала вид, что оглохла, и вскоре попытки прекратились.

А за столом тем временем спиритический сеанс набирал обороты и, наконец, очередь дошла до графини Воронцовой.

Я смотрела не только на неё, я оглядывала всех, кто сидел за столом, и мне показалось, что я определила и Феличе. И пока помощник Проводника ходил и выяснял, какой вопрос хотела задать графиня, я расслабила глаза и передо мной снова предстал странный двойной мир. Было у меня подозрение, что я могу видеть не просто потому, что я особенная, а потому что на мне особенная иконка, и именно она помогает мне преодолеть морок.

И, когда иконка снова потеплела, тогда я и увидела её.

Это точно была Феличе, она как раз была из тех, кто отличался от остальных своим чёрно-смоляным цветом.. И маски на её лице сменялись так быстро, что я не успевала увидеть, но вскоре мне удалось уловить некую закономерность. Когда она смотрела на графиню Воронцову, то на лице у неё застывала безликая маска с провалами вместо глаз и с распахнутым в крике ртом.

«И чем она ей не угодила,» — подумала я, и вдруг сообразила, что это не графиня «не угодила», а я.

Следом пришла мысль: значит, это всё-таки Феличе меня пригласила и ей зачем-то было нужно, чтобы я оказалась не просто на спиритическом сеансе, а за столом.

А вот император, сидевший рядом со своей фавориткой, был бледно-серого цвета, но в его фигуре можно было разглядеть серебряные всполохи, которые прятались, когда чёрная фигура Феличе наклонялась к императору.

Калиостро был… невидимкой. В теневом спектре я его не видела вообще, видела только человеческую фигуру, но, как только переключалась на теневой спектр, то он исчезал, как будто бы внутри он был пуст.

Вдруг прозвучало:

— Дух не может прийти. Назовите другого.

И снова побежал помощник Проводника к Воронцовой.

И снова дух отказался приходить. И Воронцовой отказали.

И когда Проводник произнёс:

— Сеанс окончен.

Графиня Воронцова не выдержала, вскочила и крикнула:

— Вызовите его! Вызовите! Пусть он расскажет!

И в этот момент произошло сразу несколько событий.

Вскочила Феличе, и лицо у неё стало нечеловеческим, отобразились провалы глаз, проявилась хищная улыбка. Она вскинула руку вверх и сказала:

— Духи требуют жертву.

После чего рука её стала двигаться по кругу вдоль сидевших вокруг стола людей, остановившись словно стрелка часов, чётко указывая на графиню Воронцову.

— Взять её. — Губы Феличе не шевелились, но я чётко услышала, а потом и увидела.

Я увидела, как от неё метнулись тени в сторону графини.

Всё произошло очень быстро, тени ударились в графиню, маска соскочила с её лица, и она изогнулась в немом крике, лицо её исказилось болью, и она стала похожа на те статуи, которые стояли у входа.

Я продолжала смотреть на Феличе, и увидела, что, как только маска с графини упала, лицо Феличе стало удивлённым. Глаза заметались, словно она кого-то искала. Потом она вдохнула и тени, оторвавшись от несчастной Воронцовой, потянулись к ней.

Но она не остановилась, она начала очень глубоко дышать, и, на теневом уровне было видно, как с каждым её вдохом к ней стягивались тени, а люди, находящиеся в зале, начали бледнеть.

И вдруг она меня увидела. Я физически ощутила это и, отведя взгляд от теней, столкнулась с ней глазами.

Это была древняя, и невероятно сильная сущность. И в этот момент я поняла, что либо сейчас, либо никогда. Бывают такие моменты в жизни. Когда ты точно знаешь, что вот он настал тот самый момент и именно сейчас надо делать этот шаг.

Иконка у меня на груди стала горячей, такой горячей, что даже кожа запульсировала под ней, словно отсчитывая какие-то неведомые мне секунды.

И время замедлилось. Мне казалось, что я нахожусь в каком-то вязком киселе, но при этом я самая быстрая среди всех.

Я налила воду из графина в стакан, и быстро, на всякий случай три раза прошептала наговор, и повернулась, чтобы пройти к императору, который тоже застыл, словно муха в янтаре в этом остановившемся мгновении.

Я шла, держа стакан с водой, как, наверное, рыцари, держали меч перед последним боем. И воздух вокруг становился всё плотнее, всё гуще, и вот я уже с трудом различала Александра, и каждый мой шаг, это преодоление, это боль, я словно шла босыми ногами по битому стеклу.

И когда мне осталась всего половина шага, я поняла, что дальше мне не пройти, и я выбросила руку вперёд и выплеснула воду в лицо императора.