Глава 17 Обряд

— Минуточку, — я наконец поняла, что именно от меня требуется. — А разве это не в храме делают?

— Без разницы. Главное условие — наличие высшего диала для проведения обряда и браслетов, — ответил Люций. — На самом деле даже согласие брачующихся не так важно.

Он встал, покопался в своей походной сумке и достал оттуда пару металлических браслетов. Ничего особенного в них не было, простые кованые обручи. Ни узора ни каких-либо надписей.

— Хорошо, что я вовремя отправил за ними посыльного в соседний город. Иначе сейчас бы без них остались, — металлические украшения поблёскивали у диала в руках.

— Люций, это только для дела, да? Одержим победу, и брак будет расторгнут. Я верно понимаю? — решила я лишний раз уточнить детали. Не хотелось оказаться в дураках, тем более мой почти уже муж так на меня косился, что мурашки по коже бегали.

— Я же сказал, когда закончим, держать тебя никто не станет. Если сама того захочешь — отпустим на все четыре стороны и наградим, как я и обещал, — невозмутимо констатировал он.

— И… — я покосилась на Дуэйна, не решаясь спросить, — консумации брака от меня никто требовать не станет, так ведь? — надо же, я это сказала. Думала, со стыда сгорю.

— Да кому ты нужна, такая невзрачная? И не мечтай! — вдруг подал голос, сидящий рядом жених. Точнее не самая лучшая его душа.

— Ладно, раз так, то давайте уже проведём обряд пока Арчи не проснулся, — я с облегчением выдохнула и посмотрела на Люция. — Что делать-то?

Оказалось, что ничего особенного от нас не требовалось. Нужно было только встать перед Люцием на колени и опустить голову вниз. Поднимать категорически запрещалось. Дуэйн опустился на колени нехотя, будто его вынуждали это делать. Странно, ведь сам же недавно сказал, что согласен. Алмор-старший достал из нагрудного кармана небольшой том писания, открыл на нужной странице и, держа его в одной руке, а во второй пару браслетов начал размеренно зачитывать текст. Так как фолиант был написан на языке древних богов, я ничего не понимала. Меня даже начало клонить в сон. Может я даже и уснула бы, если бы рядом, почти вплотную нe стоял на коленях мой жених. Мамочки! И как меня угораздило в такое вляпаться? Мало того, что я уже кучу раз чуть не погибла, так теперь ещё и замуж выхожу “понарошку”. Хорошо, что в деревне об этом никто не знает.

Высший диал тем временем закончил читать и попросил нас подать ему наши правые руки. Так как деваться мне было уже некуда (сама согласилась), я послушно подняла руку вверх. Моего запястья тут же коснулось что-то холодное и тяжёлое.

— Застёгивайте, — скомандовал Люций.

Я подняла взгляд и увидела, что Дуэйн смотрит прямо на меня. Странно так, будто не знает хочет он меня задушить или обнять.

— Давай руку, — услышала я его чёткое указание. — Ну же!

Послушно подав ему руку, я стала следить за его действиями. Откуда только он всё это знает? Заранее изучил обряд? Готовился?

Мужчина взял браслет, свободно висящий у меня на запястье, и дёрнул за один конец. Я даже не поняла, что там была небольшая игла, которой он порезал себе палец. Его кровь осталась на игле, а металл вдруг из холодного стал приятно тёплым. Затем диал просто защёлкнул замок и перевернул свою правую руку тыльной стороной вверх, протягивая её мне. Я потянулась к его браслету, чтобы найти такую же иглу, как на моём, но её не было. Подняла на мужчину вопросительный взгляд.

— Тебе этого делать не нужно. Просто защёлкни его, — теряя терпение, ответил жених.

— Х-хорошо, — хотелось уже поскорее закончить этот обряд, чтобы не стоять так близко к нему. Я послушно соединила края замка и он щёлкнул, обозначая завершение таинства.

— Теперь терпи, — сказал Люций.

— Что? Ай! — моё украшение вдруг нагрелось так сильно, что едва не обжигало кожу. Я повернула его и заметила, что на нём проступила едва заметная гравировка весов. Таких, как у ювелиров, с одинаковыми чашами по обеим сторонам, крепящимися на тонких цепочках. Красиво.

— Вот и всё. Ты молодец, Селена. Теперь перед Пресветлыми вы муж и жена. Браслет на месте, а значит проблем с армией не будет, — с довольным видом заключил блондин.

Его брат ничего не сказал, только стоял, рассматривая украшение на своей руке.

— Дуэйн, ты чего? — обратился к нему Люций.

— Ничего, порядок, — всё ещё не отрывая взгляда от металлического обруча, ответил тот.

— Только не говори, что думал, будто гравировка не проступит. Ты такой же диал, как и я. Теперь мы все в этом убедились, — брат подошёл к нему и похлопал по плечу.

Дуэйн вздрогнул, посмотрел куда-то в потолок и кивнул сам себе, будто с чем-то соглашаясь.

— Ладно, раз всё решено, назад пути нет. Я уже отоспался. Немощный постарался с регенерацией даже больше, чем нужно. Поэтому посижу на карауле, а вы отдохните, путь неблизкий, и силы вам пригодятся, — узнаю командные нотки. Что бы его ни гложило прежде, оно отошло на второй план.

— Хватит! — разозлилась я. — Прекратите обзывать Ивара. Что ты, что Арчи постоянно его унижаете! — я опустила то, что Харлок окорбляет и Дуэйна тоже.

— Смотрите-ка кто подал голос. И что ты мне сделаешь, девчонка? — мой теперь уже муж навис надо мной, как огромная скала. Разъярённая.

— Ничего. Что я могу против диала? — мне было нечего ему сказать, но обида за добродушного Ивара встала поперёк горла. Я просто не могла этого так оставить.

— Вот именно! Тебя никто не спрашивал! — он явно злился.

— Я между прочим теперь твоя жена, поэтому просто сидеть в уголке и молчать не намерена. Вы с Иваром — одно целое. Унижая его, ты унижаешь в первую очередь себя самого! Если тебе на это плевать, то мне нет! — кажется, меня снова понесло.

Дуэйн вдруг отшатнулся, посмотрел на меня как-то странно, пнул лежащий неподалёку камень и пошёл к костру. Видимо, на этом разговор был окончен.

— Милые бранятся, только тешатся, — подмигнул мне Люций.

— Никакой он мне не милый. Просто сил уже нет это терпеть. Может, я и деревенская, но даже такие, как я, знают, что тех, кто не может дать отпор, обижать нехорошо. Ивар не в силах ему ответить, он добрый и весёлый. Всегда говорит о себе и Дуэйне как об одном целом, а этот что? — я кивнула в ту сторону, где сидел, обхватив голову руками Алмор-младший.

— А ты не так проста, как я думал, — блондин улыбнулся и указал на место нашей стоянки. — Идём, отдохнуть и впрямь не помешает. Брат прав.

Мы улеглись на расстеленных плащах. Усталость накатила сразу же, поэтому долго злиться и думать о том, что случилось, я не могла. Глаза закрывались.

— Доброй тебе ночи, брат, — услышала я, как Люций обратился к Дуэйну.

— И тебе доброй, справедливая ты заноза, — ответил ему брюнет. А затем уже более тихо продолжил: — И тебе… — сделал паузу и сказал ещё тише: — жена.

Дуэйн

На этот раз вернуться было просто. Вторая душа утратила контроль сама. Мне даже упорствовать не пришлось. Вот только я впервые пришёл в себя, понимая, что происходит, и где я нахожусь. Знал я и что мы вернули силу врагу, и он спас мне жизнь. Это было неприятно, да какое там, меня это очень злило. Поэтому едва обретя контроль над телом, я не стал церемониться и попросил брата поскорее провести обряд. Он уже говорил мне для чего это нужно и насколько важно, но…

Подумать только! Я, который зарёкся никогда не жениться, сам на это пошёл. Ещё и подгонял брата, чтобы тот не медлил. Всю свою жизнь я считал, что брак — это кара, ниспосланная на диалов Пресветлыми. От него не избавиться, не лишившись жизни. Да и редко кто из благородных сам может выбрать себе супругу. Отец не выбирал и вот что из этого вышло. Нелюбимая жена, множество любовниц и что? Он по-прежнему одинок. Не нашёл той, которая бы смогла тронуть его души. Зато исполнил свой долг перед Богами — зачал сына, получившего дарованную ими душу после него. И да, ещё одного, которому скинули ненужную с изъяном. Просто замечательно.

Я бы никогда на это не согласился, но страна в опасности, а ради неё я готов на всё. Может, из меня и не вышел идеальный сын и сильный диал, но Отечество — это моё всё. С самого детство мне прививали чувство долга. Диалы чтят своих богов и отцов. Это у нас в крови. Я знал, что когда вырасту, стану одним из защитников Дикеи. Мечтал, что дарованная мне Пресветлыми душа будет обладать каким-то выдающимся даром. Что она поможет мне исполнить свой долг. То, что требовалось от бастарда. Ведь дитя любовницы никогда не сможет претендовать на трон. Мне это было и не нужно. Я любил и люблю своего брата и считаю, что лучше него наследника отцу не сыскать. У них даже дар одинаковый.

А я…что я? Так хотел доказать, что тоже на что-то способен, что Милдор Справедливый может мной гордиться, и едва получил “дар” от Богов разочаровал родителя так, что он целых пять лет не хотел меня видеть. Когда пришло время обрести вторую душу, у меня начались провалы в памяти. Как правило, в вечерние часы. Я ложился спать, а на утро приходил в себя в библиотеке или в лесу. Старался не заострять на этом внимания, но инциденты продолжались до тех пор, пока я не нашёл у себя в кармане записку: “Дуэйн, здравствуй. Я — твоя вторая душа. Не знаю почему, но мне не удалось пробиться к тебе и разделить с тобой свои воспоминания и эмоции. Довольно долго я пытался найти этому объяснение в писании или истории нашего мира, но всё тщетно. Больше один я продолжать не могу. Прошу, не пугайся и не отказывайся от меня. Мне страшно и горько одному. Пожалуйста, помоги.”

Ни подписи ни даты на записке не было. Поначалу я испугался, но потом решил, что это нормально. Ведь все диалы меняются, обретая вторую душу. Я решил, это лишь часть тех перемен, которые меня ожидали. Мы стали переписываться с моей незадачливой половиной. Выяснилось, что он — любитель книг, поэзии и природы. Добрый и мирный. Это так не походило на меня. Я в то время как раз начал постигать азы военной тактики и упражняться на мечах. Этот простак пытался убедить меня бросить всё это и обратить внимание на красоту окружающего мира. Я злился, но открыто ему об этом не писал до тех пор, пока серьёзно не поранился на тренировке. В тот вечер ко мне пригласили лекаря, который обработал рану и наложил повязку, сказав, что всё заживёт примерно за неделю. Но когда я обрету способности диала, такие травмы больше будут не опасны, так как регенерация сможет заживлять их за считанные минуты.

Я немедленно написал книгочею, чтобы он применил регенерацию и исцелил наше общее тело, пока будет в нём хозяйничать, но на утро проснулся всё с той же раной и очередной запиской. В ней он сообщал, что как ни пытался, не смог исцелить мою травму, а также, что он не знает, каким даром обладает и обладает ли им.

И так и эдак я уговаривал его проверить, на что он способен. Брат сказал, что его вторая душа сама поняла, каким именно даром обладает. Но моя не могла решительно ничего. Мы перепробовали все возможные варианты, пока не отчаялись окончательно и бесповоротно.

Время шло, а я так и не мог порадовать отца известием о том, что обрёл вторую душу, наделённую Пресветлыми каким-либо даром. Однажды он вызвал меня на аудиенцию и прямо спросил, не скрываю ли я от него наличие дара. Отцу, как и Люцию, соврать невозможно, поэтому я рассказал всё как на духу. Родитель обронил лишь: “Дуэйн, ты разочаровал меня.” И с тех пор больше никогда не навещал ни наше поместье ни приглашал меня повидаться с ним.

Для меня это стало последней каплей. Так как ни на ком, кроме своей бездарной второй души, я не мог сорвать злость и разочарование, ей и досталось. Я велел ей взять другое имя и прекратить эксплуатировать МОЁ тело. Оставить меня в покое. Полностью сосредоточился на боевых искусствах и занятиях с мастерами мечей, а также военными тактиками и советниками. Благо им отец не запрещал посещать наше поместье и обучать меня. Я старался всё время быть в сознании и не давать Ивару (такое имя он себе выбрал) лишний раз хозяйничать в моей голове. Люций прекрасно знал о том, что со мной происходит. Беседовал с немощным и пытался помочь мне найти решение проблемы, но всё безрезультатно.

Однажды я понял, что без подпитки от берита Ивар слабеет. И когда это происходит, мне намного проще контролировать своё сознание. Этим-то я и воспользовался, чтобы держать его в узде. Изрядно накачав мышцы и зазубрив все тонкости военной стратегии, я надеялся, что отец заметит мои старания и оказался прав. Однажды меня пригласили к нему на аудиенцию, где он попросил меня не говорить никому из знати о том, что я диал, а взамен даровал мне небольшой пост при министерстве обороны. Я был так рад этому, что решил и вовсе перекрыть Ивару “доступ к телу”. У меня получилось. Он исчез и больше не появлялся. С тех пор у меня на голове появилась прядь седых волос. А чем дольше я подавлял его, тем больше она разрасталась. Тогда же я решил, что никогда не женюсь. Так как мои дети от законной супруги могут унаследовать мою ущербность, а это ни стране ни отцу на пользу не пойдёт. Да и он сам в этом плане не вызывал моего уважения до поры до времени. Благо, матушка была жива-здорова и ни в чём не нуждалась, в том числе и в его внимании.

На нашу страну напало соседнее государство. Отец повелел Люцию возглавить нашу армию, а мне приложить все силы, чтобы ему в этом помочь. Как же брат переживал. Понимая, что отваги броситься в бой ему не хватит, он уже хотел было воспротивиться воле отца. Перед самым отъездом на фронт, я нашёл у себя старый клочок бумаги, где Ивар описывал, вычитанную им когда-то легенду о Каменном Сердце и показал её брату. Лучше бы я этого не делал. С того самого дня всё пошло не так.

Мы приехали в это захолустье, теряя драгоценное время. От обилия берита в местных горах у меня начались головные боли. Тут-то я и понял, что Ивар набрался сил и, стоит ему захотеть, легко сможет сместить меня с места главного в этом теле.

И началось…

И вот я стоял на коленях перед Люцием, который проводил обряд надо мной и деревенской девчонкой. Очень красивой и самоотверженной, должен признать, но от этого не менее бедной. Я отлично знал, что нужно делать. Видел, как через это когда-то проходили брат и его супруга. Только одно меня очень волновало: появится ли на браслетах знак признания брака Пресветлыми. Подтверждение того, что девушку берёт в жёны именно диал, а не простой смертный. Весы, чаши который олицетворяли равновесие наших душ. Рядом с ними всегда проступал и символ рода. У отца и Люция это был свиток.

С замиранием сердца я смотрел на свой браслет, ожидая, появятся ли на нём столь желанные мной весы и никак не ожидал, что не обрадуюсь их появлению. Ведь рядом с ними больше ничего не было. Символ рода не проступил. Боги будто подтверждали что я диал без рода и племени. А значит и потомков мне оставлять после себя не дозволено.

Брат не заметил отсутствия свитка и обрадовался тому, что Пресветлые признали мой брак. А я не знал, радоваться мне или горевать. Я же не хотел жениться, и детей не хотел. Так почему меня это расстроило? Девчонка ещё эта…начала придираться к тому, как я отзываюсь об Иваре. В совокупности с моими собственными переживаниями это вывело меня из себя. Думал, что не сдержусь и наговорю ей гадостей. С другими это всегда срабатывало. Хорошая защита от тех, кто слишком глубоко копает в душу. Но тут она выдала:

— Вы с Иваром — одно целое. Унижая его, ты унижаешь в первую очередь себя самого! Если тебе на это плевать, то мне нет!

Что-то ещё говорила про то, что теперь моя жена или вроде того, но меня поразило другое. Ей не всё равно, как чувствует себя Ивар и вместе с тем она заявляет, что мы с ним едины. Значит ли это, что её волнуют и мои переживания? Да нет же! Быть не может! Кто она такая, чтобы ей было дело до того, как я или он чувствуем себя, будучи оскорблёнными или раздосадованными? Вон как горланит и указания мне раздаёт. Но, с другой стороны, она права. Теперь она — моя жена. Хоть и фиктивная. Смазливая, Ивар так вообще от неё без ума. Может стоит к ней прислушаться? Взбалмошная, правда, и постоянно попадает в неприятности, но уж какая есть. Другой кандидатуры в супруги не нашлось. А эта ещё и согласилась добровольно. Переживает за успех нашего плана, а значит и за нашу страну. Ха! Патриотка, тоже мне! Будь она голубых кровей, точно бы нос воротила и, заметив, что знака рода нет, устроила скандал.

Но она не воротит. И вообще никак не комментирует мою несостоятельность как диала. С братом вон как ладит. Ни дать ни взять, лучшие друзья. А ведь он очень избирателен в связях. Его излишняя откровенность до добра не доводит. Ей же рассказывает всё, как есть, и не боится, что она обернёт это нам во зло. В конце концов, это его план и на данный момент он — лучшее, что у нас есть. Либо воплотим его в жизнь, либо позорно проиграем войну. И я даже думать не хочу о том, что это за собой повлечёт.

— Доброй тебе ночи, брат, — услышал я, как Люций обратился ко мне.

— И тебе доброй, справедливая ты заноза, — ответил я ему, а затем, подумав, что девушка заслуживает хорошего обращения за свою самоотверженность (всё же не любая бы так рьяно согласилась выйти за такого как я), добавил: — И тебе… — запнулся, не решаясь произнести вслух новое для себя слово, а потом всё же нашёл в себе силы и вместо обычного пренебрежительного “девчонка” добавил: — …жена.