Глава 68

— В каком смысле будущий Император? — удивлённо воскликнула я, — а куда делся Николай Александрович?

— Вы что, не знаете? — удивился ледовей, — Николай Александрович при смерти, в больнице.

А мне вдруг стало понятно, почему наследником князь Вяземский признал Аверьяна. Сын Вяземского магией почти не обладал, врдя ли мне бы удалось «водить за нос Алабина, например. А этот, ничего, ведётся, и я продолжила:

— Так он же ещё не умер. Что же вы его уже похоронили?

— Дарья Николаевна. — прозвучало мне в ответ снисходительно, — так уже известно, что у него магические каналы взорваны. Поэтому императором он никак быть не сможет.

— Ой, как жалко-то, — заголосила я, и, совершенно искренне добавила, чувствуя, как от слёз начинает щипать глаза, —он мне так нравился, такой хороший дядечка.

Я вспомнила и про императора, и про те ужасы, которые рассказывал Лев, и слёзы полились. Я села на стульчик и давай плакать, и оказалось, что даже гадкий Аркадий Вяземский слёз не переносит.

— Так, Дарья Николаевна, вы что? Бросьте это.

А я подумала, что по уму до Аверьяна ему, ка луны, Аверьян, хоть и бастард, а гораздо смышлёнее будет. Я достала платок и громко высморкалась, и заметила отвращение на лице Вяземского. «Ничего, — подумала я, —переживёт.»

— Вам надобно проехать со мной, — повторил ледовей.

— К чему такая спешка? — сказала я, разведя руками, — всё равно цесаревичу сейчас не до меня будет.

— К-какому цесаревичу? — вылупил глаза Аркадий Вяземский.

— Вы же сами сказали, будущий Император, — удивилась я, — а будущий Император у нас кто?

— Кто? — переспросил он.

Мне, если честно, уже в голос хотелось рассмеяться.

— Сын нынешнего Императора, наследник Александр Николаевич. Это что же, Аркадий Аристархович, вы элементарных вещей не знаете?

Он ничего не возразил, видать, возражений против моей логики у него не нашлось. Но всё же сказал:

— Вам всё равно надо поехать.

— Не надо мне никуда ехать. Что же я там буду ему глаза мозолить? У человека, Аркадий Аристархович, такое горе, нехорошо это.

— Ну так, Дарья Николаевна, он же сам вас пригласил.

— Но если сам, — сказала я, — тогда, конечно.

Смотрю, радость появилась на лице Вяземского-младшего. А я подумала, как бы мне тётку с Алексеем предупредить.

— Ну, пойдёмте тогда, — сказала я ему и направилась к тётушкиной комнате.

— Куда вы идёте, Дарья Николаевна? — спросил Вяземский-младший.

— Как куда? За тётушкой. Вы что же думаете, я с вами одна поеду? Я ещё не совершеннолетняя.

— Постойте, но по моей информации магического совершеннолетия вы достигли.

— Аркадий Аристархович, — сказала я ему, — я вас сегодня первый раз в жизни увидела. Вы бы сами свою дочь отпустили с незнакомым мужчиной?

Сын Вяземского закашлялся.

И мне сразу захотелось постучать ему чем-нибудь тяжёлым, но не по спине, а по голове. Но, похоже, что ему и так «хватило», а пока он приходил в себя, я уже дверь распахнула:

— Анастасия Филипповна! Алексей Константинович!

Тётка с Алексеем напряжённо всматривались в окно.

— Дашенька, я думала, ты ещё спишь.

— Да нет, разбудили вот, — я посторонилась, и в дверь вошёл Аркадий Вяземский. Увидев стоящего перед ним Алексея, который был выше его примерно на голову, он сделал шаг назад.

— С кем имею честь?

— Алексей Константинович Пожарский, — сказал Алексей, и по-взрослому, по-мужски произнёс. — А вы по какому вопросу?

— Ой, представляете! — снова вступила я таким голосом, чем вызвала неподдельное удивление у тётушки. — Это Аркадий Аристархович, сын князя Вяземского. Он говорит, что со мной будущий Император пообщаться желает. Представляете? А я и говорю, и чего бы это цесаревичу со мной общаться? Ему сейчас подле отца сидеть надо, молиться за его здоровье. А Аркадий Аристархович уверяет, что он со мной увидеться хочет. Ну если так, я же не могу одна поехать.

Я внимательно посмотрела на Алексея, и поняла по глазам, что он разгадал всю мою игру.

— Нет, конечно, Даша, — сказала тётушка. — Я тебя одну не отпущу. Да и без прощания с главой рода Вяземских дом покидать не следует.

Вот молодец тётка, сразу поставила условия, выполнение которых могло обеспечить мне безопасность. И всё бы у нас получилось, если бы этот Аркадий Аристархович не вытащил бы из кармана портальный артефакт. И мы даже среагировать не успели.

Алексей вроде дёрнулся в мою сторону, но ледовей, хотя магически и слабее, а только схватил меня и утянул в воронку перехода.

Напоследок ещё успела прийти ко мне мысль: обычно же из родовых домов портал не откроешь, только в специальном зале. Но, видать здесь хитро получилось, кровь-то Вяземского, вот ему ворота и открыли, и артефакт перехода сработал. Не убереглась я.

* * *

Зал государственного совета.

Князь Константин Ухтомский смотрел на себя в зеркало. На голове его пока не было императорской короны, но воображение уже рисовало её, слегка надвинутую на лоб, сверкающую бриллиантами и рубинами.

«Осталось немного», — подумал он.

Сегодня все эти старые и не очень аристократы-советники поднимут свои руки, и на троне Российской империи сменится династия.

Когда прапрадед Ухтомского нашёл древнюю книгу, то в ней говорилось, что только при балансе всех видов магии будут продолжать рождаться магически одарённые дети и магия не иссякнет. И правда на Руси дольше, чем в других странах она держалась. В Европе-то уже почти и нет магии, редкость там появление магически одарённого ребёнка.

А всё потому, что в империи долго не нарушали заповеди.

Но и в империи в определённый момент всё пошло наперекосяк. А виной всему жадность и зависть. Одному ледовею вдруг показалось казаться, что их не ценят. Вот, мол, огнедержцев ценят, а за что?

И кто кого убил первым, история не сохранила, но только после этого магия стала уходить. И начались прорывы, стало плохо. Не было больше такого сильного мага, каким был Владимир, чтобы удержать рвущуюся на землю магию пламени. Никто толком и не знал, что это.

Ухтомские только два поколения назад узнали, и вдруг поняли, что, если огнедержцы, а особенно Пожарские захотят, то играючи станут императорской династией.

Хотя странно, ведь с этими знаниями они могли стать главными магами, и на троне Империи давно бы сидели Пожарские. Почему же они не воспользовались этим знанием?

Прадед Константина Ухтомского, когда начал лезть в магические законы, сразу обнаружил взаимосвязь. Вот только уговорить ни одного огнедерджца на то, чтобы тот пламя выпускал, когда ледовеям надобно, Ухтомский не смог.

Зато смог приобрести для рода артефактора. И артефактор этот придумал, как магию возвращать. И с тех пор в роду Ухтомских, может, и сильных магов не было, но хорошие середняки всегда вырастали, в отличие от других родов, где ребёнок мог и без магии родиться, и тогда никто не знал, что делать.

Всё дело в том, чтобы магию, распределённую на весь род, направить к главе рода или к наследнику. Но каждому в роду одарённому такой амулет пойди сделай, да ещё и проконтролируй, что носят.

И тогда Ухтомский-старший по совету своего друга придумал, что если взять одарённого бастарда, и при рождении одарять его памятной вещью, то один из детей всю магию себе постепенно и заберёт.

Да вот только смотреть, как рядом с тобой растёт и теряет силы твой же ребёнок, оказалось невыносимым даже для Ухтомского. И тогда детей начали отдавать в специально созданные императорские приюты, где им обеспечивали прекрасные условия. А чтобы не потеряли памятную вещицу, вкладывали им в голову, что эта вещица память о родителях или о доме. И дети, как правило, очень крепко к ней привязывались.

Оставалось только держать страну в подчинении, чтобы все благодарны были за спасение от пламени. Ну и с этим прадед Ухтомского справился, правда, не в одиночку, а тоже с другом, который ему книгу-то и отыскал, и с другим артефактом помог.

Оказалось, что точно по такому же принципу, как и артефакт для возвращения магии, можно было с помощью другого артефакта сохранять магический баланс, и к огнедержцам каждый раз на поклон не бегать. Тем более что ни один из них так и не согласился.

Константин Ухтомский отбросил ненужные мысли и сомнения. Три поколения Ухтомских шло к этому, и ему, Константину, выпала честь стать новым Императором Российской Империи.

Придя в Совет, князь оглядел трибуны. Почти все родовые места были заняты, понятно, что от древних родов остались жалкие остатки, но те, кто остались, все здесь. Ухтомский знал, что все должны проголосовать за него. Все были повязаны, почти не осталось тех, кто артефактами передачи магии не пользовался.

Он отметил, что скорее всего князь Вяземский не придёт, старик уже очень давно никуда не ходил. Нету и графа Давыдова. Князь Ухтомский поморщился: если его не поймают, то это может стать проблемой.

Заседание началось. Не успел князь Козловский, нынешний глава Совета произнести вступительную речь, как двери распахнулись. Это было странно, после начала заседания совета существовала традиция двери не открывать. Но они распахнулись, и в проёме показался старик Вяземский. Коляску катил молодой, очень похожий на деда мужчина — Аверьян Вяземский.

— Надеюсь, что я не опоздал, — сказал, а не спросил князь Вяземский.

Пришлось Козловскому отвечать, попробуй проигнорируй, мигом заморозит, таких патриархов, как Вяземский, немного осталось.

— Ну что вы, Аристарх Григорьевич, разве могли вы опоздать.

Вяземский кивнул, и показал внуку, куда подвезти коляску, коляска остановилась напротив Ухтомского, возле пустующего места в первом ряду.

Князь Козловский продолжил свою речь, а князь Ухтомский каждый раз поглядывал на Вяземского. Что происходит? Почему вдруг Вяземский решил приехать?

Утром Ухтомскому доложили, что последнюю из рода Пожарских и, возможно, цесаревича видели в Новгороде. Из чего был сделан вывод, что они могли укрыться в имении Вяземского, и тогда Алабин предложил отправить Аркашу проверить.

Князь Козловский закончил речь объявлением:

— Господа, все вы знаете о несчастье, постигшем нашего Императора. Факты, которые предъявили нам графом Алабиным, прямо указывают на связь между покушением и цесаревичем. Как ни прискорбно нам об этом говорить, но пришло время смены династии.

— И кого же предлагает глава Госсовета? — вдруг прозвучал скептический вопрос от князя Вяземского.

— Предлагаем Константина Ухтомского. Никаких нарушений здесь нет, Аристарх Григорьевич, поэтому считаю ваш скептицизм неуместным.

—Помилуйте, какой скептицизм? — усмехнулся князь Вяземский, и спросил, —А не напомните ли мне, какими качествами должен обладать будущий Император? Забываю всё.

Князь Козловский стал зачитывать семь качеств, которые должны были характеризовать претендента на престол Империи. Первым стояло соблюдение магического закона.

Выслушав все семь, князь Вяземский сказал:

— Придётся кандидатуру князя Ухтомского отклонить.

— По какой такой причине? — вдруг возмущённо спросил глава Совета, который по идее должен был оставаться бесстрастным.

— Нарушение первого пункта.

В зале раздались шёпотки, переходящие в гул. Нарушение магического закона — обвинение было страшным. Поэтому все в конечном итоге замолчали, и взгляды устремились на князя Вяземского.

А тот тихо и оттого страшно произнёс:

— Обвиняю князя Константина Ухтомского в нарушении магического закона.

— А где доказательства? — крикнул кто-то.

Вяземский поднял руку и вывел в воздух, сделав поярче, чтобы видно было всем, магическое плетение — слепок, снятый с Алексея Пожарского. Ледовеи сразу ахнули, остальным понадобилось немного времени, чтобы настроиться и увидеть, что рисунок магии князя Ухтомского сплёлся в причудливую вязь, рваные, изогнутые, нечёткие линии, грязные следы чужой магии, смешанной с той, которую закон запрещал.