Глава 11

Бежать я решила ночью, но в моём плане было одно узкое место, я была ребёнком, в приютской одежде. Как далеко мне удастся уйти, пока меня не задержат и не приведут обратно? Но и оставаться я не могла, так бездарно терять жизнь из-за пока непонятных для меня причин не хотелось.

Но верно говорят, что, когда ты идёшь вперёд, а не ждёшь, жизнь открывает перед тобой двери.

И перед самым сном меня вызвала воспитательница, с которой мы почти не пересекались, потому как она вела другую группу, потому как она вела другую группу, но имя её я знала — Ольга Васильевна. Она работала с малышами и всегда по-доброму к ним относилась.

Ольга Васильевна отвела меня в учебный класс, тщательно прикрыла дверь, серьёзно посмотрела на меня и сказала:

— Дарья, вам грозит опасность.

А я вдруг подумала: «Неужели здесь есть кто-то, кто наконец-то может мне помочь?»

— Какая опасность? — спросила я осторожно, не собираясь вот так вот сразу доверять. Обычно такие вот добренькие самыми опасными оказываются.

— Вам грозит смертельная опасность, — сказала она, — особенно сейчас, когда у вас обнаружилась магия. Я обещала о вас позаботиться, если вдруг возникнет такая необходимость. Именно поэтому я и устроилась работать в этот приют, но я не справилась, простите, здесь в должности воспитательницы у меня слишком мало полномочий.

А я подумала что, вероятно и «кишка тонка» была идти против Горгоны.

Она вздохнула и продолжила:

— Но сейчас я кое-что могу для вас сделать. Когда все уснут, не раздевайтесь, ложитесь спать в одежде. Я за вами приду, и мы с вами уедем в другой город. Там пересидим какое-то время, возможно, мне удастся связаться с друзьями вашего отца.

— А почему нельзя поехать к моей тётке? — спросила я.

Ольга Васильевна ответила:

— К сожалению, никаких ответов от неё я не получила, хотя несколько раз писала ей.

— А если туда поехать? — спросила я. — Поехать и найти, кто там по адресу, давайте попробуем.

— Хорошо, — неожиданно согласилась Ольга Васильевна, и у меня создалось впечатление, что она сама толком не знает, что делать, но сильно напугана, поэтому решилась помочь мне.

— Вы не уверены? — спросила я.

— Понимаете, Дарья, нам с вами нужно будет где-то осесть, потому что максимум, сколько у нас будет времени, — это сутки, может быть, двое, пока не подадут в розыск.

Звучало разумно, и я спросила:

— А успеем ли добраться до Углича? Судя по адресу, тётка жила именно там.

— Если на поезде, то да, — ответила она. И вдруг я снова ощутила её неуверенность и подумала: «Да что же мне за взрослые попадаются, одни хотят убить, другие не знают, что делать».

А вслух я сказала:

— Хорошо, я согласна.

— Вот и славно, — с облегчением вздохнула Ольга Васильевна, как будто бы без моего одобрения не могла ничего сделать.

— Всё, Дарья, не засыпайте, ждите меня, я приду, — сказала она.

Я всё сделала, как она и сказала, и скоро увидела, как дверь в спальню приоткрывается, и воспитательница заглядывает в комнату. Я тут же приподняла голову. Увидев, что я не сплю, она махнула мне рукой.

Я осторожно встала, и тут меня сзади за юбку кто-то схватил.

«Ёлки, — подумала я, — Маша».

Я повернулась.

— Даша, ты что? Ты куда? — шёпотом спросила Маша.

— Маш, я ухожу.

— Я с тобой, — заявила подруга, и опустила босые ноги на пол.

— Нет, Маша, я ухожу в никуда. Это может быть опасно, я же не знаю, что там и как.

— Я с тобой, — упрямо продолжала настаивать Маша.

— Нет, Маш, оставайся здесь, — я не собиралась подвергать риску ребёнка, — это мне здесь нельзя оставаться, а тебе можно.

— Ну уж нет, — заявила Маша, и решительно начала натягивать колготы.

«Вот и вылезла аристократическая натура, — подумала я, — «кровь не вода», она же, хоть и незаконнорождённая, но Мария Балахнина, а не просто девочка Маша».

— Мы с тобой поклялись друг другу, что будем вместе, — прошептала она. — И я иду с тобой.

— Тише, Маш, — прошептала я и, вздохнув, сказала: — Ну ладно, пошли.

Воспитательница удивлённо посмотрела на нашу парочку.

— Дарья, я разве вам сказала кого-то брать?

— Простите, Ольга Васильевна, но я не могу оставить Марию одну. Она должна идти с нами.

И как только я это сказала, Ольга Васильевна сразу согласилась, как будто отдавала мне право принимать решения.

— Дарья, это будет несколько сложнее, — сказала она, открывая шкаф. — Давайте скорее одевайтесь. У нас есть несколько часов, пока в приюте нет ни директрисы, ни Зиннат Ибрагимовны.

— Погодите, — сказала я и метнулась в туалет. Вытащила оттуда мешочек с деньгами, он слегка намок, хотя я и привязывала его так, чтобы до воды не доставал. Немного отжала, проверила, не рваная ли подкладка у пальто, и засунула туда.

Мы вышли из приюта. Когда мы прошли около километра в сторону центра города, Ольга Васильевна остановилась возле какой-то двери и постучала.

Что интересно, я про себя отметила, было два длинных, один короткий стук. После чего дверь тихо отворилась, никто не спросил у нас, кто пришёл или что. Мы зашли внутрь, оказавшись в полутёмном коридоре.

Там нас встретила похожая на учительницу пожилая женщина. Строго взглянув на Ольгу Васильевну, сказала:

— Одежда только для одной девочки.

Я сама ей ответила:

— Мы посмотрим. Где?

Женщина удивлённо на меня взглянула и несколько растерянно произнесла:

— Одежда в гостиной, — и открыла дверь.

Действительно, в гостиной на небольшом старом диване лежала простая одежда — тёплые плотные штаны и шерстяные платья. В общем, нам с Машей хватило.

Правда, на смену ничего не осталось. Когда мы оделись я вытащила из-под подкладки приютского пальто деньги и разделила их поровну: половину отдала Маше, чтобы она спрятала у себя, а половину попрятала сама.

— Откуда такое богатство? — спросила Маша.

Я решила девочке не говорить, что забрала их в кабинете у директрисы, только сказала:

— Не переживай, это точно принадлежало мне.

Я переколола паучка, с которым теперь не расставалась, и мы вышли из гостиной.

Ольга Васильевна и, так и не назвавшаяся, пожилая женщина сидели на кухне.

Пожилая женщина как раз говорила:

— Утром, в шесть утра, будет поезд в сторону Владимира, а оттуда на Московскую ветку пересядете.

«Ого, — подумала я, — тут тоже Москва имеется».

Вот только нам не в Москву надо, а в Углич, где тётка живёт. Ну да ладно, может, и правильно, что Ольга Васильевна не договаривает.

Билеты на поезд купили во второй класс, всё же было бы странно, если бы прилично одетая дама, похожая на гувернантку, ехала с двумя девочками, пусть и одетыми как дети простого происхождения, в третьем классе.

Каким-то образом у Ольги Васильевны были бумаги, свидетельствующие о том, что она сопровождает дворянку с крестьянской горничной,такая роль досталась Маше. Но она нисколько не обиделась и заявила, что будет заплетать мне косы.

Оказалось, что на зависимых людей не требуются отдельные документы. Крепостных здесь не было, но были так называемые зависимые, относящиеся к роду, я перевела это для себя как «слуги рода».

А в «моих» документах было вписано имя одной из приютских девочек из группы Ольги Васильевны, она, видимо, прихватила её документы. Соответственно, возраст у меня убавился, но я и выглядела младше своих лет, поэтому ни у кого вопросов это не вызвало.

До Владимира добрались без трудностей, наслаждаясь чистотой в купе, где были только мы одни. Хотя место ещё было, но никто к нам не подсел. Как сказал проводник, мужчину в женское купе не пустят, а женщины поодиночке редко путешествуют.

А я думала, как хорошо, что Ольга Васильевна оказалась рядом, не представляла себе, как бы я добиралась одна.

Я её спросила:

— Ольга Васильевна, а кто вас попросил за мной присматривать?

— Твой отец. Я из зависимых рода Пожарских. Когда произошёл тот пожар, я жила в другом городе. Твой отец отправил меня учиться, а когда я узнала, что произошло, то сразу вернулась. Каланча уже была закрыта, никто не смог туда зайти. Но мне передали медальон, и когда я его взяла, тут-то мне и открылось, что я должна о тебе позаботиться, но я не слишком хорошо справлялась, простите.

Я хотела ей сказать, что она не справилась, но пока не стала, не так много вокруг меня людей, способных помочь. Разберёмся.

Вопросов у меня было много, например, что за «каланча»?

Но некоторые вопросы пока не следовало задавать, и я спросила:

— Ольга Васильевна, а что вы знаете о том пожаре?

— Знаю только то, что все рассказывали, — ответила она, что полыхнуло знатно, леса горели рядом с летней резиденцией императора. И никто оттуда выехать не мог. А твой отец и его брат поехали туда, чтоб огонь удержать. Императорскую семью спасли, но не всю, сестра императора не выжила, и старший сын сильно обгорел. Император гневался, отослал отца твоего с семьёй из столицы.

Ольга Васильевна вздохнула и досказала:

— А потом ваших родителей нашли в доме, сказали, что сердце остановилось.

— У обоих сразу? — спросила я.

Ольга Васильевна опустила глаза:

— Того не знаю, а только род Пожарских сейчас — это только вы.

— А кто же сейчас пожары тушит? — спросила я.

— Так ледовеи, — ответила Ольга Васильевна. — Многочисленный род, и семей много. Правда, после них земля и леса выжженные остаются. Так говорят, что ничего потом снова вырастает, правда без геосов долго, годы нужны. Ваша-то магия другая, вы останавливаете огонь, заставляя его уйти и оставить всё как есть, а они морозят.

Так мой словарный запас пополнился ещё одним словом: геосы, подумала, что потом у Маши спрошу. Маша, пока мы с Ольгой Васильевной разговаривали спала.

Так за разговорами мы и подъехали к Владимиру. Сошли с поезда и пошли в здание вокзала, надо было посмотреть расписание и купить билеты на следующий поезд. Ольга Васильевна посадила нас в укромный уголок, а сама пошла выяснять.

Какое-то время ждали, а потом вдруг я услышала шум. Вылезла из уголка и увидела, что Ольгу Васильевну задержали жандармы, а один из них, одетый в штатское, стоял и крутил головой, будто пытался кого-то высмотреть.

«Так это он нас ищет», — подумала я и хотела снова спрятаться за угол, как в этот момент наши взгляды встретились. Он что-то крикнул и рукой указал в нашу сторону.

— Бегите! Бегите! — закричала Ольга Васильевна.

Ну, мы и побежали. Выскочили из здания вокзала в город и встали — куда бежать?

И тут трое мальчишек-беспризорников, в поношенной одёжке, крикнули:

— Айда за нами!

И мы с Машей рванули в неизвестность.