Глава 10

—А я вас не очень, — я растерялась, что даже не удивилась.

— Благодарю за прямоту, — продолжал, словно добрый друг, улыбаться Игнат Иванович Алабин, — мне эта ваша черта всегда нравилась, и я счастлив, что, вы вышли из детского возраста, но не утратили этого.

—Вы как-то связаны со всем этим безобразием? — тут же спросила я.

— Нет, на этот раз обошлись без меня, и, вы, конечно, не поверите, но я здесь оказался совершенно случайно. — Алабин поморщился так, как будто бы у него где-то засвербело, а почесать он не может, потому что неприлично, и добавил, — уже собирался уходить, но увидел, от кого звонок и ответил.

И я вдруг вспомнила, что Игнат Алабин служил приставом при жандармском столичном управлении, «но разве после раскрытия заговора их с братом не лишили всего?»

И, словно отвечая на мой невысказанный вопрос, Алабин сказал:

—Я здесь по делам службы, и раз уж вы позвонили, хотел бы попросить вас о встрече и разговоре.

—У меня, Игнат Иванович, времени нет, на разговоры, меня скоро из дома выселят.

— Тем более нам надо встретиться и поговорить.

И я не знаю почему согласилась:

— Вы можете приехать сейчас?

Глаза Алабина округлились. Время было почти ночное, но у меня здесь была тётушка, адвокат, и совсем не было времени.

И через час в дверь постучали.

Алабин и вне проекции был всё такой же бледный, но как мне показалось, ни капельки не изменился. Высокий, мощный, с белыми волосами, он казался мне так и не постаревшим «дедом морозом».

Я вежливо предложила чаю, Алабин сообщил, что он бы и перекусить не отказался, и, как только он об этом сказал, и у меня в животе заурчало. День у меня был нервный пирожные в приёмной императора были давно, и невзирая на недовольное лицо тётушки, которая на дух не переваривала Алабиных, она нас вместе с адвокатом усадила за стол в гостиной, и сама накрыла перекус.

— Вы знаете кто такой Поликарп Поликарпыч Карамзин? — как обычно Алабин попытался взять контроль над разговором, жандарм, чего с него взять.

— А кто он? — вместо ответа спросила я. Если уже играть, то по своим правилам, или на своей половине.

Алабин понимающе усмехнулся:

—Управляющий казённой палатой государственного казначейства. Потому и меня вызвали.

И в этот момент я поняла, что Алабина вызвали непросто так, и как тогда в приюте, когда Милка погибла, тоже его прислали.

— Он убит? — спросила я.

— Всё же, Дарья Николаевна, вы опасная девушка, я же вообще ничего не сказал.

И тут адвокат встрепенулся:

— Дарья Николаевна, вы имеете право не отвечать на вопросы господина Алабина.

А я взглянула на ледовея:

— Ай-яй-яй, Игнат Иванович, что же это вы документ не предъявили, на ужин напросились, да ещё и допрос мне решили учинить?

Но ледовея этим было не смутить:

— Я даже предположить не мог, что вы меня с адвокатом встретите, Дарья Николаевна, вот и сработало профессиональное. Если бы вы без вины были, тогда что это вы с адвокатом-то меня встречаете?

Мне захотелось хлопнуть себя по лбу:

— А вам не приходило в голову, господин Алабин, что я о том, что вы ко мне приедете, только час назад узнала.

— Так потому и удивился, что вы сразу с адвокатом.

Алабин поднял руку, на ладони возникло лёгкое голубое свечение:

— Обещаю, что разговор с Дарьей Николаевной Пожарской ведётся исключительно для приватных целей, и информация, полученная в результате этого разговора, может быть использована только по разрешению госпожи Пожарской.

Я взглянула на Сергея Петровича, адвокат кивнул, подтверждая, что можно соглашаться.

— Хорошо, Игнат Иванович, давайте поговорим. Только и вы мне расскажите, что за человек и как он связан с тем, что у нас сейчас происходит.

— Тогда, Дарья Николаевна, я жду от вас такого же магического обещания.

Пришлось дать.

И после обещания, которое пришлось ещё и адвокату дать и тётушке, Игнат Иванович немного расслабился и подтвердил, что Карамзина П. П. нашли убитым в его доме. Никто из слуг ничего не видел, и не слышал, потому что он сам всех отпустил пораньше.

— А как узнали?

— Карамзин был чиновником высокого ранга, и поэтому у него был датчик, который и сработал, когда у него сердце остановилось.

— А оно что, не сразу остановилось?

— В том то и дело, Дарья Николаевна, что тот, кто его убил, знал о датчике, сердце проработало ещё некоторое время, которого оказалось достаточно, чтобы преступник скрылся.

— А позвольте поинтересоваться, где ваш брат?

Я возмущённо взглянула на почти главного жандарма столицы: «Он что издевается?»

— А то вы не знаете?

— А что я должен знать? — меня немного раздражало, что Алабин всегда отвечал вопросом на вопрос, но, видно, это была профдеформация, приходилось с этим мириться.

— Арестовали Алёшу сегодня утром.

И звякнуло блюдце, Анастасия Филипповна чашку не удержала, и тут же тихо извинилась:

— Простите, господа.

Но не ушла, осталась с нами, и внимательно слушала о чём мы с Алабиным разговаривали.

— Я не слышал, а позвольте поинтересоваться с какой формулировкой?

Я рассказала, и Алабин некоторое время молчал, потом словно очнувшись, произнёс:

— Потому и не знаю, ведомство другое.

И вздохнул.

А адвокат на него весело так взглянул и спросил:

— Ещё одна версия у вас сорвалась, господин следователь?

Алабин вздрогнул и укоризненно взглянул на Сергея Петровича:

— Могли б и промолчать.

И я поняла, что доверять нельзя никому, даже, если магические обещания дают.

И как бы мне ни хотелось посоветоваться с Алабиным, но после этого я не стала. А на его вопрос:

— Мне показалось, что вы хотели ещё о чём-то поговорить, Дарья Николаевна?

Просто спросила, как ему удалось вернуться в столицу и где сейчас Лев Алабин, его племянник.

— Как вы, наверное, знаете, нас с братом лишили дворянства, только его ещё отправили на поселение в Сибирь, а меня нижним чином в полицейское управление, и вот я дослужился, теперь и дворянство вернули за заслуги, и являюсь главным следователем.

— А что Лев Алексеевич?

— Лев Алексеевич отучился, и служит в моём же управлении, но в воинском корпусе. Уже полковник. Правда сейчас его полк не в столице, и когда вернётся не знаю. Но он будет очень рад вас увидеть.

Мы ещё коротко обсудили документы, которые были найдены в доме Карамзина на основании которых меня и выселяли, и Алабин пообещал помочь разобраться, но сказал, что долги переходят по наследству, и если у Карамзина есть наследники, то пока они не отзовут распоряжение, приставы должны будут нас выселить. Поэтому мне надо искать и договариваться.

Маша приехала уже после того, как Алабин уехал, адвокат мужественно высидел с нами ещё час, потом забрал документы и пообещал вернуться утром.

И мы вскоре тоже пошли отдыхать, голова уже ничего не соображала. Уснула я быстро, но так и не отдохнула, потому что мне всё время снился один и тот же сон. Я бежала за императором, а он уходил всё дальше и дальше, а я, как это обычно бывает во сне махала руками и ногами, но казалось, что я бегу на месте.

А утром приехал адвокат и со скорбным видом произнёс, что отсрочку он нам выбил, но поскольку наследником Карамзина является... — адвокат сделал паузу, и по выражению его лица я поняла, что сейчас услышу что-то, что мне совсем не понравится.