Глава 20. Драконья терапия

Мы с Аррионом замерли у столика в суши-баре, невидимые для всего мира, затем придвинулись ближе, насколько позволял радиус действия артефакта. Я чувствовала тепло тела Арриона, слышала его ровное дыхание у самого уха.

— Савелий, — кивнул Игорь, отодвигая в сторону тарелку с суши. — Ну что, есть что-то новое?

Савелий достал из портфеля тонкую папку и положил ее на стол.

— Есть, Игорь. И информация, скажем так, весьма специфическая.

— Специфичная? Ты нашел, где она берет деньги? С кем живет?

— По порядку. Начнем с тебя. Ты уверен, что она не могла скопить за годы брака? Или получить наследство?

— Абсолютно, — Игорь фыркнул. — Я все контролировал. Да и от кого ей наследовать? Родители учителя, еле сводят концы с концами, особенно после болезни матери. А теперь ее мать вдруг здоровее всех нас, а Ольга на Гавайях отдыхает. Это не ее уровень. Никогда не был.

Детектив кивнул, открыл папку, достал распечатку.

— Я смог кое-что выяснить благодаря своим связям в разных структурах. Начнем с того, что подтверждается покупка билетов на Гавайи. Ольга действительно их приобретала. Билеты были предъявлены полиции в качестве алиби, и формально они безупречны.

Игорь хмыкнул.

— Это я и так знаю.

— Не торопись с выводами, — холодно парировал Савелий. — Билеты были куплены, но… не использованы. Ни один из рейсов, на которых она якобы летала, ее не фиксировал. Ни на регистрации, ни на посадке.

Игорь посмотрел на детектива изумленно.

— Как это? А откуда тогда фотографии? Геолокации? Она же там была!

— Я не исключаю, что она была на Гавайях. Но не теми рейсами, что указаны. Или… не совсем теми способами. Что подводит меня ко второму пункту.

Он достал планшет, запустил видео. На экране был вход в женский туалет в ТЦ. Я хорошо помнила тот день. Я зашла туда, чтобы в относительном уединении открыть портал обратно в Дом.

На записи было четко видно, как я захожу в туалет. Время на таймкоде бежало, люди входили и выходили. Но не я.

— Видишь? — Савелий поставил видео на паузу. — Она зашла и не вышла. Я нашел еще несколько подобных записей из разных мест за последние месяцы. Она появляется в какой-то комнате, не заходя туда с основных входов. Или наоборот — заходит и не выходит. Как сквозь стены проходит. Поначалу думал, монтаж или сбой. Но источники независимые. Это факт.

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Он копал в нужную сторону.

— Что это значит? — прошептал Игорь, вперившись в экран.

— Это значит, что ваша бывшая супруга обладает доступом к какой-то… технологии или способу, позволяющему ей мгновенно перемещаться, минуя обычные пути, — Савелий отложил планшет. — И, скорее всего, тем же способом она вынесла все ценности из вашей квартиры.

Игорь медленно покачал головой, переваривая информацию.

— Это же… это же фантастика! Но… это доказуемо? Суд примет эти записи?

— Как доказательство кражи? Вряд ли. Но есть другой путь. — Савелий наклонился вперед, понизив голос. — Эти беспорядочные появления и исчезновения, эта способность проникать куда угодно… это пахнет уже не просто гражданским делом. Такие вещи легко обвинить в шпионаже. А записи с камер это прекрасно иллюстрируют. Я предлагаю обратиться к своим друзьям из ФСБ.

Сердце у меня упало и замерло где-то в районе живота. Это был кошмар.

— ФСБ? — Игорь оживился. — И что они смогут?

— У них будут полномочия провести полноценный допрос, изъять технику, подключить прослушку. И, что самое главное, — он сделал многозначительную паузу, — у них будут основания допросить и родителей Ольги. В рамках дела о шпионаже и государственной измене. А чудесное, необъяснимое с медицинской точки зрения выздоровление ее матери прекрасно ляжет в общую картину. Можно предположить, что ее вылечили с помощью недоступных нашей медицине технологий, полученных от иностранных спецслужб.

Всё вокруг поплыло. Звуки суши-бара — звон посуды, смех, музыка — слились в один оглушительный гул. Стены сжались. Воздух стал густым и липким, им невозможно было дышать. Я почувствовала, как по спине побежал леденящий пот, а в груди что-то сжалось, не давая вдохнуть полной грудью.

Я судорожно схватилась за руку Арриона. Он моментально среагировал. Он обхватил мои плечи, прижал к себе, крепко и уверенно. Я почувствовала, как он разворачивает нас и ведет прочь от столика, к выходу, двигаясь плавно, но быстро. Мое дыхание было прерывистым и свистящим.

Мы вышли на улицу, и холодный воздух ударил мне в лицо. Я судорожно глотнула его, и спазм в груди немного ослаб.

— Дыши, Ольга, — его голос звучал непривычно мягко. — Глубоко. Медленно. Со мной.

Он взял мою ладонь и положил себе на грудь. Я чувствовала под пальцами ровный, сильный ритм его сердца. Я старалась дышать в такт, глотая холодный вечерний воздух. Мир постепенно переставал кружиться, черные точки перед глазами исчезали. Но на смену панике пришла другая волна — беспомощная, детская ярость и страх. Слезы, которые я сдерживала все эти недели, хлынули наружу. Я плакала тихо, но бесконтрольно, всхлипывая и вытирая лицо рукавом, но слезы текли снова и снова.

Я цеплялась за руку Арриона, за складки его сюртука, и присутствие этого сильного, незыблемого существа, пусть даже дракона, пусть даже моего вечного оппонента, было единственной точкой опоры в рушащемся мире. Это, кажется, смущало его — я чувствовала, как он слегка замер, как его тело напряглось на секунду, но он не оттолкнул меня.

— Всё, — прошептала я. — Всё кончено. Они все узнают. Придут к родителям… Из-за меня…

Аррион молчал еще несколько секунд, а затем его голос прозвучал неожиданно мягко, без привычной насмешки.

— Хочешь на мне полетать?

Я подняла мокрое от слез лицо и уставилась на него в полном недоумении. Это был самый нелепый, самый неожиданный вопрос, который можно было задать в такой момент.

— Ч-что? — выдавила я.

—Это… успокаивает, — он говорил немного неловко, как будто предлагал что-то совершенно новое для себя. — Драконов точно.

Я перестала плакать, уставившись на него. Это было так абсурдно, что даже паника отступила.

— Ты… серьезно?

— Абсолютно, — он выпрямился, и в его глазах мелькнула знакомая искорка азарта. — Драконья терапия. Проверенное средство от проблем. Хватайся за спину.

Он развернулся, встав ко мне спиной, и слегка наклонился. Я, все еще будучи в ступоре, обхватила его за плечи. Его пальцы уверенно обхватили меня под коленями. Он сделал несколько быстрых шагов, разбежался, подпрыгнул — и мы оторвались от земли.

Ветер ударил мне в лицо, высушивая слезы. Я вскрикнула, вжавшись в его спину. А потом я почувствовала это — изменение под руками. Ткань сюртука стала плотнее, жестче, под ней зашевелились мощные мышцы, костяные пластины. Его спина становилась шире, одежда растворялась, уступая место прохладной, упругой чешуе темно-синего, почти черного цвета. Крылья, кожистые и мощные, с громким хлопком распахнулись, подхватывая нас на восходящий поток ветра. Он превратился в виверну. В изящного, стремительного дракона с длинным хвостом и величественными рогами.

Мы набирали высоту. Огни города оставались внизу, превращаясь в россыпи сверкающих булавок. Холодный, чистый воздух наполнил легкие. Чудовищный ком тревоги в груди понемногу начал таять, растворяясь в этом головокружительном чувстве полета и свободы. Я расслабила хватку, перестав впиваться пальцами в его чешую, и просто держалась, чувствуя под ладонями ритмичную работу мощных мышц. Я дышала полной грудью, впитывая прохладу и высоту.

Мы летали, казалось, вечность. Аррион описывал широкие круги над спящим городом, то взмывая вверх, то планируя почти бесшумно.

Когда Аррион начал плавно снижаться, я почувствовала тихое, мирное опустошение. Все эмоции выгорели.

Мы приземлились на крышу какого-то заброшенного завода на окраине. Он снова принял человеческий облик и бережно поставил меня на ноги, все еще держа за руку.

— Как ты? — спросил он просто.

— Лучше, — прошептала я. — Спасибо.

Он кивнул и повел меня вглубь здания, к старой, покрытой ржавчиной двери. Мы перешли в «Междумирье».

Тишина и знакомые запахи дерева и воска обволокли меня, как успокаивающее одеяло. Я стояла, все еще не совсем пришедшая в себя, и дрожала уже не от страха, а от переизбытка чувств и холода, что въелся в меня за время полета.

Аррион молча повел меня на кухню, усадил за стол и принялся что-то готовить. Через несколько минут он поставил передо мной большую кружку с дымящимся напитком.

— Пей. Мой собственный рецепт. Горячий шоколад с добавлением перца и корицы.

Я взяла кружку дрожащими руками и сделала маленький глоток. Напиток был густым, горьковатым, с обжигающим послевкусием перца и сладковатым шлейфом корицы. Он согревал изнутри.

— Спасибо, — тихо сказала я. — И за полет… и за это.

Он лишь кивнул, укутав моего плечи мягким пледом, который словно появился из ниоткуда, и сел рядом на табурет. Сидел немного неловко, словно не зная, что делать дальше.

Мне стало тепло на душе от его неуклюжей заботы.

— Спасибо, — снова сказала я, уже тверже. — И… извини за истерику.

— Не извиняйся, — отрезал он. — Угроза твоим родителям, шпионаж, ФСБ… Этого более чем достаточно для «истерики», как ты это называешь.

— Игорь, — прошептала я, сжимая чашку. — Он никогда не остановится. Пока не уничтожит меня.

Я рассказала ему всё. Про то, как Игорь скрывал измену, про Ирочку, про развод, про кражу вещей, про его звонки матери, про шантаж. Аррион слушал молча, не перебивая, его лицо было каменной маской, но в синих глазах бушевал холодный, безмолвный шторм.

Я посмотрела на него, и новая, острая тревога кольнула меня.

— Аррион, а твоя невидимость… она распространяется и на камеры? На любые способы записи? Они же нас не зафиксировали?

Он покачал головой, и на его лице мелькнуло что-то вроде легкого презрения.

— Абсолютно на всё. Ни одна из доступных вашему миру технологий не смогла бы нас запечатлеть.

Я облегченно выдохнула. Хоть что-то.

— Это хорошо. Но не решает проблемы. У них есть подозрения. Игорь не успокоится. А этот детектив… он опасен. У него связи, он умен.

Он пожал плечами, и в его синих глазах вспыхнул холодный, хищный огонек.

— Предлагаю простое и эффективное решение. Нет человека — нет проблемы.

Я закатила глаза, несмотря на всю усталость.

— Нет, Аррион. Нет. Мы не убийцы.

— Тогда я могу стереть ему память, — парировал он, как если бы предлагал вынести мусор. — Точечное воздействие. Он забудет и про тебя, и про свои открытия. Чистка разума — процедура известная.

Идея была заманчивой. Слишком.

— Согласна. Но только если перед этим память будет просмотрена. Чтобы мы могли убрать и все доказательства тоже. Фотографии, записи, отчеты, все цифровые следы. Иначе они останутся, и кто-то другой может их найти.

Аррион кивнул, уважительно оценивая логику.

— Разумно. В таком случае нам понадобится помощь. Из более технологичного мира. Чистка цифровых носителей — не моя специализация. Есть мир Техномагнум. Он славится своим рынком вакансий, связанных с техномагией. Найдем специалиста.

Я отпила последний глоток шоколада, чувствуя, как трезвость мысли понемногу возвращается. Паника отступила, уступив место холодной, расчетливой решимости. Они объявили мне войну, угрожая самому дорогому, что у меня есть. Что ж. Я не собиралась сдаваться.

— Хорошо, — сказала я, чувствуя, как возвращается способность действовать. — Но сначала нужно заселить новых гостей. Дом зовет.

Действительно, в воздухе висело легкое, нетерпеливое позвякивание, сигнализирующее о ожидающих на пороге. Мы вышли в холл. За дверью, судя по изображению на панели, копошилась целая орава. Я открыла.